Одинокие сердца

— Я весь в крови, — прошептал Поперечный, в ужасе рассматривая свой новенький костюм. — У кого-нибудь есть предложения? — Элио обернулся к Баграту и Егору с заднего сиденья. — А?! — переспросил он, не дождавшись ответа. — Я думаю! — резко отрезал Баграт, не отрывая взгляда от дороги. В багажнике его машины остывало тело. В салоне воцарилась тяжелая тишина. Каждый лихорадочно соображал, как избавиться от покойника, но ничего креативного в голову не шло. — Я знаю! — выкрикнул Элио. — У Майлза, соседа нашего, завтра заливают бассейн. Сбросим тело в чашу, присыпем, а утром всё это закатают бетоном. Его вообще никто и никогда не найдёт! Все четверо переглянулись. — Как мы протащим труп на его участок? А если он дома? — засомневался Баграт. — Этот момент доверьте мне, — Элио уверенно махнул рукой. Тёмно-красный Ferrari взял курс на дом соседа — человека, который обожал совать нос в чужие дела, из-за чего, кроме кошки, с ним никто не общался. Майлз Маккарти не ждал гостей ни в тот вечер, ни в любой другой, поэтому звонок в семь вечера застал его врасплох. — Майлз, крошка, как дела? — Элио стоял у парадной двери в шикарном комбинезоне. Серьги и подвеска из белого золота, усыпанные бриллиантами, кричали о статусе владельца громче, чем он сам, и Элио это прекрасно знал. Он был единственным из четверых, кто не прикасался к телу, а водостойкий макияж сделал его красоту неуязвимой для слёз. Ничто в его облике не выдавало того, что произошло полчаса назад. — Элио? Какими судьбами? — надменно спросил Майлз. Он стоял в халате, прижимая к себе ту самую кошку, с которой коротал все вечера. — Ты не подтвердил приглашение на «Котильон», поэтому я решил зайти лично. — Я не получал никакого приглашения, — как отрезал Майлз. — Да? — изобразил удивление Элио. — Может, оно затерялось на почте? Элио ждал хоть какой-то реакции, но лицо соседа оставалось непроницаемым. В воздухе повисло неловкое молчание, и ситуацию нужно было срочно спасать. — Ну, раз я здесь, может, мы подберём тебе костюм? — с улыбкой предложил Элио. — Мы соседи уже больше десяти лет, ты со мной даже не здороваешься. С чего вдруг такое внимание? — в недоумении спросил Майлз. — Я всегда здороваюсь! — Нет! Ты вообще ни с кем на этой улице не здороваешься! Считаешь себя выше всех только потому, что у тебя самый большой дом в округе. Когда ты сюда переехал, то назвал меня «престарелым девственником»! — Ну, согласись, ты создавал именно такое впечатление, — Элио закатил глаза. Его прямолинейность никогда не играла ему на руку: если он и обладал каким-либо талантом, так это умением наживать врагов. — Пока, Элио! — возмутился Майлз. Он уже почти захлопнул дверь, но Элио успел спросить: — Зачем ты сказал парню моего друга, что мы с ним целовались? — Что?! — Майлз опешил. — У тебя совсем крыша поехала? — Не смешно, Майлз! — Да я понятия не имею, о чём ты говоришь! — То есть ты не знаешь Егора, живущего в моём доме? — Элио, ты под кайфом? Я не могу запомнить лица прислуги в твоём доме, потому что у вас там вечный мексиканский табор. О каком Егоре ты вообще толкуешь?! В этот самый момент, пока Элио и Майлз открывали для себя «дивный новый мир», Баграт, Егор и Данила, обойдя дом со стороны заднего двора, сбросили тело в яму, вырытую под фундамент. — Может, скажем что-нибудь? — предложил Поперечный, глядя на друзей. — Аминь! — резюмировал Егор и принялся яростно закидывать тело землёй. Спустя полчаса все четверо встретились в гостиной своего особняка. Баграт, Данила и Егор молча наблюдали за тем, как их одежда догорает в камине. Особенно обидно было Поперечному: ему и правда нравился этот костюм от Versace. — А почему вы такие грязные? — спросил Элио, входя в комнату. — Не знаю, приходилось ли тебе когда-нибудь что-то закапывать, Элио, но для начала нужно вырыть яму! — огрызнулся Крид. — Ладно, я понял. Скажите лучше: всё ок? Все трое кивнули головой. — А у тебя? — спросил Поперечный. — Тоже, — сказал, как отрезал Элио, но после непродолжительной паузы добавил, — Правда, теперь наш сосед думает что я употребляю. В любом случае, алиби у меня есть точно. — Мне нужно возвращаться на место чтобы отмыть асфальт, пока знак ремонта дороги который мы установили не привлёк внимание, — сказал Егор смотря на Баграта. — Я поеду к ребятам в Чино, оставлю машину там, — ответил Баграт надевая куртку. — Поможешь мне одеться? — прошептал Элио Поперечному, опустив голову. — Да. Конечно, — задумавшись, ответил тот. — Мы присоединимся к вам через два часа, — резюмировал Баграт и вышел с Егором за дверь. Данила пребывал в небольшом шоке, поэтому Элио отправил его в душ, чтобы тот хоть немного освежился. Спустя сорок минут оба сидели в BMW Баграта. Элио, как и остальные, сжёг одежду из-за боязни, что на ней могли остаться следы ДНК Тимати. Надев на Поперечного свой костюм Armani трёхлетней давности, а сам отдав предпочтение Hugo Boss, он вместе с Данилой направился на мероприятие. Их появление с первых же минут не осталось незамеченным. Всё проходило хорошо, только Поперечный выглядел весьма потухшим. Элио в срочном порядке вывел его в туалет и, убедившись, что там никого нет, спросил: — Что с тобой? — Если мы пойдем в полицию, будет суд, где мы сможем доказать, что это была самозащита! Элио, в ужасе от услышанного, взял Данилу за руки и, пристально смотря ему в глаза, сказал: — Послушай меня внимательно! В суде нет истины, лишь твоя версия случившегося против их. Так работает система правосудия: суть не в том, что правильно и честно, а в том, чтобы рассказать самую убедительную историю. И наша история будет неубедительна! В неё никто никогда не поверит! Понял меня?! С этими словами Элио достал телефон: — Нужно сделать селфи и выложить в Facebook. — Включив камеру и увидев отражение Данилы, он добавил: — Улыбайся, а то загремишь в тюрьму. Через час Егор и Баграт, переодевшись, присоединились к своим возлюбленным. Еще через пять часов великолепная четверка сидела на белом песке центрального пляжа и всматривалась в океан. Все молчали, каждый думал о своём, и только шум волн не давал им полностью погрузиться в себя. В жизни каждого наступает момент, когда пора сказать «прости-прощай» прошлой жизни, всему, что принималось как должное, всем тем, кто, казалось, всегда будет рядом. И когда это происходит, когда на смену привычно знакомому приходит непривычно новое, остается одно — принять перемены как данность, понять и принять. — Он заслуживал смерти, — сказал Крид, прервав тишину, а после, выдержав небольшую паузу и тяжело вздохнув, продолжил: — Мы познакомились, когда мне было восемнадцать…