Вспомни, или Дай мне смысл жить

— Скажи, зачем тебе это? Показать, что самостоятельный? Доказать лично мне что-то? Это верх глупости, Драко! — Отец держался сдержанно, но то, что под конец своей тирады он перешел на повышенный тон, говорило о том, что сдерживаться ему все труднее. Прошло три с половиной месяца с тех пор, как он узнал о диагнозе Гарри, что полностью изменило их совместную жизнь. За это время в Мэноре Драко появлялся три раза, и каждый грёбаный раз заканчивался скандалом с отцом, который узнал об этом из письма Нарциссе. Он не понимал, почему Драко не ушел от Поттера, а остаётся до сих пор с ним. Люциус не мог понять, что чувствует его сын и пытался найти оправдание его поступку, но пока в этом не было успеха. А Малфой-младший до абсурдного надеялся на лучшее, находясь рядом с Гарри, не оставляя его, и не собираясь уходить от него ни за что. Поттер тот самый человек, который научил его показывать свои чувства, пусть редко, но все же показывать! Научил не обращать внимание на мнение окружающего его общества, и делать то, что хочется самому. Именно Поттер, который полюбил его всего, даже чертову метку на руке, каждый раз целуя ее, показывая, что ему нравится в Драко всё. Но болезнь давала о себе уже знать... Его состояние ухудшилось, он мог забыть, что спросил десять минут назад, куда хотел пойти, что читал недавно, с кем разговаривал и кто ему писал. Иногда у Поттера проявлялась апатия, злость или симптомы депрессии, он закрывался в комнате, а его стихийная магия выбивала стёкла в окнах, сжигала обои на стенах и одежду. Гарри долго сидел в углу комнаты и бил по полу кулаками, громко крича нечленораздельные слова, просто для того, чтобы покричать, показать то, что ему больно, но Драко это понимал и так, и в такие моменты Малфой боялся больше всего, но не за себя или за дом, а за Гарри. Ведь Поттер не понимал, что может навредить себе, сделать ещё хуже, и Драко просто старался быть рядом постоянно, не оставлять его ни на минуту, благо, что они оба были обеспечены, потому вопрос денег не волновал Драко. Хотя, столкнувшись с подобной проблемой, он порой задумывался, как справляются те, кто не может позволить себе сидеть дома и не работать, не имея никаких накоплений и сбережений. На Гриммо 12 время от времени появлялась Грейнджер в компании Уизли, который пытался вывести Гарри из этого состояния разговорами, воспоминаниями о школьных годах, предложениями развеяться на квиддичном поле, к примеру, и последнее Драко жестоко пресекал на корню. Вдруг в полёте Поттер забудет, как летать? Малфой боялся каждую чертову минуту, и не смог бы наблюдать за полётами Поттера, хотя он знал, насколько Гарри любит летать. До безумия. И даже компания Рональда не приводила к ожидаемому результату. Приходил Снейп, который делился с Драко информацией, которую смог раскопать, но она не могла им помочь, так как основы все ещё не было. Снейп даже пытался сам создать зелье буквально из воздуха, но результата не было. А последний месяц буквально добивал Снейпа, часто заходящего на Гриммо, потому что Поттер каждый раз забывал, что он жив и не хотел его отпускать. — Нет! Вы опять умрете! Я вас больше не увижу тогда, профессор. Не уходите снова! Пожалуйста! Прошу! Я так виноват перед вами, из-за меня вас убили, я не хотел этого. Простите меня! Я не мог знать, что мой отец такой, но я не похож на него, я могу доказать! Профессор, что я могу сделать для вас? Выслушайте меня! — Гарри цеплялся побелевшими пальцами за мантию Снейпа, и тому приходилось выслушивать подобные просьбы до конца с непроницаемым лицом, но по взгляду крестного Драко понимал, как ему трудно видеть Гарри в таком состоянии, учитывая, чей он сын. Позволить Снейпу уйти можно было лишь одним способом, и Северус каждый раз давал Гарри снотворное под видом успокоительного. Драко же не отходил от него все эти месяцы надолго, старался держаться и терпеть всю ту боль, которая появилась внутри и когтистыми лапами сжимала его