Часть 2
24 июля 2019 г., 21:25
Когда Мидория наконец очнулся, он обнаружил себя лежащим в больничной палате, с капельницей в руке. Похоже, уже вечер: тусклые светильники ненавязчиво и мягко освещают палату, в то время как за прозрачными занавесками в окнах зияет сумрак позднего вечера.
Больно. Всё ещё чувствуется боль в груди, но уже не такая сильная, терпимая, с лёгким покалыванием. Всё тело кажется мальчику тяжёлым, он едва пошевелил пальцами рук. Успокаивало только одно — он в безопасности, и лежит в больнице, а рядом с ним — его мама, дремлющая беспокойно, сидя возле него.
— М-мама… — чуть слышно проговорил Мидория, как только заметил её. Он пришёл в себя, но выглядит ужасно.
— Изу… Изуку! — тут же проснулась Мидория Инко, — Изуку, как ты себя чувствуешь? Тебе что-нибудь нужно? Поговори со мной, Изуку!
— Не беспокойся, мама, всё хорошо, — вяло улыбнувшись, по-доброму ответил юный Мидория.
— Изу-ку-у, — Инко начинает плакать и закрывает своё лицо руками.
— Мама, пожалуйста, не плачь из-за меня… — всё так же вяло, но уже с беспокойством говорит Изуку, и пытается поднять свою руку, чтобы дотянуться ею до матери, однако, стоило только слегка приподнять её, как он ощутил всю её тяжесть.
«Почему я так слаб…? Я ненавижу себя за это, » — подумал юноша. На память ему пришли все события минувшего дня и, осознав, насколько же он в действительности слабый и беспомощный, тяжело вздохнул и заплакал. Он не издал ни единого звука, пытался сдержать свои слёзы, но те, как на зло, хлынули из его глаз и затекли за волосы, капая на подушку.
— Мама, н-не плачь, — сдавленно повторил Изуку. Приятный незнакомый голос поддержал его, говоря:
— Мидория-сан, пожалуйста, не плачьте. С Изуку всё будет хорошо, это я вам гарантирую!
Изуку увидел того самого парня, который спас его от злодея в самую трудную минуту. Он только что пришёл и поставил на прикроватную тумбу поднос с больничным ужином, затем обнял Инко и погладил её рукой по плечу. Инко продолжала плакать, но вскоре всё же смогла успокоиться.
— Мой Изуку, мой бедный мальчик, как же я могу быть спокойна, зная, что он пострадал от руки злодея? — всхлипывая, отвечала она.
— Всё уже позади, Мидория-сан, он здесь и скоро поправится. Вот видите? Всё хорошо!
— Кто ты? — набравшись сил, спросил Изуку, вновь вяло открывая глаза.
— Изу-чан, ты проснулся! Не узнаёшь меня? А вот я тебя узнаю из тысячи, тебя, твои веснушки, глаза и зелёные волосы! Ну же, правда не можешь вспомнить меня?
Брюнет присел на край койки и склонился над Изуку. Его рубиновые глаза то игриво стреляют своими алыми огоньками, то прячутся в узкие щёлочки, а на лице играет тёплая дружелюбная улыбка. Изуку рассмотрел его лицо и увидел у рта парня знакомую родинку. Он знал только одного человека с такой родинкой у рта!
— Тен… Тен-чан! — улыбнувшись, ответил юный Мидория. Сидящая рядом с ними Инко снова заплакала, на этот раз от радости их встречи.
— Я думал, что больше никогда не увижу тебя, Тен-чан! Я так рад тебя видеть! И… и ты спас мне жизнь! Это же… это же просто чудесно, ты настоящий герой! — перебарывая своё состояние, восклицает Изуку, но Тенко поспешил его успокоить:
— Погоди, не суетись так, Изу-чан. Доктор сказал, что ты пережил шок и что тебе нужен покой, чтобы скорее прийти в норму.
— А, прости, — виновато затих Изуку.
— Эй, не делай такое грустное лицо! Вот, это ужин, поешь немного. И не переживай, всё будет отлично. Верно, Мидория-сан?
— Да-да! — кивает взволнованная мать.
