Targaryen Restoration

— Я не пойму, почему ты так против этого. Дени скорее почувствовала вздох мужа, чем услышала. Она снова приникла губами к его шее, и, когда он выдохнул, это больше походило на дрожь. — Ты знаешь, почему, — пробормотал он. Дени, прижимавшаяся грудью к его спине, не могла видеть выражения его лица, зато могла представить в полной ясности, что глаза Джона закрылись от ощущения её тела, так крепко прижатого к нему. — Ему уже шесть с половиной лет, Джон, — напомнила она, слегка проведя ногтями по твёрдым мышцам его живота, и прильнула ещё ближе к супругу, уткнувшись головой в изгиб его шеи. — Я знаю, знаю… — отозвался он и, поймав её блуждающие пальцы, притянул их к своему рту и поцеловал. — Но это не позволяет мне перестать опасаться. — Джон… — Дени коснулась носом его подбородка. — Эймон — из Дома Таргариенов, как и мы с тобой. Я думаю, он готов к этому. — Её губы дотронулись до его кожи, и она ощутила, как бьётся его пульс. — Или ты мне не доверяешь? — Дени… — муж повернулся к ней лицом, и стало заметно, что оно угрюмое, а брови нахмурены. Он вздохнул, прежде чем наклониться и захватить её губы своими. — Дело не в этом, дорогая. — Я знаю, — она отвернулась от него, немного стыдясь намёка на то, что он не доверяет ей в вопросе, который они сейчас обсуждают. Джон снова наклонился к жене, на этот раз целуя глубже; его рука обхватила её подбородок и чуть запрокинула голову назад. Дени не смогла удержаться и провела руками по его груди, сплетая их ноги вместе, а пальцами дразняще танцуя на его бедре. — Я знаю, что ты делаешь, Мать Драконов, — пробормотал Джон ей в губы. Дейнерис фыркнула от негодования, но не сдержала улыбку от того, что муж её подловил. Он действительно слишком хорошо её знает. — И что же? — нарочно переспросила она, оставляя горячий след поцелуев на его щеке и подбородке. — Ты пытаешься меня соблазнить… — начал Джон, отчего Дени рассмеялась ему в шею, опустив голову на плечо, — чтобы убедить меня позволить нашему сыну полетать на драконе. — А ты что, против этого? — поддразнила она и снова потянулась губами к его коже, наслаждаясь тем, как он реагирует на её прикосновения. — Не против… по крайней мере, этого. Я против совсем другого. Дени с разочарованным вздохом отстранилась от мужа, чтобы посмотреть в его глубокие серые глаза. — Хорошо, — заговорила она, поднимая руки и расчёсывая пальцами его спутанные волосы. — Почему ты не хочешь, чтобы я научила Эймона летать на Дрогоне? Признайся честно. Джон тоже вздохнул и отвернулся от неё. — Я опасаюсь за него, — признался он наконец, и Дени сочувственно улыбнулась ему. Иногда она вспоминала, как впервые встретила Джона, каким стоическим, мрачным и задумчивым он ей показался. В те дни он был полон решимости нести на своих плечах бремя бед всего Вестероса, никому не позволяя помогать ему или знать, когда ему страшно или больно внутри. Но сейчас, с нею, он раскрывал свою душу так же естественно, как дышал. И Дени всё это понимала. Она была такой же большую часть своей почти что тридцатилетней жизни: полна решимости всегда казаться безукоризненным, сильным лидером. После смерти Дрого она никогда и никому, за исключением