целую вас ракетами

«Ничего не будет» Федя отрезает резко, и Андрей не думает, что он особо церемонится с ним. Они стоят за углом клуба, в котором только что отыграли свой первый концерт, и Андрей ломает за спиной пальцы, крошит их на ледяную мостовую. На улице синяя ночь, дальше по мостовой горит фонарь; Андрей не может видеть Фединого лица, но глаза царапаются о тусклый блеск в его глазах и от этого взгляда становится холодно. «Да, прости, я выпил, наверное, много. Извини», — он сглатывает, выбрасывает пальцы и мнет их носом кед, смотрит, как под ними растворяется цианидом красная кожа. Федя уходит, и Андрей скулит. Хочет расцарапать себе лицо, прыгнуть с моста в Неву, выстрелить в голову; вечер черной кляксой расползается по мизинцу, затекает по эпидермису в полые вены, Андрюше ставят красивую двойку за неаккуратность. Страх, что общение теперь сойдёт на нет, накрывает с головой, будто он правда нырнул в Неву. Нева — смертный приговор. Трет руками лицо, чтобы вспомнить, кто он, где он — фонарь стукает по затылку, мерно качается, скрывая Луну. Андрей не идёт домой, всю ночь смотрит на береговую гладь и короткими отблесками вспоминает Краснодар. Федор не появляется в онлайне до семи утра. Андрей уверен, что виноват сам. Кто признается в любви в первую встречу? «Ничего нет» Влад, кажется, не верит, а Андрей раздражается Фединому тупому отрицанию существующих фактов. Они сидят в гримёрке после чьего-то концерта, где Беседин наконец-то поймал их, вместе. Задал вопрос, наплевав на понятия личной жизни, тактичности и бла-бла-бла: «Между вами что-то есть?» Есть. Нет разве что глубоких поцелуев и стонов ночами, но обоюдный флирт, влечение и интимная близость — ещё как. Андрей не может объяснить это ничем иным: Федор не из тех, кто будет мучать и играть на чувствах, а он сам не стал бы этого терпеть — это самая кристалльная водка и самый прозрачный воздух. Это видит даже Влад. И это больше, чем дружба. У Андрея своя компания, у Феди работа и свадьба; Андрей плюет на картины и классическую музыку, а Федя воротит нос от Трилл Пилла и философии постмодерна — ему по душе античная. Они не пьют по праздникам вместе, не ходят в бары, не рассказывают, с кем переспали за этот уик-энд — но Андрей все ещё подолгу смотрит его редкие истории в Инстаграм, а Федя готов приехать в три часа ночи на набережную где-то на окраине мерзкого города только по одному сообщению. «Это место напоминает о тебе»       «Чем?» Андрей никогда не отвечает. На мостовой все ещё лежат поломанные пальцы. «Ничего не было» Андрей закуривает в постели, и на холодный пол с грохотом падает его обессиленный вздох. Хочется засмеяться, но в горле никотиновый ком, а голые плечи дрожат. Надо бы закрыть форточку, но он видит серп в окне, и это единственное, что ему светит. Федор рядом забирает все одеяло себе. Заворачивается, как в кокон, с головой, утыкается в режущий комнату напополам экран телефона и сжимает губы в тонкую полосу. На шее расползается розовый след, как от удавки; касается его невзначай, пока трёт шею. На бедре, около живота, такой же, а ещё синеватые следы от пальцев на пояснице. Андрей вжимается в них своими. Перманентно. «Нам не надо больше катать вместе»       «Мы уже не вместе» Андрей смотрит на него очень долго.