Одинокие сердца

— Ты уверен, что этот цвет мне подходит? — спросил Данила, надевая запонки и поворачиваясь к зеркалу. — Ты очень красивый, — ответил Крид, поправляя ему галстук. Закончив, он развернул Поперечного к отражению: — Ты только посмотри на нас!.. В зеркале замерли два шикарных молодых человека. Егор был в тёмно-синем смокинге, Данила — в тёмно-бордовом с синей бабочкой. — Если кто-то может одеться круче — пусть попробует! — усмехнулся Егор и, взглянув на часы, добавил: — Нам пора. Спустя двадцать минут машина затормозила у поместья Локеров. При виде дома у Егора и Дани отвисли челюсти: шестиэтажный особняк в стиле барокко с высоченными мраморными колоннами и монументальным фонтаном у входа. — Матерь Божья… Кто здесь живёт? — едва слышно прошептал Егор. Выйдя из авто, они переглянулись и направились к дверям. — Где Баграт и Элио? — сквозь зубы спросил Егор, озираясь по сторонам. Даня в это время лихорадочно набирал сообщение. — Не знаю, Элио с утра молчит! — растерянно отозвался Поперечный. Внутри их встретил огромный зал из белого мрамора с позолотой. Народу было прилично. В конце залы виднелся выход на террасу к внушительному бассейну, откуда открывался вид на океан и горы. — И как нам себя вести? — Егор понимал, что попал в круг не просто богатых, а неприлично богатых людей. — Предлагаю вести себя как обычно. Правда, придётся больше пить, — ответил Поперечный и решительно зашагал к барной стойке. Уже через сорок минут оба неплохо проводили время, дегустируя вино из частных коллекций. Внезапно в толпе показались Баграт и Элио. Они шли по залу, здороваясь с гостями так непринуждённо, будто это была их собственная вечеринка. Баграта уважали как выдающегося врача, а Элио обожали за его феноменальную память на детали: он помнил дни рождения всех детей и названия колледжей, в которые те поступили. Баграт был в классическом чёрном смокинге, а на Элио красовался приталенный комбинезон в тон. — Я тебе пишу целый день! — нервно воскликнул Поперечный, подходя к Элио и целуя его в щёку. Егор закатил глаза и тоже поздоровался. — Я забыл телефон дома, — не успел договорить Элио, как все услышали… — Раз… раз… Проверка микрофона!.. Виновник торжества вышел на широкий мостик над бассейном, соединявший две части террасы. Встав посередине, он начал приветственную речь, затянувшуюся на двадцать минут. Она была посвящена семейным ценностям и традициям, о которых мы так часто забываем. Гости успели и посмеяться, и поплакать. — Это мой день рождения! — Ричард обвёл рукой внимающую ему толпу. — И самым большим подарком для меня сегодня будет, если каждый из вас выйдет сюда и поделится своими чувствами, своей любовью с друзьями, жёнами, мужьями… — Ричард указал на Баграта и Элио, стоявших в первом ряду. Элио благодарно кивнул. — Потому что мы часто говорим лишь то, что «надо»! Мы с вами — успешные люди. Здесь все свои. Давайте сегодня поговорим искренне… о главном… о важном. Спасибо! Ричард покинул мостик под оглушительные овации. Его место занял ведущий. — Потрясающая речь! Давайте ещё раз поддержим именинника! — Толпа снова взорвалась аплодисментами. — Ну, кто будет первым? Баграт, Егор и Данила, улыбаясь, хлопали вместе со всеми. Вдруг Егор, наклонившись к друзьям, спросил: — Это Элио? Крид и Данила, не понимая, как тот успел незаметно исчезнуть, увидели его поднимающимся на мостик. Они посмотрели на Баграта — тот, не сводя глаз с мужа, едва слышно прошептал: — Какого чёрта ты творишь… 8 часов до этого. — Элио, открой, блять, эту ебаную дверь, иначе я её вышибу!!! — кричал Баграт, колотя в стекло уборной. Вспомнив, что запасные ключи в коридоре, он рванул за ними. Спустя пять минут он ворвался внутрь. Элио в полуобморочном состоянии сидел на полу возле унитаза; его только что рвало кровью. Баграт, увидев этот ужас, к которому невозможно привыкнуть, подхватил Элио на руки и отнёс на диван в гостиной. Он метнулся за водой и таблетками. — Ничего, ничего… сейчас станет легче, — повторял Баграт, поглаживая Элио по голове и помогая выпить лекарство. — Как думаешь… сколько у меня времени? — спросил Элио, отодвигая пустой стакан. — Я… я не знаю, — выдохнул