Targaryen Restoration

— Ну всё, а теперь спать! — как всегда мягким, но настойчивым голосом объявила Миссандея, дочитав очередную историю из большой книги сказаний о Вестеросе — давнего подарка Джораха Мормонта на свадьбу новоиспечённой кхалиси. — Ну Миссанде-е-ея… — в один голос застонали Эймон и Лианна, хватая её за рукава платья. — Ну прочитай ещё одну! Советница королевы отрицательно помотала головой и решительно поднялась с кровати Эймона. Уже было поздно — солнце недавно село. Принцу и принцессе давно пора было спать! Да и Миссандея очень устала: больше всего на свете она сейчас мечтала вернуться в свою комнату, лечь на кровать рядом с Серым Червём, укрыться тёплым одеялом и крепко уснуть. Но подопечные, как назло, капризничали. — Лианна, иди на свою кровать, и я потушу свечи. — Я не уйду! — темноволосая принцесса упрямо надула губы, скрестив руки на груди. — Пока ты не расскажешь ещё сказку! О боги, и вот в кого Лианна такая упрямая?! — Да, мы хотим сказку! — поддержал её Эймон. Ещё один. Вроде он старше сестры на целых два года — скоро семь лет исполнится, — а ведёт себя порой как её ровесник. А ведь Эймону, как наследнику престола, это было непростительно! Уж ему-то точно следовало вести себя примерно, чтобы и Лианне было у кого учиться. Но Миссандея вовсе не думала ругать за это своих подопечных — напротив, она любила этих озорников больше жизни. И для неё, и для Серого Червя королевская семья была их семьёй, которой они необычайно дорожили. Миссандея нянчила принца и принцессу, читала им сказки, приносила сладости, часто играла с ними, особенно по вечерам. Правда, иногда они вели себя просто невыносимо, и наатийке хотелось накричать на них или даже наказать. Как в эту самую минуту… — Ну расскажи, Миссандея, пожалуйста! — хныкала Лианна, схватившись ручонками за складки одеяла. Бедная Миссандея не знала, что и делать. Будь это её дети, она могла бы утихомирить их каким угодно способом, но она не имела права поступать так с детьми Дейнерис и Джона, своими маленькими повелителями. Впрочем, они смотрели на неё таким умоляющим взглядом, что им просто нельзя было отказать. И Миссандея, как обычно, сдалась. — Ладно уж… Ещё одну — и тогда спать, хорошо? — предложила она наудачу. Глаза детей загорелись. Они тут же забыли про капризы, оживлённо закивали, устраиваясь в кровати поудобнее, поправили подушки и сдвинулись, освобождая место. Когда Миссандея улеглась рядом, Лиа и Эймон тут же прижались к ней и уткнулись с двух сторон в её узкие плечи. Наатийка уже потянулась обратно за книжкой, но Эймон вдруг схватил её за руку. — Что, мой принц? — с улыбкой поинтересовалась она. — А про что ты нам расскажешь? — спросил мальчик. Миссандея уронила руку на кровать и невольно призадумалась. До сих пор она предпочитала книжные вестеросские сказания, которые были небезынтересны и ей самой, как чужестранке. Изучая их, она исподволь приобщалась к истории и древним верованиям Семи Королевств, где по доброй воле выбрала жить всю оставшуюся жизнь. Родной остров Наат, откуда Миссандея была похищена ещё в детстве, помнился ей довольно смутно, как сквозь туман, но все годы рабской жизни в Астапоре до сих пор жили в её памяти, словно отпечатались там навеки. Однако сейчас ей захотелось оживить в памяти всё с самого начала и поведать своим подопечным… Вздохнув, она прикрыла глаза и начала вспоминать. — Далеко-далеко от Вестероса, к западу от островов Василиска и северней Соториоса, к востоку от самого большого из Летних островов — Джала — и к югу от Валирийского полуострова находится остров Наат, — заговорила наконец Миссандея, и принц с принцессой затаили дыхание, слушая няню. А она продолжала: — Его ещё называют «островом Бабочек», потому что на нём живёт огромное количество бабочек, которых местные жители почитают как посланников Владыки Гармонии, призванных защищать остров и его жителей. — А кто это — Владыка Гармонии? — не преминула осведомиться Лианна. — Наатийское божество. По поверьям местных жителей, он сотворил луну, звёзды, землю и всех тварей, живущих во вселенной, — пояснила Миссандея и вернулась к задуманной теме сказки: — Так вот… в давние времена жила на этом острове одна девочка. Как у всех наатийцев, у неё были смуглая кожа и янтарные глаза с золотыми крапинками… — Надо же… Прямо как у тебя! — удивилась Лиа. А Эймон приподнялся на локте и внимательно вгляделся в глаза Миссандеи, золотые крапинки в которых при свете свечей блестели особенно ярко. Эти свечи играли красивыми бликами и на её коже. — Миссандея, так ты её землячка! — понял он. — Ты же сама родом с этого Наата. Серый Червь постоянно так