нескольких людей, не давала понять, как бывает одинока и напугана. Однако здесь, с Джоном, ей нечего было скрывать. — Но почему? — она старалась говорить открыто, а не отталкивать его, чтобы не заставлять его думать, что он выглядит глупо. Джон уткнулся носом в её руку и удовлетворённо прикрыл глаза. — Ты же знаешь: я тоже люблю летать, — произнёс он. Дени молчала, позволяя ему собраться с мыслями. — Но это не самое… безопасное дело в мире, знаешь ли. А Эймон ещё так мал. Если он вдруг упадёт… — Я буду с ним, — пообещала Дени и опять придвинулась к нему, всё ещё играя пальцами с его каштановыми кудрями. — Ты знаешь, что я никогда не позволю, чтобы с ним что-то случилось. — Да, знаю, — согласился Джон, вновь закрыв глаза, когда жена проводила пальцами по его волосам. При виде этого по лицу Дени расползлась улыбка, а в сердце разлилось тепло. — Я всё ещё нервничаю, когда сажаю его на лошадь, не говоря уже о драконе, — бормотал король. — Хотя сам научился ездить верхом, когда был даже младше, чем он сейчас. Мне просто трудно бывает принять то, что он взрослеет. — Я знаю, — почти шепнула Дени и прижалась к груди Джона, спрятав голову под его подбородком. — Да, он наш ребёнок, наш первенец и наследник. Принц Драконьего Камня. И он становится старше. — Не говори так, — простонал муж, целуя её в макушку. Дени согласно засмеялась. Ей и самой иногда хотелось, чтобы их дети оставались маленькими как можно дольше. — Хорошо, — промолвил Джон наконец, и Дени оживилась и тут же отодвинулась, чтобы видеть его лицо. — Ты ведь будешь с ним, правда? — Конечно, — уверенно повторила королева. — И проследишь, чтобы Дрогон летел невысоко? — Да, — выдохнула Дени ему в кожу. — Я не позволю ему подняться на такую высоту, чтобы Эймон пострадал, если вдруг упадёт. Чего он и так не сделает, — тут же добавила она. — Ладно. — Джон качнул головой. — Я доверяю и тебе, и Дрогону. Не то чтобы тебе требовалось моё разрешение на это, — он с усмешкой чмокнул жену в щёку, — но знай, что теперь оно есть. Ты официально можешь учить Эймона летать на драконе. — Спасибо, любовь моя, — ответила Дени с искренней благодарностью. — Но я не стала бы учить его, если бы ты действительно этого не хотел. Ведь он и твой сын тоже. — Я знаю, — повторил Джон в очередной раз, и в уголках его губ появилась улыбка, нежная и полная любви. Дейнерис наклонилась, чтобы поцеловать его, дрожа от бархатистого жара его рта. — А сейчас, — шепнула она, оттягивая его нижнюю губу зубами, — мы можем вернуться к части соблазна? — Джон жадно ловил каждый её вздох. Её шепот опьянял его разум и затуманивал взгляд. — Я бы хотела сама прокатиться на драконе. — Седьмое пекло… — исторглось из груди Джона, когда она толкнула его на спину и оседлала его бёдра. Её руки заскользили по его груди; она чувствовала, как напрягается его тело от одного её прикосновения. И тут её ладонь дошла до его живота и нарочно медленно, словно дразня его, опустилась ещё ниже. Джон издал едва слышный стон. — Клянусь богами, Дейнерис… — простонал он ей в шею. — Ты хочешь совсем меня добить? — Ты меня столько лет знаешь… Мог бы и привыкнуть уже, — выдохнула она ему в ухо. Он рыкнул и сорвал с неё платье.