***
Это случилось десять лет назад. Перед воротами богатого дома сидел маленький мальчик лет пяти с опухшим от слёз лицом. Его слёзы уже закончились, но малыш продолжал сидеть на асфальте и всхлипывать. Мимо этого дома, по тротуару, вечером шли молодая прекрасная Инко и её маленький Изуку в Майт-кигуруми. Они шли в магазин в приподнятом настроении, особенно прыгающий и кружащийся от радости Изуку. Но проходя мимо, Изуку вдруг увидел сидящего у ворот мальчика, и спросил: — Мама, а почему тот мальчик сидит там? Он плачет? — Думаю, его наказали, — с грустью ответила Инко. — Наказали? Но за что? — спросил Изуку. — Я не знаю, пойдём, Изуку. — Но тот мальчик, он выглядит так, будто он в беде! — он отпускает руку матери и бежит к нему. — Изуку! — Мам, я сейчас! Тенко услышал приближающийся к нему топоток и, подняв голову, посмотрел на прибежавшего Изуку заплаканными глазами. Уже тогда Изуку чувствовал себя самым настоящим героем, особенно в кигуруми всемогущего. Дружелюбно улыбнувшись, он спросил: — Кто ты? Почему ты плачешь? — Я… — утерев слёзы с лица, мальчик ответил, — я Тенко! И я вовсе не плачу! — А я Изуку! И я вижу, что ты плачешь! — Н-не правда! — всхлипывая, возразил Тенко, утирая рукавом сорвавшуюся густую слезу. — Нет, правда! — Нет, ты врёшь! — Изуку, пожалуйста, пойдём! — позвала его Инко. Обернувшись, затем вновь поглядев на Тенко, Изуку сказал, улыбаясь: — Хорошо, ты не плачешь! Но если вдруг заплачешь, я появлюсь и спасу тебя! После этих слов, Изуку вернулся к маме и они пошли дальше. Тенко только нахмурился и принялся чесать себе глаза, говоря: — Нет, ты всё врёшь… как же ты поймёшь, что я снова плачу, если ты уже ушёл? Глупый… Второй ребёнок в большой семье. Малыш, живущий в огромном богатом доме. Его мир так велик, и он в нём совсем один. У него есть всё, о чём могут только мечтать многие, но он несчастен. Ему только обещают помочь, но в самую трудную минуту никто не приходит и не спасает, лишь смотрят, как он страдает и мучается. А затем, когда он перенесёт всю свою боль один, подходят к нему и просят у него понимания. «Вы ничего не вложили в меня. Что я могу вам дать?» — шептал его мятежный дух. Тенко был слишком мал, чтобы рассуждать об этом всерьёз, но его бледная болезненная кожа уже извелась изнурительным нервным зудом. Он не в силах привыкнуть к тому, как ветер щиплет ему лицо, высушивая слёзы. Через день Тенко снова был наказан. Всё по той же причине: нарушил правило. Не нарушать это правило казалось невозможным, потому что оно было ужасно несправедливым для маленького Шимуры. Вновь оказавшись за воротами, Тенко снова заплакал. Не успели его слёзы залить всё лицо, как послышался приближающийся топоток. — Не плачь, теперь всё хорошо! Почему, спросишь ты? Потому что я уже здесь! — воскликнул Изуку. Он действительно снова здесь и снова в том же самом кигуруми. Тенко ничего не смог сказать, только посмотрел на Изуку большими удивлёнными глазами, а зеленовласый малыш крепко обнял его и засмеялся. — Этот ребёнок снова здесь… — думает Инко вслух, наблюдая за детьми издалека, — как часто ему приходится плакать? К сожалению семья Мидории ничем не могла помочь Тенко. Невозможно помочь чужой семье, вмешиваясь в её дела даже с благими намерениями. Глава семейства Шимура осознал свои ошибки слишком поздно, когда перегнул палку и уже было поздно что-то менять. День, в который пробудилась причуда Тенко, был одним из самых худших и едва не стал роковым. Когда под пятью пальцами начала проламываться земля, разваливались на кусочки любые вещи, и камни рассыпались на идеально рассечённые куски, точно их обрубило лазером. Было темно, Инко шла домой одна и услышала крик издалека. Не теряя ни минуты, она побежала в сторону дома семьи Шимура и заметила, как каменная ограда разваливается на куски, рушится сад внутреннего двора, а по середине разрушающегося сада в ужасе кричит Тенко. — Эй! Ты же Тенко? Тен-чан? — позвала издалека Инко, боясь приближаться к разлому. Она старалась говорить спокойнее и ласковее, но её голос предательски дрожит от страха. — К… к… к-кто в-вы…? — дрожа всем телом от ужаса, проговорил маленький Шимура. Инко вздохнула и заговорила смелее: — Я Мидория Инко! И я здесь, чтобы помочь тебе! Что случилось, малыш? Не