Ты - Мудак

      Этой ночью Анне удалось поспать всего несколько часов. Вздрогнув, словно ей приснился кошмар, она резко открыла глаза и тут же метнула взгляд на будильник. Время было 6:53. Устало опустив голову на подушку, она тяжело вздохнула и провела руками по лицу, запустив пальцы в спутанные после сна волосы. Бауэр чувствовала себя разбитой. Казалось, не было сил даже встать с кровати, накопившаяся за последние дни усталость давала о себе знать. Не сразу, но девушка вдруг вспомнила, что в доме она не одна: в соседней комнате, должно быть, мирно сопит Билли. При мысли о нём весь её разум снова накрыла волна тревоги. Он был рядом, но эта реальность казалась такой зыбкой, что в любой момент могла рассыпаться. Ещё вчера Анна считала своей главной целью спасти Харгроува, а сегодня она поняла, что это была не самая сложная часть её миссии. Сложнее всего будет его удержать. Какая-то часть Свежевателя всё ещё была внутри него, и она не знала, насколько сильно это может повлиять на Билли.       Отогнав от себя мрачные мысли, Бауэр не спеша поднялась с кровати и побрела в ванную. Из зеркала на неё смотрела бледная, слегка осунувшаяся девушка. Во всём внешнем виде выделялись глубокие тёмные тени под глазами, потрёпанный, уставший вид и тусклый взгляд. Похоже, последние события измотали Анну больше, чем она думала. Она собрала волосы в хвост и включила воду, решив умыться, но, нагнувшись к раковине, почувствовала дискомфорт в боку. Надо же, она совсем забыла, что всего пару дней назад одна из щупалец монстра ранила её. Это было словно пару лет назад...       Бауэр сняла изношенную повязку и взглянула на шов. Как оказалось, он кровоточил. Неудивительно. Прогулка на той стороне не могла пройти бесследно, а по рекомендации врача девушке и вовсе нужен был постельный режим. Но, как говорится, покой ей мог только сниться. Анна обработала рану, привела себя в более сносный вид и, покинув свою комнату, невольно остановилась у двери в спальню Билли. Постучаться она не решилась, посчитав, что Харгроув наверняка ещё спит, а потому тихо спустилась вниз.       Через час Бауэр вновь оказалась у той самой двери, но уже со стопкой вещей в руках и небольшой коробкой. Наконец отважившись, девушка всё же постучалась, но это было так неуверенно, что, даже если бы парень не спал, вряд ли бы сразу понял, откуда раздался стук. Анна медленно открыла дверь и заглянула внутрь. На кровати никого не было, но со стороны ванны отчётливо доносился шум воды. Шатенка с облегчением выдохнула, зашла в спальню, подошла к кровати и положила на неё всё то, что принесла. Бауэр отметила, что кровать была заправлена, а это значило, что Билли либо вообще не спал, либо, как и она, проснулся рано. Забавно было представлять этого парня за чем-то таким обыденным, как то, что он мог заправить кровать. Пребывая в раздумьях, Анна не заметила, как шум в ванной стих, но неожиданный скрип открывающейся двери вернул её в реальность.       Шатенка обернулась и встретилась с удивлённым взглядом только что вышедшего из душа Харгроува. На нём было лишь белое махровое полотенце, обёрнутое вокруг бёдер. Мелкие капельки воды ещё кое-где стекали по его рельефному телу, оставляя за собой влажные тонкие дорожки, весело сверкавшие от света. Бауэр, казалось, растерялась настолько, что могла лишь как рыба безмолвно раскрывать рот, не в силах вымолвить ни слова.       Зато блондин мог.       ― Привет, ― сладко протянул Билли, быстро облизнув нижнюю губу и прошагав мокрыми ногами по паркетному полу.       Взяв себя в руки и мысленно обозвав идиоткой, девушка заговорила:       ― Я принесла тебе кое-что из одежды моего отца, ― быстро протараторила она, с трудом отводя взгляд в сторону кровати. ― Тебе должно подойти, вы похожей комплекции.       Харгроув почувствовал, насколько Анне сейчас было неловко. Её щеки горели, а голос слегка подрагивал от напряжения. Он всегда понимал, когда девушки терялись при виде него, но видеть такой Бауэр было вдвойне лестно. Он слегка наклонил голову набок.       ― А что, без одежды я тебя смущаю? ― в привычной манере усмехнулся блондин. В его взгляде играли весёлые искры.       Анна поборола себя и вновь подняла на него взгляд, нахмурив при этом брови.       ― Ты расхаживал в бассейне в шортах куда короче этого полотенца, так что нет, ― соврала она, гордо подняв при этом голову.       Харгроуву нравились подобные игры. Ему нравилось, как она старалась не подавать виду, пытаясь сохранить серьёзность. Ему нравилось, что они будто вернулись в прошлое, когда не было никаких изнанок и Свежевателя. Будто всё было, как раньше...       ― То есть я могу его снять? ― в глазах парня заиграли знакомые чертята.       ― Берёшь меня на слабо, Билли? ― Бауэр скрестила руки на груди.       ― Хочу посмотреть, насколько далеко ты можешь зайти вместо того, чтобы просто признаться, что я тебя смущаю.       Блондин подошёл ближе и облокотился рукой о деревянную спинку у подножья кровати.       ― Вот же блин, я и забыла, каким засранцем ты можешь быть, ― не сумела сдержать смех Анна.       Харгроуву в прошлом нечасто удавалось видеть её такой настоящей. Да он толком и не знал её, и теперь ему хотелось это исправить.       ― А я не забыл, какую недотрогу ты обычно из себя строишь, ― парировал парень, не в силах оторвать взгляда от её широкой улыбки. ― Просто расслабься, Анна. Мы не в школе, не на работе, никто на тебя косо не посмотрит, если ты сделаешь то, чего действительно хочешь, ― уверил он, чуть прищурившись.       ― И чего, по-твоему, мне хочется? ― с интересом спросила Бауэр, внимательно глядя на Билли. Адреналин бушевал в её венах.       Блондин лукаво улыбнулся, мягко обхватил её лицо двумя руками, притянул к себе и без доли сомнений поцеловал. Он сделал это так желанно, что девушка была не в силах сопротивляться, да не очень-то и хотелось. Её пальцы обвили его запястья, а ногти слегка впились в кожу, утопая в омуте собственных чувств. Сердце колотилось словно бешеное, а дыхание и вовсе сбилось к чёртовой матери, когда язык этого нагловатого засранца проник в её рот. К удивлению, Харгроув резко прервал поцелуй и нагнулся к уху девушки. Его дыхание опалило её кожу до мурашек, и он прошептал ей в ответ:       ― Этого.       Анна шумно выдохнула, когда почувствовала, как что-то мягкое коснулось её ног.       ― Твоё полотенце, Билли, оно упало, ― шатенка безуспешно пыталась выровнять собственное дыхание.       Довольная улыбка чеширского кота красовалась на лице блондина, когда он вновь посмотрел на девушку.       ― Может, поднимешь? ― мягким, почти бархатным голос произнёс он.       Бауэр изумленно вскинула бровь, убрала его руки и вежливо отвернулась, боясь даже на долю секунды опустить взгляд.       ― С этой задачей ты определённо справишься без меня, ― заявила она, сделав два шага вперёд, тем самым уходя из пикантной ситуации, увеличив неприлично близкое расстояние между ними.       Со стороны Харгроува послышался победный смешок. Он поднял полотенце и вернул его на место. Анна в это время пыталась взять над собой контроль, понимая, что выглядит перед ним как невинная школьница, которую развращает старшеклассник.       ― Кстати, ― ей хотелось как можно скорее прервать напряженное молчание, ― я нашла машинку, могу помочь со стрижкой, ― сменила тему девушка.       Бауэр вновь почувствовала Билли совсем рядом, но оборачиваться не стала.       ― Как ты и сказала, я справлюсь, ― раздался его голос у неё над ухом.       ― Отлично, ― шагнула к выходу Анна. ― Я буду внизу. Как закончишь, спускайся, ― так и не обернувшись, она скрылась за дверью.       Триумфальная улыбка просто не сходила с лица Харгроува. Он никогда не видел её такой растерянной, смущённой и даже несколько по-детски невинной. Раньше Бауэр вела себя достаточно уверенно при нём и всегда дерзко отвечала на любые его провокации, а тут она и слова вымолвить не смогла. Однозначно его это подстёгивало ещё больше, но торопиться он не хотел.