***

— Папа, вставай. Дени крепче зажмурилась, надеясь, что этот голос ей приснился. Но через миг послышалось ещё более настойчивое: — Папа! Джон заворочался рядом с ней, недовольно ворча спросонья, и убрал руку с её бедра, на котором его ладонь покоилась до этого возгласа. — А, это ты, Эйм… Доброе утро, — проговорил он хриплым от сна голосом. — Что ты здесь делаешь, сынок? Ещё рано. — Уже рассвело, — возразил мальчуган. — За окном светит солнце и вовсю поют птицы. Дени попыталась не смеяться над логикой их сына, тем более что в логике этой была правда. Вместо этого она невзначай переплела свои ноги с ногами мужа. — Даже если так, — неожиданно сказал Джон, — ты ведь помнишь наше правило, не так ли? Вздохнув, Эймон заученно пробубнил себе под нос с угрюмым видом: — Не входить в вашу комнату, пока вы с мамой не проснётесь. Дени улыбнулась, придвигаясь ближе к мужу, и всё ещё с закрытыми глазами провела носом по его спине, оставляя тёплые поцелуи вдоль позвоночника, отчего Джон вздрогнул всем телом. А причина, по которой у них было заведено это правило, заключалась в том, что несколько раз на их памяти Эймон и Лианна чуть не застали их в очень компрометирующих положениях. — Да, — кивнул Джон, чей голос начал терять полусонную хрипотцу. — И тем не менее сейчас ты здесь. — Я знаю, — ответил Эймон, и его голос прозвучал так грустно, что Дени захотелось броситься к нему и задушить поцелуями. — Но я… я скучал по тебе, папа. Дени вновь улыбнулась, отлично зная, что этих слов вполне достаточно, чтобы растопить сердце Джона. Словно в подтверждение этому её муж резко сел на кровати и, схватив Эймона в объятия, притянул его ближе и усадил к себе на колени, прижимая к своей обнажённой груди. — Я тоже скучал по тебе, мой маленький дракон, — произнёс он тихо. Дени приоткрыла один глаз, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джон целует спутанные серебристые локоны их сына. Принц захихикал, схватив отца за щёки своими маленькими руками, и тот нарочно наклонился ближе. — И всё же ты должен следовать правилам. Они существуют не просто так. — А в чём причина этого правила? — спросил Эймон настойчиво, и Дени невольно подумала, как сильно он похож на неё в такие моменты. Джон устало выдохнул, и Дени стоило немалых трудов не рассмеяться, потому что была уверена, что он пытается найти лучший ответ, чем нечто вроде: «Потому что мы с твоей матерью не хотим ненароком травмировать своим «неудобным положением» ни тебя, ни Лианну». Наконец он нашёлся: — Нам с мамой нужно отдохнуть, иначе мы не сможем гоняться за вами за всеми целый день. Эймон, похоже, был доволен этим ответом, в знак чего положил голову отцу на плечо. Сердце Дени растаяло от этой умилительной сцены, а Джон стал нежно гладить прижавшегося к нему сына по спине. Королева деликатно отвернулась от них, не открывая глаз, чтобы не испортить этот бесценный момент между мужем и сыном. — Лиа и Джиор уже проснулись? — вдруг поинтересовался Джон, на что Эймон отрицательно покачал головой. — Просто у мамы на сегодня запланирован сюрприз. Дени прищурилась и увидела, как серые глаза сына расширились от волнения. — Но сначала ты должен сделать все утренние дела, хорошо? Так что поднимай Лианну и скажи ей, что после завтрака мы все пойдём в Драконье Логово. — В Драконье Логово? ух ты! Спасибо, папа! Прежде чем Дени успела моргнуть, Эймон спрыгнул с кровати и выбежал из комнаты. Когда дверь за ним захлопнулась, Джон тихонько захихикал, после чего откинулся на спинку кровати и перекатился к жене. Его руки обвились вокруг туловища Дени, притянув её обратно к его груди. — Невыносимый. Ты просто невозможный, — вздохнула она. — Почему это я невозможный? — удивился Джон, приникая губами к её шее. — Потому что ты вот здесь, лежишь рядом. И мы не успеем сейчас сходить в Драконье… — Дени не договорила и, повернувшись в его руках, сама увлекла его в поцелуй. — Успеем. — Не-а. — Тогда не будем торопиться, — ухмыльнулся он, жарко поцеловав её в губы. Изогнув спину, Дени прижалась к мужу и тихо застонала. — Тебе нравится меня мучить, да? — прошептала она ему на ухо, прикусив мочку. Джон прикрыл глаза, наслаждаясь её действиями, и тихо заурчал от удовольствия. — Я тоже этого хочу, Дени. Но чем раньше ты осуществишь свой сюрприз, тем больше времени у нас будет… для нас. Его томный, чуть хриплый шёпот доводил её до грани самообладания. Королева закусила губу и прижалась лбом к его плечу, прерывисто вздохнув. — Хорошо, — согласилась она наконец. — Но позже мы продолжим с того места, где остановились. — Я уже с нетерпением жду этого, — Джон игриво цапнул её нижнюю губу зубами — совсем как настоящий волк.

