Одинокие сердца

— Стучать или нет… А если он пошлёт меня? Или что хуже… Вдруг он откроет дверь, а в квартире девушка… или парень?! Я сгорю со стыда! Не надо было приезжать, — бормотал Даня под нос, топчась у порога. — А если он наорёт на меня прямо в коридоре? Или швырнёт чем-нибудь, кто его знает в приступе ярости… Так, Даня, хватит! Вспомни еврейскую пословицу: истинные проблемы происходят от проблем мнимых. С этими словами Данила постучал. Раз, второй — тишина. Он развернулся к лифту, но на полпути замер. Зажмурился от напряжения, сжал кулаки и выдохнул: — Ладно, была не была! Он вернулся, достал ключи и открыл дверь. В прихожей царила тишина. Из кухни едва пробивался приглушённый свет вытяжки. Даня сделал осторожный шаг, и тут же сработали датчики движения — подсветка пола мягко залила всю квартиру. — Вот чёрт! — Даня замер на одной ноге, озираясь. Всё так же тихо. Он на цыпочках дошёл до спальни, заглянул — пусто. Облегчённо выдохнув, Даня направился в санузел, о котором мечтал с того самого момента, как поезд подошёл к перрону. Но стоило ему зайти в ванную, как в замке повернулся ключ. «Блин!» — Даня моментально погас свет и замер, вжавшись в стену. — А ты шалун… — раздался женский голос. Егор ввалился в квартиру, целуя девушку в грудь и прижимая её к стене. Его язык скользнул к её шее, пальцы запутались в волосах. Он жадно целовал её в губы, снова и снова, рука уже спускалась к ягодицам, как вдруг Егор замер. Он резко повернул голову в сторону комнат. Шмыгнул носом и неуверенно произнёс: — Даня? Поперечный в ванной перестал дышать. — Ты чувствуешь это?! — спросил Егор, оглядывая коридор. — Что именно? — растерялась девушка. — Запах… Егор подошёл к комнате и рывком распахнул дверь. Увидев, что там никого нет, он едва слышно прошептал: «У меня едет крыша». Затем обернулся к гостье: — Извини, ничего не получится. Вот, — он вытащил бумажник и протянул купюры, — возьми на такси. Девушка стояла у стены, ошарашенная переменой: ещё минуту назад он едва не сорвал с неё одежду, а теперь выпроваживает вон. — Послушай, дело не в тебе… я просто не могу. Девушка открыла рот, чтобы что-то спросить, но Егор сразу её прервал: — Прошу, не задавай вопросов… Возьми, — он снова протянул деньги. Взяв купюры и поправив платье, гостья вышла в холл. Егор закрыл за ней дверь. На минуту воцарилась тишина. Данила уже собирался выйти, но вдруг раздался оглушительный грохот — он машинально отшатнулся. — Ублюдок!!! — под этот крик в стену полетела хрустальная ваза, подарок двоюродной сестры. — Какого хуя тобой пахнет в моей квартире?! Егор одним движением смёл со столешницы всё: кружки, бокалы, ножи. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Будь ты проклят! — он орал что есть мочи, швыряя об пол всё, что попадалось под руку. Даня вздрагивал от каждого удара. Он пятился, пока не упёрся спиной в холодный кафель ванной. — Я же знаю твой запах! — в стены полетели статуэтки, тарелки Муз-ТВ, всё содержимое стеклянного шкафа. Грохот стоял невыносимый, и Даня снова пытался сделать шаг назад, но отступать было уже некуда. Наконец Егор обессиленно рухнул на пол. Снова тишина. Даня простоял в ванной ещё минут сорок, боясь даже шелохнуться. Наконец он аккуратно приоткрыл дверь. В квартире было темно, лишь огни соседнего небоскрёба подсвечивали хаос. Он вышел в коридор, осторожно обходя осколки. — Ну почему я чувствую твой запах, почему… — шёпотом