***

      Сидя на кухне, Анна задумчиво пила кофе, изредка постукивая пальцами по поверхности столешницы. В динамиках старого радио играла тихая музыка, а с улицы то и дело доносились раскаты грома. Погода сегодня была не подарок. Бауэр не понимала, что ей делать со своими чувствами. Из-за них, как ей казалось, она выглядела полной дурой. Билли Харгроув единственный парень, в которого она искренне влюбилась, и, если честно, Анна совершенно не знала, как должна себя вести. Раньше было проще, хотя бы потому что никто из них не знал, что чувствует другой, а теперь появилось ещё больше недосказанностей и вопросов. Сделав очередной глоток горячего напитка, Бауэр твёрдо решила, что больше не позволит своим эмоциям брать верх над собой. Как будто это было возможно...       Вскоре со стороны лестницы послышались шаги. Девушка выпрямилась и от накатившего волнения залпом допила свой кофе. Когда в проёме кухни появился Билли, Бауэр сделала вид, что читает утреннюю газету, так сразу не решившись поднять взгляд на парня. А он, глядя на неё, смело подошёл к столешнице и присел, оказавшись прямо напротив строптивой шатенки. Уголки его губ насмешливо дёрнулись, когда Харгроув понял, что Анна намеренно его не замечает. Пальцы блондина ухватились за краешек газеты, слегка дёрнув её на себя, дабы привлечь внимание девушки. Это сработало: она взглянула на него.       ― Как тебе? ― намекнул на обновлённую стрижку Билли.       Сверху волосы лежали мягкими волнами, парочка кудряшек спадали ему на лоб, и чем ниже, тем короче была его стрижка, постепенно сходя на нет. Удивительно было то, что ему однозначно шёл новый образ. Он был не лучше старого, просто был другим.       ― Лучше, чем было, ― сухо произнесла Бауэр, сворачивая газету.       ― На твоём языке это значит, что я неотразим, ― обольстительная улыбка Харгроува не оставила девушку равнодушной, от волнения у неё вспотели ладони.       ― Смотрю, ты не растерял былой уверенности в собственной крутости, ― отвернулась она, наливая блондину кофе.       ― Я стараюсь говорить то, что думаю, и делать то, что хочется, ― весьма непринуждённо произнёс парень.       Обернувшись, шатенка поставила перед ним кружку ароматного кофе и тарелку с заранее приготовленными сэндвичами.       ― Мало кто может таким похвастаться, ― хмыкнула Бауэр в ответ.       Билли взял сэндвич и принялся есть, отметив про себя, что он жутко голоден, хотя не чувствовал его до этого самого момента. Взгляд блондина вдруг переместился на кружку, из которой поднимался горячий пар. Что-то произошло: его тело сковал непонятный страх, и он замер. Подобное уже происходило с ним сегодня в душе, когда Харгроув не смог заставить себя включить горячую воду, и в итоге принял холодный душ. Но ему не было при это дискомфортно, будто так и должно быть. Анна не заметила странного поведения Билли, она возилась с барахлящим радио, музыка в котором резко оборвалась, перейдя на помехи. Девушка настроила на другую волну, и из динамика тут же раздались новости, привлекая внимание этих двоих:       ― Сегодня жители Хоукинса прощаются с трагически погибшими жертвами террористических действий в "Старкорте", ― Билли и Анна переглянулись. ― Уже сейчас люди собираются на местном кладбище, дабы отдать дань уважения тем, чья жизнь так резко оборвалась по вине безжалостных преступников. Это трагедия не только для маленького городка, но и для всей Америки...       И снова помехи. Бауэр выключила радио и взглянула на заметно поникшего Харгроува.       ― Ты в порядке? ― заботливо произнесла она.       ― Для покойника я чувствую себя просто отлично, ― с долей сарказма ответил парень, положив только начатый сэндвич на тарелку. Билли чувствовал, как внутри вновь поднимается буря и как больно сжимается его сердце при мысли о том, что для своей семьи он мёртв. ― Любопытно: что испытывает человек, глядя на собственную могилу? ― неожиданно озвучил он свои мысли.       Анна могла только гадать, как тяжело было сейчас Харгроуву, но она хотела ему помочь.       ― Мы могли бы съездить туда, если хочешь.       Блондин поднял на девушку взгляд полный негодования.       ― Зачем тебе это? ― мрачно спросил он.       ― Потому что я вижу, что это важно для тебя, а ты важен для меня, ― честно ответила Бауэр.       Билли не знал, как реагировать на подобные слова. В последний раз он слышал их от своей матери, но несмотря на это она бросила его. Харгроув ни разу не влюблялся, он умел лишь пользоваться девушками, а когда надоедало, бросал одну, сразу утопая в объятьях другой. От подобных девиц не было отбоя. Возможно, если бы его целью была ещё одна победа на любовном фронте, он бы добился своего ещё в школе, найдя к Анне подход, но в какой-то момент, он уже даже сам не помнил, в какой именно, он почувствовал то самое трепетное и сводящее с ума чувство под названием любовь. Билли был уверен, что это именно она, потому что ещё ни одна девушка так не сводила его с ума. Речь шла не о страсти, не о временном помешательстве. Бауэр не выходила у него из головы с тех самых пор, как он впервые поцеловал её на вечеринке Хэллоуина, а, может быть, даже раньше...