сердце. Драко готовил завтраки, обеды и ужины, сидел с Поттером до тех пор, пока тот не уснёт ночью, читал ему книги и по сто раз отвечал на одни и те же вопросы. Он терпел, не злился, не показывал раздражение, но ночью уходил в подвал, накладывал Заглушающее и взрывал огромные камни, которые он трансфигурировал из любых предметов, бил голыми руками чёртовы булыжники и кричал от своей беспомощности, но плакать себе не разрешал. Никогда. Это всего лишь слабость, выдержка трещала по швам. Драко просыпался и пил Успокаивающее зелье, а потом кофе, чтобы взбодриться, ведь ночами он тоже почти не спал по той причине, которая была ожидаема с самого начала. У Поттера опять появились кошмары, как в самом начале их общения, когда Гарри ещё не до конца отошел от войны. Он бился в истерике, кричал, куда-то рвался, выворачивал себе руки и бился головой об кровать, иногда звал умерших родителей и просил их не уходить, не отдавать родственникам, кричал о том, как ему страшно в чулане и там везде паутина. В такие моменты Малфою хотелось отчаянно зареветь, как в очень далёком детстве, но он не позволял, не мог позволить, лишь наблюдая за Поттером и кусая собственные губы до крови. Иногда, в те редкие часы когда Гарри спал спокойно, Драко спускался на кухню, доставал бутылку виски и пил. Пил до ужасного жжения в горле и противной изжоги с утра, но лишь так он мог забыться на время. Даже не заметив, когда это началось, Малфой начал курить. Курить любимые сигареты Поттера, чувствуя такой привычный терпкий вкус на губах. Его отец не знает этого, не понимает, каково это, вырывать из себя все то, что может повлиять на ухудшение состояния любимого человека. Да, любимого, о чем Драко никогда не говорил Поттеру. И отец считает, что Драко терпел бы все это ради какой-то выгоды? Конечно нет. Малфой любил, и винил себя за то, что не мог об этом сказать! Сначала боялся, потом стыдился своих чувств, не считал нужным, а сейчас... Драко не мог побороть себя, слишком много в нем эмоций последние месяцы. Поттер ещё помнит его, обнимает по утрам, целует в щеку, вспоминает о том, какой занозой в заднице был Малфой в школьные годы, доставляет удовольствие, как и Драко ему, но Малфой стал банально боятся с ним заниматься любовью. Боится увидеть безразличный взгляд и почувствовать себя чудовищем, пользующимся ситуацией. — Драко, ты меня слушаешь? — Раздражённо окликнул его Люциус, выдергивая из подобных размышлений. — Да, отец. — Я хочу видеть тебя дома, а не в том бардаке! Тебе это не нужно! У тебя есть дом, есть семья и планы на будущее. Ты хочешь все это потерять? — Отец, там не бардак. Пойми, что я не оставлю его, ты должен принять это. На мне лежит ответственность. — Драко повторял эти заученные слова, а у самого внутри все кипело от недосказанности. — Да к чёрту её! — Люциус почувствовал злость, потому что не мог объяснить сыну, что тот потеряет, как это опасно для него самого, а потому говорил и половину того, о чем на самом деле и не думает. — Я не позволю моему наследнику жить с сумасшедшим! Драко резко поднял голову и посмотрел на отца нечитаемым взглядом, словно его ударили чем-то по голове. Эти слова, сказанные в пылу ссоры, стали будто спусковым крючком для того, чтобы все сдержанные эмоции, все то, что давило на Драко, вырвались из него, переставая быть контролируемыми. Поттер был первой причиной в жизни Драко, ради которой он имел наглость спорить с отцом, и ему было непривычно говорить подобное отцу, но тот перешел грань, и Малфой медленно поднялся, упираясь руками об дубовый стол в кабинете Люциуса. — Никогда. Не смей. Его. Так. Называть. — Тихо и с расстановкой начал Драко, смотря на отца с такой решительностью, о которой и не знал до этого момента. — Поттер мой, он важен для меня, и я никому не позволю так о нем говорить! Он спас нас от Азакабана, он рискнул своей репутацией ради меня, и поддерживал меня во всем. Поттер оборудовал для меня улучшенную лабораторию, по праздникам он высылал