плачь, всё хорошо! Расслабься и дыши глубже! Это же твоя причуда? Похоже, эти слова немного успокоили Тенко, пребывающего в панике от случившегося. — М-моя причуда? — он посмотрел на свои ладошки. Разлом не расширялся, пока он не касался руками земли, но когда коснулся вновь, трещины поползли и их стало больше. Тенко закричал. — Тен-чан, не трогай пока землю руками! — попросила Инко, на всякий случай сделав шаг назад. Она не знает, что это за причуда, имеет смысл держаться подальше и от её последствий тоже. Отняв ручонки от земли, мальчик проговорил испуганно: — Так, значит, я разрушаю всё, к чему прикасаюсь? Это и есть моя причуда? Она… она слишком ужасная! — Не бойся, Тен-чан, это твоя причуда и ты можешь её контролировать! Она не будет такой ужасной, если ты не дашь ей волю. — Но… Но как я могу это сделать? — Просто расслабься и дыши глубже. Вот так, всё хорошо. Вот видишь? Разрушения не продолжаются, — с улыбкой заверила Инко, очень медленно и осторожно приближаясь к ребёнку. — Мне просто не нужно ничего трогать, так? Хорошо, я не трогаю! — Молодец, Тен-чан! Ты такой молодец, не бойся, всё уже хорошо, — говорит Инко. Она осторожно приблизилась к мальчику, взяла его за запястье руки и так же осторожно выводит его из середины разлома. — Вот так, потихоньку, давай! — говорит уверенно, хотя все внутренности молодой матери сковало нервными спазмами, и она едва справляется со своим неровным дыханием. Да, этот вечер прохладный, но у Инко мороз по спине не от вечернего холодка, а от страха. «Никогда в жизни не видела, чтобы у детей так резко возникла мощная причуда! Даже сильные причуды у маленьких детей появляются в крошечных масштабах, а у этого ребёнка она уже полностью развитая!» — с волнением думала Инко, очень медленно и осторожно выводя ребёнка из обломков. Тенко вдруг всё равно споткнулся и схватился было второй своей ручонкой за руку Мидории, но коснулся её кожи лишь тремя пальцами. — Ах… — испуганно дрогнула Инко, и холодный пот проступил на её лице, но причуда мальчика не активировалась и не навредила ей. — Фьюх… Не бойся, малыш Тен-чан, — улыбнувшись, на выходе сказала Инко. — Боже мой, что здесь произошло? — воскликнула выбежавшая из дома мать Тенко. — Всё уже хорошо, госпожа Шимура! У вашего сына появилась причуда и она оказалась очень опасной, но ваш сын смог с ней справиться! Помогите ему, кажется, его причуда активируется во время прикосновения к объекту ладонями или пятью пальцами. Через пять минут обе матери уже сидели в гостиной комнате и пили чай. Тенко на всякий случай забинтовали мизинцы на обеих руках и теперь он спокойно дремлет на диване, оправляясь от полученного шока. — Спасибо вам большое, вы очень нам помогли, Мидория-кун, — с улыбкой проговорила Шимура, мать Тенко. — Почему причуда вашего сына такая сильная? Обычно у маленьких детей причуды любого типа очень слабы, что случилось? — спросила Инко, держа чашку с тёплым чаем в руках. Зелёный чай был очень кстати, несмотря на то, что все трудности позади, всё равно необходимо было успокоить нервы. — Я думаю дело в том… — Шимура затрудняется дать ответ на этот вопрос. Зато Инко всё прекрасно сообразила. — Я знаю, случается так, что от стресса причуды людей могут усиливаться до тех пор, что они превращаются в импровизированных злодеев и начинают бесконтрольно вредить своими причудами. Неужели, ваш Тенко… — Пожалуйста, не говорите этого! — у госпожи Шимуры проступают слёзы на глазах. Инко замолчала. — Мам… ты плачешь? — проснувшись от голоса матери, спросил Тенко. — Я? Что ты, со мной всё хорошо, — ответила она и крепко обняла своего сына. Тогда Инко поставила пустую чашку на кофейный столик и сказала: — Простите, дома меня ждёт мой сын. Если хотите увидеться снова, просто позвоните мне. Она поклонилась и направилась к выходу, но всё же остановилась у самой двери и добавила: — Не позволяйте вашему сыну плакать. Всего вам доброго. Пока, Тенко-чан!***
Когда Шимура Тенко покинул больницу, уже наступила ночь. Натянув капюшон чёрной худи себе на голову, парень торопливо шёл в строну метро, спеша вернуться домой. «Вот как, » — думает он на ходу, — «всё же это удивительно. Вы двое однажды спасли меня, чтобы сегодня я мог спасти вас. Удивительная штука — судьба».