***

      Небо застилала плотная пелена грозовых туч. Лобовое стекло бежевого BMW уже окропил начавшийся дождь. Машина остановилась с другой стороны кладбища, у старого входа. Здесь не было ни души. Жители преимущественно парковались у главных ворот, а особенно сегодня. Харгроув долго не решался выйти из машины, а Анна терпеливо ждала, задумчиво разглядывая хмурое небо.       ― Пойдём, ― неожиданно прервал затянувшееся молчание блондин.       Они молча вышли из машины и пошли по тропинке вглубь кладбища. Бауэр мельком взглянула на Билли и на долю секунды даже не узнала его. Короткие волосы, непривычная одежда, хмурый вид. Если их кто-то и заметит, вряд ли узнают в этом человеке прежнего Билли Харгроува. Вдалеке уже виднелись толпы жителей, приехавших проститься с родными, а ещё повсюду шныряли журналисты в надежде собрать побольше материала для своих редакций. Близко подходить они не стали. Билли и Анна прогуливались среди могил, часто пропадая из виду, теряясь среди множества деревьев. В какой-то момент девушка притормозила, а Харгроув попросту этого не увидел, приметив впереди знакомые рыжие волосы.       Анна Бауэр замерла у могил своих родителей. Стыдно признаться, но она не помнила, где они точно находились, а тут вдруг так просто наткнулась. Сердце рухнуло вниз, а её саму затрясло от нахлынувших эмоций. Она не навещала их больше трёх месяцев, не потому что забыла или не хотела, а просто так было проще справляться. Анна могла сейчас разрыдаться, упасть на колени, обнимая надгробья, но она почувствовала что-то особенное, словно они были рядом и от слёз нет проку. Раздался гром, и девушка посмотрела в сторону, куда пошёл Билли. Бауэр нужна была ему сейчас, по крайней мере, ей так казалось. Она подошла к могилам, коснулась холодного мрамора и тихо прошептала:       ― Я ещё вернусь. Люблю вас.       Анна довольно быстро нашла Билли, он стоял у большого дуба и напряжённо смотрел куда-то в сторону. Подойдя ближе и оказавшись у него за спиной, девушка выглянула и увидела впереди семейство Харгроув, хоронивших сына. Трое стояли у самого гроба: Нил, Сьюзен и Макс. Там были ещё люди, но блондин наблюдал именно за ними. Сьюзан тихо плакала в платок, Макс глотала горькие слёзы, и только Нил стоял с таким каменным выражением лица, словно он хоронил не сына, а обычного прохожего. Бауэр поравнялась с Билли и взглянула на него. Его лицо не выражало абсолютно ничего, он, как и его отец, натянул на себя непроницаемую маску. В один момент парень развернулся и ушел, не сказав ни слова. Анна поняла, что ему нужно побыть одному, потому не пошла за ним. Её взгляд опустился вниз и она заметила одиноко лежавшую на земле белую розу. Девушка взяла её и шагнула вперед. Когда она подошла к гробу Билли Харгроува, двое тут же взглянули на неё: убитая горем Максин и холодный как ледяная глыба Нил. Мужчина явно узнал её. Бауэр с сочувствием посмотрела на заплаканную рыжую девчонку, мельком взглянула на родителей и положила розу на крышку гроба. Сердце отчего-то больно сжималось в груди, атмосфера вокруг пробуждала в Анне печальные воспоминания. Она точно знала, что Билли жив, но на глаза навернулись слезы.       Харгроув вернулся к машине как раз тогда, когда начался дождь. Его одолевали смешанные чувства: грусть, злость, обида. Перед глазами стояла эта ужасная картина собственных похорон, слезы Макс и лицо отца. Честно говоря, он и не надеялся, что Нил будет скорбеть по нему, но Билли ожидал увидеть хотя бы печаль в его глазах, но и этого не было. Блондин яростно пнул колесо и начал нервно расхаживать из стороны в сторону. Дождь уже намочил его волосы и верхнюю одежду. Неожиданным для Харгроува было и то, что его оплакивали Сьюзен и Макс. Он не знал почему, он считал себя недостойным их слез, ведь в основном он вёл себя с ними как полный мудак. Душевная боль сковала Билли, не желая отступать. Он подошёл к капоту и, присев на край, достал сигареты. Дождь шёл всё сильнее, руки парня были мокрыми, очень быстро намочилась и сигарета, но он всё пытался прикурить её, словно был не в себе. Пребывая в этом помутнённом состоянии, он не заметил, как к нему подошла Бауэр. Зонтик в её руках укрыл их обоих от дождя.       