повторял Егор, сидя на полу среди битого стекла. — Наверное, потому что я здесь, — тихо произнёс Даня, замирая в дверном проёме. — У-у-у, — промычал Крид, даже не удивившись. Он продолжал смотреть в пустоту. — Прости, что обломал… возможно, лучший трах в твоей жизни, — попытался пошутить Даня, переминаясь с ноги на ногу. Егор медленно перевёл на него взгляд: — Лучший трах в моей жизни был с тобой. И ты это знаешь, — он тяжело поднялся на ноги. Крид двинулся на него. Чем ближе он подходил, тем сильнее Даня пятился. — Значит, боишься меня? — Егор встал вплотную, глядя в глаза. — Зачем пришёл? Поиздеваться? Унизить? Или, может, хочешь поквитаться? — Егор ткнул указательным пальцем Дане в грудь. — А?! — Я не он! — выкрикнул Поперечный дрожащим голосом, вжимаясь в стену. Егор отступил на несколько шагов. Его взгляд стал рассеянным. Он не ожидал и уж точно не понимал, откуда Даня может хоть что-то знать, но осознание ударило наотмашь: тот всё знает. — Как он погиб? — спросил Даня, шагнув навстречу Егору. — Я вёл машину. У нас взорвалось колесо, и мы вылетели на встречку, — прошептал Егор, глядя в пол. Даня знал, что Егор виртуозный водитель — он не раз гонял с ним по ночной Москве. — Я тебе не верю, — Поперечный сделал ещё шаг и, повысив голос, повторил: — Как он погиб? Егор продолжал смотреть в пол. — Я же сказал: я вёл машину! Взорвалось колесо, встречка! — выкрикнул он, срываясь. Данила наступал, Егор пятился. — Кто был за рулём? — Поперечный не сводил с него глаз. — Я же сказал тебе! — нервно огрызнулся Егор. — Кто был за рулём?! — он задал вопрос в упор. Егору больше некуда было отходить: теперь уже он упёрся в стену. — Ты идиот?! Я же!.. — Кто был за рулём?! — не дав договорить, закричал Поперечный, прижимая его к стене. — Я же сказал!.. — Кто был за рулём?!! — заорал Данила что есть мочи. Этот крик ввёл Егора в такой шок, что правда вырвалась сама собой. — Он!!! — заорал Егор в ответ. Обхватив голову руками, он сполз по стене на пол. — Он был за рулём... Егор сидел, закрыв лицо ладонями и отчаянно мотая головой. Даня опустился на корточки, мягко отвёл его руки от лица и сжал их в своих. — Что случилось той ночью? Егор смотрел в пол ещё минут пять, после чего, выдерживая длинные паузы, начал говорить: — Мы чересчур увеличили дозу… вспомнили всё, что хотели забыть. В любом случае — Бог устал нас любить. Он просто устал… Мы ехали с вечеринки, я вёл машину, потому что Кирилл был мертвецки пьян. Я вымотался, мы заехали на заправку… Я хотел купить энергетик, оставил ключи в замке зажигания, сказал ему, что сейчас вернусь… Егор начал заикаться, в горле встал ком. Он отчаянно пытался сдерживать слёзы, чтобы Даня их не видел, но от перенапряжения его била крупная дрожь. — Он угнал машину? — озвучил Даня то, что Егор не решался выговорить. Услышав это, Егор снова закрыл лицо руками и затрясся ещё сильнее. Данила притянул его к себе и поцеловал в макушку. У него самого глаза застилала влага, но он душил в себе рыдания, чтобы не издать ни звука. — Я же сказал ему, что вернусь!.. Я же обещал!.. Это моя вина! Моя! Я не должен был его оставлять… не должен был… — то и дело повторял Егор, уткнувшись Дане в шею. Тот прижимал его к себе как можно крепче, стараясь согреть: Егора колотило, а по телу выступил холодный пот. В эти минуты Поперечный осознал: вот она, гильза от пули навылет. Карта, которую Егору было нечем крыть.