вам хорошие подарки, и всегда был рад видеть вас в своем доме. Он любит меня, и я... Я тоже. Я не брошу его, слышишь? — Драко продолжал нависать над отцом, его пальцы дрожали, но он этого не чувствовал. — Слышишь?! — Повторил он громче, и ударил ладонью по столу, Драко не мог больше сдерживаться, даже магия выходила из-под контроля. Книги вылетели из стеллажа возле стены и врезались в противоположную стену из-за взбунтовавшейся магии Драко, и на это было плевать. В следующий момент все вазы и окна в Мэноре треснули, после чего с оглушительным звоном разбились, где-то внизу послышался крик Нарциссы, адресованный домовикам. Люциус ничего не говорил, молча смотрел на сына без страха, но с большим сомнением. Драко с детства хватался абсолютно за все, что видел. Хотел новую метлу? Люциус делал ее на заказ и дарил сыну. Новые книги? Через пару часов Драко уже выбирал в одном из лучших книжных магазинов города. Игрушки? Самые лучшие и качественные. Но никогда Драко не отстаивал так свое мнение, это стало для Люциуса неожиданным. С какой-то стороны, он полагал, что для Драко это всего лишь увлечение, не более. Однако, сын был настроен решительно, раз смел спорить с ним, чего не делал до взаимоотношений с Поттером. — До встречи, отец. — Драко выпрямился и вышел из кабинета с гордо поднятой головой, оставляя родительский дом через камин в гостиной. _____________ Драко появился в доме на Гриммо 12 через каминную сеть, и вздохнул с облегчением, видя, что Поттер спокойно спит на диване. Он оставил его всего на полчаса, активируя защитные и сигнальные чары, которые сразу бы оповестили Малфоя о пробуждении Гарри, и все же тревога с недавних пор стала его верным спутником. Драко снял пальто и повесил его в коридоре, решая разжечь камин, а после принять душ, так как после пробуждения Поттера будет некогда. Благодаря воде Драко часто мог успокоиться, ему нравилось стоять под теплыми каплями воды, думая о своем, и в такие моменты ему казалось, что все проблемы решаемы. Он словно приходил в норму, позволяя себе таким образом расслабиться. Малфой вышел из ванной комнаты через пятнадцать минут, вытирая мокрые волосы, и остановился в коридоре, слыша непонятные звуки из гостиной, которые заставили его быстро спуститься с лестницы, чтобы увидеть плачущего Поттера, бьющего подушки, на которых недавно спал. Драко подошёл к нему и взял за руки, чтобы тот не навредил себе, и выдохнул. Главное, самому не впадать в истерику, хотя его эмоциональная составляющая уже трещала по швам. Драко положил ладонь на голову Поттера, запуская пальцы в его волосы, и пусть он не умел проявлять нежность по отношению к кому-то, но решил засунуть свои привычки как можно дальше. — Что случилось? Что, Поттер? — Это происходило часто, но Драко не переставал удивляться резкой перемене настроения у Поттера. У него тряслись руки, которые уже опустились в надежде помочь Поттеру, но Драко кусал губы и приказывал себе терпеть. Гарри никогда не был слишком эмоциональным в подобном плане, да, слишком наивный и искренний, и все же с умением говорить "нет", но его слезы Малфой видел лишь на годовщину смерти Блэка, Поттеров и Дамблдора. В остальном Гарри был прямым человеком, который успел поставить себя в аврорате, чтобы его слушали и уважали не за заслуги, а за саму службу. — Ты оставил меня! Ты ушёл! Куда ты ходил?! Я оказался один! Ты даже не сказал мне, что уходишь! — Крикнул Поттер, посмотрев на Драко обиженным взглядом, и все же в его глазах также можно было заметить злость и растерянность. — Поттер, — Драко вздохнул и убрал руку с его головы, стараясь говорить убедительным тоном, — я говорил тебе, что иду к родителям и вернусь через полчаса, я сдержал своё обещание. — Тогда почему я этого не помню?! Я же не сумасшедший! Я бы помнил, что ты это говорил! Можно было просто предупредить, зачем делать из меня идиота? Зачем ты мне врёшь? Малфой устал, катастрофически устал, он не хочет бросать Гарри и никогда этого не сделает. Он