говорит. — Да, мой принц, это так, — подтвердила рассказчица, имея в виду второе утверждение, и продолжила: — Была эта девочка очень мирной и незлобивой, как и все её сородичи. Но это миролюбие, присущее наатийцам, регулярно играло с ними злую шутку: их родина часто подвергалась набегам разбойников с островов Василиска. И однажды, во время одного такого набега, эта девочка тоже попала в плен. Она на всю жизнь запомнила, как горела её деревня и каким белым был песок на удалявшемся берегу… Голос Миссандеи задрожал, а к глазам подступили слёзы, но дети, по счастью, этого не заметили. Она запрокинула голову, чтобы не заплакать, и мысленно даже порадовалась тому, что у неё всё же сохранилась давняя рабская привычка говорить о себе в третьем лице. Сейчас эта привычка, уже ушедшая в прошлое, оказалась весьма полезной. — А почему наатийцы не могли дать отпор этим мерзким разбойникам? — возмутился Эймон, не обратив внимания на слишком подробную последнюю фразу. Сглотнув ком в горле, Миссандея погладила мальчугана по волосам и лишь горько вздохнула: — Ты не знаешь нрава тамошних жителей, мой принц. Наатийцы настолько не воинственны, что не станут сражаться даже для защиты собственного дома и жизни. К тому же они не убивают зверей, даже хищных, а питаются почти исключительно фруктами. — Странные они… — тихонько заметила Лианна, до этого лежавшая спокойнее, чем брат. — А что было дальше с той девочкой? — Её и других пленников привезли в город Астапор, что в Бухте Работорговцев. Там, на невольничьем рынке, она была продана одному Доброму мастеру по имени Кразнис мо Наклоз, — Миссандея как наяву увидела перед собой самодовольное горбоносое лицо своего бывшего хозяина и непроизвольно вздрогнула. — Тоже рабовладельцу? Почему же ты тогда называешь его добрым? — Эймон удивлённо уставился на няню. — Так называлась правящая элита Астапора, и они все были рабовладельцами. Просто там было принято такое наименование… — грустно усмехнулась Миссандея. — А этот Кразнис мо Наклоз занимался подготовкой и продажей Безупречных, но девочка приглянулась ему для другой цели. Она оказалась очень способной к языкам, и он решил купить её для себя как переводчицу… Кто такие Безупречные, Эймону и Лианне было уже известно, потому что вся Королевская Гвардия целиком состояла из них. Правда, по малолетству они пока не всё знали о происхождении такого прозвища, но не стали лишний раз перебивать Миссандею, и она, убедившись, что вопросов пока нет, повела рассказ дальше: — Больше десяти лет юная наатийка прожила рабыней Кразниса. Он был самодоволен, жесток и беспощаден — и к рабам, и к Безупречным. Но за время жизни при нём девочка освоила почти два десятка языков и всегда служила ему переводчицей при совершении важных сделок с другими рабовладельцами или правителями, желающими приобрести в войско Безупречных. Ведь они отличаются совершенной дисциплиной и стойкостью, а эти качества очень ценятся у любых воинов. И в один прекрасный день в Астапор за ними прибыл очередной покупатель… вернее, покупательница… — Что за покупательница? — уточнила Лианна. — Наследная принцесса одного заморского королевства, — Миссандея нарочно предпочла не вдаваться в подробности. — Она была ровесницей наатийки — ей не было и двадцати лет, — но ей требовалась надёжная армия для отвоевания прародительского престола. — Как маме, да? — проассоциировалось у Эймона. Миссандея же загадочно помотала головой и устремила в потолок мечтательный взгляд. Она до сих пор помнила, какое впечатление на неё произвела юная среброволосая красавица с удивительными фиолетовыми глазами, представившаяся Дейнерис Бурерождённой из Дома Таргариенов. Рабыне-переводчице инстинктивно не хотелось передавать ей пошлые оскорбления Кразниса, которые она в процессе разговора обходила по мере сил. — Для этого принцесса захотела купить всех Безупречных, которые только были у Кразниса мо Наклоза, — продолжила она, — а насчитывалось их восемь тысяч. Но поскольку это была невероятно дорогая покупка, ей не оставалось ничего, как предложить в качестве цены самое дорогое, что у неё было, — живого дракона. — Дракона? — воскликнул Эймон, чуть не забыв, что они с сестрой слушают вроде бы сказку. — Но ведь он стоит дороже, чем любая армия! Ему же цены нет! — Так и есть, мой принц, — согласилась Миссандея, — но та принцесса не имела другого выхода, кроме как согласиться на такую сделку. И во время её договора с Кразнисом мо Наклозом наатийке улыбнулась судьба. Принцесса потребовала её себе в знак удачного скрепления сделки, и господин легко согласился на это условие. Он даже не подозревал, чем обернётся для