***

После завтрака всё королевское семейство почти в полном составе — за исключением годовалого Джиора, оставленного в замке с Миссандеей — действительно направилось в Драконье Логово. Эймон ехал рядом с отцом и матерью на коне, на котором обычно и учился ездить верхом. Сам Джон держал в седле перед собой четырёхлетнюю Лианну: принцесса до сих пор ещё не обучалась верховой езде, но отец клятвенно заверил её, что она получит это право после своих пятых именин. До грандиозных развалин на холме Рейнис они добрались сравнительно быстро. Дени сознательно отговорила Джона ещё в самом начале их правления восстановить Драконье Логово, хорошо зная, что для нормального роста драконам кроме обильной пищи нужна ещё и свобода. При этом Дейнерис, наученная горьким миэринским опытом, велела держать их в цепях, чтобы они не учинили беспредел ещё и в Королевской Гавани. Эта участь не миновала и юных драконов — Самбара и Келос, которым, однако, ограниченность в передвижениях вовсе не мешала расти так же быстро, как росли Дрогон и Рейгаль в первые годы своей жизни. Увидев своих хозяев, все четыре дракона оживились и радостно заскрежетали. Дрогон вытянулся и протянул вперёд морду, чтобы Дени могла его погладить по голове так, как он особенно любил. Рейгаль проделал то же самое, но по отношению к Джону, к которому был по-прежнему привязан ничуть не меньше, чем со времени их полёта над Винтерфеллом; и король с улыбкой провёл ладонью по его чешуйчатому носу. Тем временем Эймон слез со своего коня и подбежал к удивительно красивому серебристому дракону с золотыми крыльями, что был гораздо меньше и Дрогона, и Рейгаля. — Привет, Самбар! — крикнул принц, будто здоровался с лучшим другом. — Скучал по мне, да?.. Я по тебе тоже соскучился. Самбар что-то довольно прошелестел и опустился пониже, с удовольствием принимая поглаживания своего маленького хозяина. Хотя он появился на свет чуть больше четырёх лет назад, но уже стал сильным и опасным драконом со смертоносным пламенем. Единственным, кто его никогда не боялся, был Эймон, давно мечтавший оседлать своего чешуйчатого питомца и сделаться драконьим наездником. Самбар ему одному из всех позволял кормить себя с рук заранее зажаренным мясом. Точно такого же рода доверительные, дружеские отношения связывали и Лианну с её оранжево-синей драконицей. Сейчас принцесса стояла возле Келос и водила своей маленькой ладошкой по её загривку, шепча какие-то нежности, отчего та довольно жмурила красные глаза и издавала негромкое утробное рычание. Наблюдая за тем, как её дети ласкают своих драконов, Дени ощутила, что у неё на глаза невольно наворачиваются слёзы. Уже несколько лет она правила Семью Королевствами вместе с любимым мужем и была счастлива. Но до сих пор, когда они наведывались в Драконье Логово, не было ни разу, чтобы она не оплакивала погибшего Визериона. И Джон, кажется, почуял, о чём она думает, и притянул её к себе, целуя в висок. Глаза Дени прикрылись; тупая боль в сердце понемногу рассеялась от тепла его тела рядом с ней. — Эйм, — наконец произнесла она, высвободившись из его объятий и подойдя ближе к сыну. Тот повернулся к ней, и Дени улыбнулась, приглаживая выбившийся серебряный локон на его макушке. — Хочешь научиться летать на драконе, как мы с папой? — спросила она, отчего у Эймона отвисла челюсть, а глаза широко распахнулись. — На драконе? правда? — воскликнул он, широко улыбнувшись, когда мать кивнула в ответ: — Правда. Я думаю, мне пришло время сдержать своё обещание. — Я что, могу полететь на Самбаре? — радостно уточнил Эймон. — Нет, — Дени покачала головой, — для этого ты ещё недостаточно взрослый. Но я могу покатать тебя на Дрогоне. Хочешь? — Хочу! конечно, хочу! — Эймон возбуждённо запрыгал на носках, когда мать подвела его к Дрогону. Её любимец, кажется, понял, что происходит, потому что он наклонился ниже прежнего, скребя землю краями крыльев. — Папа, — надулась Лианна, глядя на Джона