просто соскучился по тишине, по сну, по спокойным разговорам, хочет как раньше. Объятия Поттера, от которых Драко старательно отмахивался, горячее тело, тёплые прикосновения, разговоры о службе Поттера, возмущения Драко по поводу его подчинённых, а не это... Ему невыносимо больно, а иногда наступает ломка, как ее сам называет Драко. Это происходит примерно раз в неделю. В это время Драко хочется сдохнуть, чем жить в этой реальности, он закрывается в подвале и кричит до такой степени, что горло начинает саднить, а лёгкие буквально горят от боли, и это не прекратить самому. Тогда на помощь приходит Снейп или Гермиона, но скоро все начинается вновь. — Я не лгу, Поттер, особенно тебе, ты должен это знать. — Спокойно ответил Драко, крепче сжимая ладонь Поттера в своей руке. — Да? А, может, я тебе надоел? Ты правда был у своего отца? Я думал, ты больше к нему не ходишь, и тут вдруг... — Да, — перебил его Малфой, — я был у отца. И ты мне не надоел, Поттер. Если бы такое произошло, то меня бы не было рядом. Но я здесь, с тобой. — Прости, Драко, я просто нервный в последнее время, видимо, совсем замотался в аврорате. — Поттер успокоился и даже улыбнулся, а Драко был готов вырвать себе глаза, чтобы этого не видеть, потому что это обман, настоящий обман, ведь Гарри уже давно не работает в аврорате, с тех самых пор, как доктор сообщил о диагнозе. — Знаешь, что? Я был бы не против, чтобы ты меня поцеловал, сегодня утром я не успел, ты же раньше проснулся. Драко пришлось пересилить свой страх, чтобы не дать Поттеру новый повод для истерики, и наклонился к нему, прикасаясь к его губам. Это ужасно, ужасно бояться целовать любимого человека, и сдерживать себя без необходимости. Почему? Почему именно Поттер? Хоть сейчас Малфой и чувствовал горечь и мокроту от слез Поттера, но от этого поцелуй не стал хуже в физическом плане, а в моральном... Малфой не переставал думать о том, что вот сейчас Поттер оттолкнет его и в ужасе спросит, кто он такой. Рука Поттера переместилась на пах Малфоя и легко сжала член сквозь полотенце, и Драко сквозь зубы простонал, но остановил его ладонь. — Поттер, ты сейчас расстроен, не в том состоянии, тебе следует отдохнуть. Давай потом. — Драко попытался отстраниться, но Гарри не позволил, с непониманием смотря на него, будто не видел никакой проблемы. — Ты меня не хочешь? — В растерянности спросил Поттер, потому что по его мнению, Драко нравилось заниматься с ним сексом, тот никогда не говорил, что его что-то не устраивает. — Хочу. — Честно ответил Драко, потому что с самого начала их отношений старался ему не врать, и сейчас выполнять это обещание становилось все тяжелее. Гарри снова наклонился к нему, и Малфой тут же ответил на поцелуй, ощущая на животе горячую ладонь Поттера, что заставило его зажмуриться только сильнее. Страшно. Страшно увидеть пустой взгляд, понять, что он совершенно все забыл и это будет выглядеть, как издевательство над ним. Малфой к своему ужасу почувствовал, что под закрытыми веками глаза стали щипать от желания заплакать, и сжал рукой плед на диване, чтобы не позволить себе. Нет. Он открыл шире рот, позволяя Поттеру провести языком по внутренней стороне губы, и тихо простонал, понимая, что нужно остановиться. Обязательно нужно! Но Драко понимает, что этим только навредит Поттеру, а потому отстраняется и открывает глаза, замечая на себе привычный взгляд Поттера. Малфой встаёт и усаживает Поттера на диван, садясь к нему на колени, и снова целует. Если уж нельзя отказать Поттеру, то лучше он займет другую позицию в сексе, это было неважным. Все, кроме Поттера абсолютно не важно... _____________ Пару недель спустя — Драко, а ты меня не хочешь познакомить со своим отцом? — Будто между прочим спросил Гарри, кусая бутерброд за завтраком. — Поттер... — Драко отвернулся, пытаясь придумать, что ответить, потому что подобный вопрос поставил его в тупик. — Зачем? — Ну мы же вместе, а он никогда тут не был, я думал, ему самому интересно