Харгроув поднял взгляд на девушку и сжал сигарету в руке так сильно, что та разломалась на части. Анна узнала в Билли себя, она чувствовала себя так же, как он сейчас. Ситуации разные, но боль одна. Она села рядом с ним вплотную, всё так же держа над ними зонт.       ― Когда мои родители погибли, ― вдруг заговорила девушка, ― я считала, что никогда не смогу оправиться, ― она повернула голову в сторону блондина. ― Но время идёт, и я поняла, что хочу жить дальше, как бы тяжело мне ни было. Их гибель навсегда останется самой большой болью в моём сердце, но мне хочется верить, что когда-нибудь я смогу вспоминать их со светлой грустью на душе... ― Харгроув взглянул на Бауэр. ― Можешь довериться мне, Билли, ― она мягко коснулась его плеча. ― Легче разделить свою боль ещё с кем-то, чем справляться с ней в одиночку. Я не была одна, и ты не один! ― твёрдо произнесла последнюю фразу девушка.       Сейчас перед Анной был настоящий Билли, без прикрас и прочего. Ещё ни одному человеку он не позволял подойти так близко, не физически, а душевно. В ней он находил своё спасение и был этому благодарен, Бауэр чётко поняло это, когда Харгроув обнял её так крепко, что не хватало воздуха. Он уткнулся лицом в её волосы. Она чувствовала его прерывистое дыхание на своей шее и стук его сердца где-то в районе своей груди. В ответ Анна обнимала его с особым трепетом и теплотой, как раз то, что ему сейчас было нужно. Они молчали, долго молчали в объятьях друг друга, сидя на капоте машины. Всё было понятно без слов, а дождь постепенно стихал, пока и вовсе не прошёл.

***

После битвы в "Старкорте". Секретная военная база

      Тело Билли Харгроува доставили сюда по приказу Сэма Оуэнса, привезли его в ту же злополучную ночь. Блондин лежал на холодном медицинском столе в том же виде, что и на полу торгового центра, лишь на висках и по всему телу были прикреплены датчики. Медперсонал ещё толком не успел им заняться. Они лишь взяли несколько образцов его крови и ткани вокруг одной из ран. Холодный свет делал это место ещё более угнетающим. В стене параллельно столу было непроницаемое окно, через которое было видно лишь с той стороны. А там была небольшая лаборатория и два человека в белых халатах, внимательно изучавших образцы. Когда в помещение вошёл Оуэнс, один из мужчин поднялся и тут же подошёл к нему, прихватив с собой синюю папку.       ― Сэр, хорошо, что Вы пришли, Вы должны это увидеть, ― взволновано произнес сотрудник.       ― Что случилось? ― нахмурил брови Сэм, мельком взглянув на тело парня через окно.       ― Результаты невероятны. Его кровь до сих пор не свернулась, а ткань способна регенерировать, ― сообщил мужчина.       ― Такого не может быть, ― скептически отнёсся доктор. Он взял папку и пробежался взглядом по тексту.       ― Судя по тому, что здесь написано, этот парень должен быть жив, но его сердце же не бьётся, верно? ― понимал весь абсурд Оуэнс.       ― Да, сэр, не бьётся, но с ним что-то происходит. Раны на его теле стремительно затягиваются, а мозговая активность продолжается. Это подтвердили датчики. Взгляните, ― сотрудник указал на один из экранов.       Сэм подошёл ближе и лично убедился в данных. В этот момент свет замигал, а все приборы будто сошли с ума: они пищали, а картинка на экранах пропадала.       ― В чём дело? Сделайте что-нибудь! ― приказал Оуэнс.       Раны на теле Билли окончательно исчезли. Кровь побежала по венам, а его сердце вдруг забилось. Свет мигал всё интенсивнее, а в воздухе вокруг парня начали появляться знакомые споры. Сэм обернулся и подошёл к окну, не отрывая взгляда, полного тревоги. Свет вдруг вовсе погас на пару секунд, а когда снова быстро замигал, доктор увидел по ту сторону высокую тварь с длинными когтистыми лапами и мерзкой кожей. Это был не демогоргон, о коем был осведомлён Оуэнс, а нечто другое. Оно склонилось к телу парня и положило лапу на его голову, а потом резко взглянуло на доктора нечеловеческими глазами. Того охватил леденящий кровь страх, а сотрудники поспешили смыться, увидев жуткое существо за стеклом. Свет снова погас, а когда включился, по ту сторону уже никого не было, ни парня, ни неведомой твари.