угрюмым, задумчивым взглядом маминых фиалковых глаз, — я тоже хочу покататься. — Будешь, когда подрастёшь, — Джон взъерошил её каштановые кудри. — Когда-нибудь мама научит вас всех летать на драконах, обещаю. Но сегодня очередь Эймона. — Gaomagon daor maghagon zirȳla ōdrikagon (Не причиняй ему вреда), Дрогон, — тихо попросила Дейнерис, положив руку на голову сына. — Issa iēdrosa byka. (И лети не слишком высоко). Дракон согласно зарычал под её рукой, и Дени осознала, что он всё понял. Лишь после этого она сняла цепи, удерживавшие Дрогона в его обиталище. — Ты готов, Эйм? — спросила она, подойдя обратно. Принц энергично закивал. Дени забралась первой и уселась в специально прикреплённое на драконьем загривке седло, после чего стала показывать сыну, куда поставить ноги, чтобы взобраться на чешуйчатую шкуру Дрогона. Эймон залез весьма сноровисто — ему даже почти не понадобилась помощь отца, который страховал его от возможного падения. — Сядь прямо перед мамой, сынок, — сказал Джон, отступая назад, как только Эймон встал на обе ноги. — Будь осторожен, ладно? — Вот, милый, — Дени помогла сыну усесться на широком седле. — Держись прямо здесь, ладно? Крепко и плотно. Не волнуйся, ты не причинишь ему вреда. Дрогон под ними гулко выдохнул, повернул голову, чтобы посмотреть на мальчишку на своём загривке, но Эймон лишь хихикнул, покрепче сжав гребни на его шее. — Готов? — осведомилась Дени, схватившаяся за гребни по обе стороны от сына, чтобы он уж точно был в безопасности. Эймон кивнул с решительным выражением лица; в его серо-стальных отцовских глазах не виднелось и намёка на испуг. — Хорошо, — сказала мать, пытаясь скрыть под усмешкой своё волнение. — Тогда скажи ему слово для взлёта. Ты же помнишь, как оно звучит? Мальчик снова кивнул, не сводя глаз с дракона, а потом произнёс: — Дрогон, sōves! У Дени было только мгновение, чтобы удивиться такому чистому произношению валирийского, прежде чем Дрогон взревел, широко расправил крылья и взмыл в небо. Эймон дико завизжал от смеха, когда они поднялись над городом, и Дени крепче обняла его. В несколько секунд Дрогон достиг Черноводной, где опустился так низко, что обдал своих всадников брызгами воды. Принц с благоговейным трепетом наблюдал, как дракон, вдоволь полетав над заливом, вернулся обратно и стал подниматься всё выше в небо, лениво кружась над Королевской Гаванью. В мире нет ничего лучше полёта, подумалось Дени. Это ощущение не похоже ни на что другое в её жизни — ощущение полной свободы, парения на много миль над городом внизу, вид облаков так близко, что до них словно можно дотянуться рукой… Ощущение ветра на лице, когда она смотрит, как целый мир скользит под ней, никогда не сравнится ни с чем другим. Эймон, очевидно, чувствовал то же самое; он смеялся в восторге от того, насколько маленькой, будто игрушечной, выглядела под ними столица. Осмелев, он сам попробовал понукать Дрогона взлететь ещё выше, пока Королевская Гавань не стала видна вся как на ладони. Здесь, наверху, воздух был прохладнее, но это удивительное зрелище стоило того. Мы — Таргариены, и это наше место, думала Дени, в то время как Дрогон парил под облаками. Они летали не очень долго, но достаточно для того, чтобы дать Эймону прочувствовать полёт, показать ему, что значат драконы для их семьи. Не прошло и получаса, когда Дрогон снова приземлился в Драконьем Логове — аккуратно, чтобы не задеть своих соседей. Джон тут же очутился рядом и благодарно похлопал Дрогона по морде, прежде чем поднять руки и помочь Эймону спуститься. Дени спешилась сама, грациозно спустившись вниз и встав перед мужем и детьми. Дрогон негромко зарычал, когда Эймон и подошедшая Лианна принялись гладить его по носу. — Тебе понравилось? — спросил Джон. Принц качнул головой с такой широкой улыбкой, что у Дени отчего-то сжалось сердце. — На что это было похоже, Эйм? — вставила Лиа, отворачиваясь от Дрогона. Брат улыбнулся, но через миг его глаза