понять, с кем живёт его сын. — Гарри пожал плечами и запил бутерброд зелёным чаем, который Драко тоже научился делать, чтобы не брать в магазине в пакетиках. — Да, но его сейчас нет в городе, я аппарирую далеко, а тебе пока нельзя аппарировать, так что эта идея, скажем так, не осуществима. В ближайшее время, по крайней мере. — Малфой постарался вывернуть разговор в другую сторону, но только сделал хуже. — Почему? Потому что я больной?! Или, может, ты меня стыдишься?! — Поттер искренне злится на него, смотря разочарованным взглядом, будто не ожидал такого от Драко, и уходит из кухни, оставляя Малфоя наедине со своим бессилием и злобой. _____________ — Не хочу, не хочу, не хочу! Отпусти! Драко садится на кровати слишком быстро и тут же сжимает голову руками, пытаясь переждать темноту в глазах от резкого подъёма. Смотрит на часы возле кровати, понимая, что уже три часа ночи, он поспал всего четыре часа, но в данный момент это не самая главная проблема. У Поттера снова кошмары, и он опять кричит. — Пожалуйста, не надо! Мама, вернись! Не умирай! Малфой поджигает сигарету прямо в кровати и ждёт, ведь будить нет смысла, тот не просыпается. Никогда не просыпается, что постоянно пугает Драко до дрожи. Его пальцы, сжимающие фильтр, дрожат, но он снова держится и терпит, вся его жизнь последние месяцы держится на терпении. — Сириус, Сириус! Куда ты?! Не оставляй меня! Прошу тебя! Прошу! Я убью тебя, Лестрейндж! — Беспомощные и болезненные крики заполняют комнату, спрятаться от них невозможно и нельзя, Малфой обязан сидеть здесь. Драко прекрасно понимал скорбь Поттера по своему крестному, хотя и понимал, что тот был не самым лучшим человеком, однако, он не представлял, чтобы произошло с ним после смерти Снейпа. Он лишился бы поддержки, человека, который тоже многому его научил и помог. Драко делает ещё одну затяжку и понимает, что уже пару минут бессмысленно раскачивается на постели, лишь бы занять себя чем-то. — Директор? Директор! Нет! Хватит умирать! Я больше не могу! Я не хотел! Драко утыкается лицом в ладони, ему больно. Он не может, у него не хватает сил. Даже зелье никакое дать нельзя, так как может нарушиться психика ещё больше. Снейп и так помогал, как мог, но требовались перерывы между снотворным, а зелье Сна Без Сновидений опасно принимать. Малфой понимает, что хочет пропасть, проваливаться под землю и не наблюдать этого, не чувствовать себя бездарным ничтожеством, которое не может помочь! Малфой потушил сигарету в пепельнице и повернулся к Поттеру, кладя руку ему на плечо. — Драко? — Малфой вздрагивает и его дыхание становится более быстрым, глубоким, словно ему не хватает воздуха. — Драко, не бросай меня! Не уходи! Не уходи! Мне плохо, мне так плохо, Драко! Малфой, останься! — Драко опускает голову и прикусывает губу до такой степени, что чувствует вспышку боли, а после привкус крови во рту. Плевать. На все плевать! Драко в растерянности поднимает руку и проводит пальцами по лицу, которое оказывается мокрым от слёз. Он не сдержался, не смог, не вытерпел, не остановил этот поток эмоций. Малфой больше не мог. — Прошу, вернись ко мне, — тихо говорит Драко с омерзением к себе, что проявил слабость, — дай мне смысл жить, Поттер, вернись. Я... Я скучаю по тебе, именно по тебе. — Все же говорит Малфой, и пусть Гарри его не слышит, но все равно ему это трудно даётся. — Ты же Гарри Поттер, ты должен справиться. Я думаю, что скоро не выдержу, хотя стараюсь. Я всегда был трусом, Поттер, но ты изменил меня, ты и то, что я сам захотел поменяться. Ты мне обещал, что всегда будешь рядом, но ты не со мной, ты сможешь. Я не уйду от тебя, не брошу, но мне не хватает сил, хватит кошмаров, хватит. — Поттер продолжает крутиться на кровати, но уже более слабо, и Драко смотрит на него таким взглядом, как не смотрел ни на кого в своей жизни. — Я люблю тебя, Поттер.— Буквально вырывает из себя признание Драко, и ему становится легче, намного легче. — Пиздец, как люблю, даже не представляешь.