Баграт. — Баграт… пожалуйста, — еле слышно выдохнул Элио. — Думаю, полгода… может, чуть больше, — Баграт сполз на пол, закрыв лицо руками. — Полгода — это хорошо… — прошептал Элио и от дикого упадка сил мгновенно провалился в беспамятство. Баграт сидел на полу, мотая головой. Из его груди вырвался один всхлип, затем второй, третий… Он больше не мог сдерживаться. — Раз, два… Меня слышно? — улыбаясь, спросил Элио, глядя на толпу сверху вниз. — Те, кто меня не знает… я… — Тебя все знают! — выкрикнул Ричард, и толпа взорвалась овациями и свистом. — Ну, тогда без представлений! — Элио поправил причёску. — С днём рождения, дорогой! Даже не знаю, что пожелать человеку, у которого всё есть! — Гости рассмеялись. — Так что я просто, скромно, пожелаю тебе любви… И, конечно, выполню твою просьбу. В воздухе повисла тишина. Собравшись с силами, Элио продолжил: — Моя семья через многое прошла… И я всем обязан моему мужу, — он указал на Баграта, который прикрыл рот рукой, отчаянно сдерживая слёзы. — Там, откуда я родом, иметь мечту не значит быть умным. Быть умным — значит знать, что она не сбудется… Но Баграт — волшебник, вы же знаете! В толпе послышался одобрительный смех. — Сегодня здесь мой друг детства со своим очаровательным парнем, — Элио жестом указал на Данилу и Егора. Те, мгновенно залившись краской от такого внимания, смущённо переглянулись. — Мы с ним многое прошли, но за последнюю неделю стали по-настоящему близки. Я хочу прочитать вам стих, который недавно написал. Воцарилась мертвая тишина. Элио глубоко вдохнул и, глядя прямо на Баграта и Данилу, начал: — Когда дорогой юности пойдём… Баграт, услышав первые строки, закрыл лицо рукой, чтобы никто не увидел его слёз. Сопровождай меня, веди, всегда будь рядом, И освободи… освободи… Давай же бродить по знакомой земле, Где под кронами древ предавались игре. Мы странники, наш дом был — весь мир. Мир без границ, вечность лишь впереди, И нам с тобой — всегда по пути. Изгони моих бесов и ступай, брат, со мной, Покуда идти нам тропою одной. А когда на душе притаится печаль — иди вперёд, И поклянись, пообещай, Что память моя никогда не умрёт! Никогда!.. Я жив. Я с тобой. Навсегда! Я в сердце твоём. В свободе… Дочитав стихотворение, Элио поднял голову. Едва сдерживая рыдания, он увидел, что у многих гостей на глазах блестят слёзы. Спустя мгновение толпа взорвалась такими оглушительными аплодисментами, что Элио, прикрыв рот рукой, одновременно и зарыдал, и рассмеялся. Еще через секунду на мостик взлетел Даня. Обняв друга, он сквозь слёзы прошептал: — Я люблю тебя! Люблю!.. Так они и стояли на мосту, вцепившись друг в друга, пока овации не смолкали. Спустя время к микрофону подошёл Данила. Элио, опираясь на руки Баграта и Егора, медленно спустился к гостям. — Для меня честь находиться здесь! — Даня заговорил в микрофон. — Ричард, мы не успели познакомиться лично, но огромное спасибо за приглашение. С днём рождения вас! Ричард, улыбнувшись, кивнул. Данила развернулся к своим, указывая на Егора, Элио и Баграта: — Это моя семья! Мой парень, мой брат и мой лучший друг. Я не пишу такие прекрасные стихи, как мой брат Элио, но за последние две недели, что полностью перевернули мою жизнь, я постарался написать одно. С этими словами Данила достал телефон и, выдержав паузу, начал читать. Когда обнимаешь меня — мурашки по коже, И от улыбки я улыбаюсь в ответ. За эти четырнадцать дней я жизнь с тобой прожил, И четырнадцать дней — как несколько лет. Мы то в обнимку, то за руку ходим, Ты убегаешь и громко хохочешь. Мы сто процентов друг к другу подходим! Хочешь этого или не хочешь. Иногда обижаешься, губы надуешь — От этого становишься только красивей. Лепестки на ромашке: «Любишь — не любишь», И если «не любишь» — я цветов не жалею… (В зале раздался смех, и Поперечный, улыбнувшись, продолжил читать). Мне бы однажды вернуть это чудное лето! Этот июнь, тебя и всех вас! И эти четырнадцать дней! И встретить с вами ещё пару рассветов, И провести ещё пару ночей! Опустив телефон, Данила посмотрел на Егора. Тот уже на всех парах бежал к нему, чтобы спустя секунду впервые, открыто, на глазах у сотен людей слиться с любимым в поцелуе.