приняли задумчивое выражение. — На… на настоящее волшебство. Как будто я птица, летящая в небе, — вымолвил он и повернулся к Дени. — Мама, а когда я смогу полетать на Самбаре? Дени засмеялась, гладя сына по волосам и присаживаясь рядом с ним, чтобы их глаза были на одном уровне. — Скоро, милый. Я обучу тебя как следует, и тогда ты сумеешь летать уже на своём Самбаре — без моей помощи, самостоятельно. — Правда, мама? — Эймон вытаращил глаза. — Конечно, — Дени чмокнула его в нос. — Ты отлично держался там, наверху. Я уверена, что ты будешь парить в небе самостоятельно в кратчайшие сроки. Эймон ослепительно улыбнулся и крепко обнял мать. Она прижала его к себе, чувствуя, что её сердце вот-вот разорвётся от переполняющей его нежности. — Ты и правда вёл себя так естественно… — похвалил Джон, чьи глаза полнились искренним восхищением. — Должно быть, ты унаследовал это от мамы. — Ну, уж точно не от тебя, — поддразнила Дени и склонила голову к сыну: — Ты бы видел своего отца, когда он впервые оседлал дракона. Мне стоило большого труда не рассмеяться прямо ему в лицо. Эймон окинул Джона недоверчиво-насмешливым взглядом, но не стал расспрашивать подробности и отвёл в сторону сестру, чтобы в красках описать ей свои впечатления от полёта. Мысленно Джон только порадовался этому. — Обязательно было вспоминать это при детях? — пробормотал он недовольным тоном, беря руку Дени в свою. Та мягко улыбнулась и утешительно поцеловала его в щёку. — Но ведь это правда. К тому же я не просила Рейгаля быть с тобой помягче, как только что попросила Дрогона. — Неужели ты так мало заботилась о моей безопасности? — К тому времени я уже видела, что ты совершаешь гораздо более безрассудные поступки, чем полёт на драконе, — Дени прильнула к мужу, уронив голову ему на плечо. — И при этом ты всегда выживал. Но ты не прав: я очень заботилась о тебе в тот момент. Джон бессознательно начал играть с её распущенным локоном. На губах его появилась лёгкая улыбка, полностью растопившая сердце Дейнерис. — Ты обо мне заботилась? — переспросил он неверяще. Он слишком хорошо помнил, как насмешливо Дени смотрела на него, когда он впервые забирался на спину Рейгаля, даже не зная, за что хвататься. — Разумеется, — утвердительно ответила королева, прижимаясь лбом к его лбу. — Я и сейчас забочусь о тебе. — А я о тебе, — повторил Джон, потеревшись носом об её нос. Дени поцеловала его медленно и глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю любовь, которую чувствовала к супругу. — Итак… — выдохнул тот низким хрипатым голосом, когда они отстранились друг от друга, — ты учишь Эймона летать на Дрогоне. Когда в таком случае я смогу обучать Лианну фехтованию? — О боги, — пролепетала Дени. Страх захлестнул её при мысли, что их дочурка будет орудовать настоящим мечом, как её отец и — в будущем — оба брата. Джон тихонько хохотнул, словно чувствуя этот страх, такой же, как и его собственный — за Эймона верхом на драконе. Но она ему доверяет. Так же, как он доверяет ей. И хотя она хочет защитить своих детей от жестокости мира, она знает, что не может этого сделать. Поэтому они с Джоном научат всех троих быть бесстрашными и мужественными. Оседлать драконов и сражаться как настоящие воины, как это делали их родители ещё совсем недавно… хотя теперь кажется, что это было в другой жизни. — Я не совсем уверена, — сказала наконец Дени, придвинувшись ближе к Джону, и запустила руку в его волосы, притянув его голову к себе так, что задела губами ухо. — Это может потребовать некоторого… убеждения с твоей стороны. Джон хохотнул и резко притянул её к себе для ещё одного поцелуя, обжигающего и страстного, от которого Дейнерис ощутила, как у неё слабеют колени. Отстранившись, муж одарил её улыбкой превосходства. Его глаза сверкали так, что сердце королевы заколотилось быстрее, чем когда она парила в небесах на Дрогоне. — Я думаю, что смогу с этим справиться. Напомни, что ты пообещала мне утром?..