него продажа Безупречных… — И чем же? — переспросил кронпринц. В душе он желал, чтобы отвратительному работорговцу дракон так и не достался. Этот же вопрос волновал и Лию, которая полностью разделяла эмоции брата. По губам Миссандеи, выдержавшей нужную паузу, скользнула понимающая улыбка. — На следующий день сделка состоялась. Наатийка была свидетельницей того, как принцесса передала её господину прикованного на цепь небольшого дракона, а сама получила взамен плеть в виде гарпии, символизирующую власть над Безупречными. Но она не собиралась отдавать Доброму мастеру своё единственное достояние и, увидев, что дракон его не слушается, крикнула, чтобы он сжёг Кразниса дотла. И бывшего хозяина Безупречных охватило драконье пламя. Эймон издал восторженный возглас и ударил кулаком по подушке, но его сестру неожиданно заинтересовало совсем другое. — А что она крикнула? «Дракарис», как мама? — спросила она. Рассказчица незаметно усмехнулась уголками губ. Лиа, сама того не зная, попала в самую точку, но открывать тайну своей сказки Миссандее не хотелось. — Откуда же мне знать, моя принцесса? — «резонно» возразила она. — Главное, что дракон послушался её и сжёг работорговца. — Правильно! Не мешай, Лиа, — осадил сестру Эймон. — А что случилось потом? — ему уже не терпелось это узнать. — Новоявленная хозяйка Безупречных велела им убить в Астапоре всех господ и солдат, а также освободить рабов из цепей. И они в короткое время перебили всех Добрых мастеров, начиная с тех, кто был в то время на площади, где совершилась сделка. Когда погром был окончен, принцесса объявила Безупречным, что отныне они свободны, но если хотят служить ей по доброй воле, а не как рабы, то могут идти за нею. И они пошли за нею… как и наатийка, которая с того момента навеки перестала быть рабыней. — И что же стало с этой наатийкой? — спросил Эймон, но уже не так возбуждённо, как раньше. Ночная темнота, мерцание свечей и ласкающий слух голос Миссандеи мало-помалу делали своё. — Она последовала за принцессой, как и Безупречные, сказав, что теперь её ничто не держит в Астапоре. Впереди их ожидало ещё четыре трудных года, проведённых в борьбе принцессы за престол, но наатийка никогда не покидала свою избавительницу и оставалась ей верна даже в самое тяжёлое время. Всеми своими силами она служила принцессе и вскоре стала одной из наиболее близких к ней людей. И даже когда принцесса исполнила свою единственную мечту и отвоевала прародительский престол, став королевой той заморской страны, наатийка не пожелала оставить её для того, чтобы вернуться на родину. Она осталась рядом со своей королевой и продолжила служить ей… верой и правдой. Миссандея умолкла. В своей «сказке» она не рассказала ещё очень многого, поведав только о самых главных деталях, но знала, что настанет время, когда Эймон и Лианна узнают всё об отвоевании Вестероса, в том числе и полную историю самой Миссандеи и Серого Червя — вернейших друзей своей матери. Сейчас бывшую рабыню, которая словно опять пережила всё рассказанное, охватывали смешанные чувства: острая тоска, глухое раздражение, мстительное торжество и тихая, спокойная радость — всё то, что довелось ей испытать от похищения из родного дома до освобождения и статуса королевской советницы. Но наконец, с усилием выдохнув, она вдруг облегчённо заулыбалась. Что ж, однажды её подопечные подрастут и узнают всё от начала до конца! А пока пусть воспринимают её рассказ как очередную, пусть и необычную, сказку. Ведь сказки — это так увлекательно… Миссандея слишком увлеклась своими мыслями и только минут через десять, если не больше, поняла вдруг, что в детской подозрительно тихо. Принц и принцесса уже не теребили её без конца, отвлекая внимание, не донимали расспросами. Она опустила взгляд и увидела, что они оба крепко спят по бокам от неё, по-прежнему утыкаясь лбами в её плечи и обдавая кожу своим дыханием. Миссандея хотела было выбраться из постели и покинуть детскую, как и намеревалась изначально, но, подумав, решила не будить их. Она лежала в кровати, не обращая внимания на то, что руки начали затекать, смотрела на спящих детей и чувствовала себя на удивление спокойно. Неожиданно она поняла, что именно теперь может назвать себя абсолютно счастливой. Удивительно, но именно маленьким наследникам престола, детям её обожаемой королевы, удалось то, что до них удавалось только самой Дейнерис и Серому Червю: они вернули Миссандее с острова Наат радость и покой. Все горести и несчастья, рабство, унижения и беды, оживлённые её собственным рассказом, ― всё вновь померкло, ушло куда-то далеко, откуда, без сомнения, уже не было возврата.