Обманчивая покорность

      Перед сном Чарли снова вынужден просматривать очередные документы. Поражаясь невероятной тупости окружающих, он почти доволен, когда в спальню, тихонько постучавшись, пробирается Северус в голубой пижаме. В точности, как ему было сказано.       Он откладывает документы и жестом приглашает юношу сесть рядом. Перебирает волосы, целует в макушку — хотя они разговаривали всего несколько часов назад за ужином. — Ты же не трогал себя? — почти мурлычет на ухо. Мальчишка мотает головой, так что влажные после ванны пряди хлещут по его щекам.       Чарльз улыбается и заставляет его приподняться, чтобы стянуть пижамные штаны с бельем — на этот раз только до колен. Строгий приказ не мастурбировать в этом возрасте почти жесток — но Чарли заботиться о его комфорте так, как сам считает нужным. Поттер талантливый легилимент и ему не нужно читать мысли, чтобы понять, когда ему врут. Северус перестал пытаться солгать довольно быстро.       Он сидит теперь на коленях мужчины, ноги раздвинуты, насколько позволяет пижама, тонкий, но длинный для его возраста член напряжен — боже, как давно он не кончал, почти неделю? Да, тогда в субботу он всю ночь провел в этой спальне. Медленные, неторопливые движения — Поттер будто дразнит его: — Расслабься, мой хороший, прислушайся к себе… Так приятно?       Из-за сомкнутых зубов вырывается унизительное хныканье. Он хочет, чтобы это как можно быстрее закончилось — во-первых, потому что кончить хочется уже нестерпимо, а во-вторых, просто хочется сбежать наконец…       Поттер не прикасается к его заднице, только целует и покусывает обнаженную шею, одна рука крепко удерживает за талию, а вторая все также невыносимо медленно двигается по его члену. — По…жалуйста… — он может умолять, иногда Поттеру это нравится, хотя Северус, конечно, не хочет, чтобы его оттрахали, он хочет только кончить, Боже, любой ценой… — Я знаю, знаю, маленький. Постарайся отпустить себя, тебе понравится, обещаю.       Северус ерзает и чувствует задницей, что, естественно, у самого Поттера тоже стоит. От мысли о том, что ему придется сделать после разрядки, возбуждение на секунду притупляется, но долго это не действует. Чарльз начинает двигаться чуть быстрее, сжимает руку чуть крепче… А потом вдруг останавливается. Северус выгибается дугой и стонет, а Чарльз принимается играть с его мошонкой. — Пожалуйста, — чуть не плачет юноша, — Я сделаю все, что вы хотите, только, пожалуйста… — Малыш, я просто хочу научить тебя наслаждаться моментом. Поверь, это не имеет ничего общего с двухминутными марафонами в школьных душевых. — Трахните меня, — выпаливает Северус, тут же ненавидя себя за минутную слабость, но тайно надеясь, что так Поттер наконец прекратит играть с ним.       Поттер и правда приходит в восторг, его голос звучит густо и тягуче, как мед позднего урожая. — Да мой мальчик не такой невинный, каким кажется, — бархатно смеется он, — Правда хочешь мой член в своей узкой попке? — Даааа… — Твое желание для меня закон, малыш. Попробуй смазать себя сам.       Флакон с пахнущим лавандой зельем непонятно откуда оказывается в его руке. Он еще не разу этого не делал, но это кажется лучше, чем позволять Поттеру совать пальцы ему в задницу. Он зачерпывает смазку, изворачивается и резко вставляет в себя один палец. Ему не то, чтобы больно, скорее просто неприятно и еще — унизительно так, что хочется разреветься. — Ну что же ты, надо аккуратней, вспомни, как я делал.       Он представляет, как выглядит сейчас со стороны и правда всхлипывает, а потом поднимает на Чарльза полные слез глаза, не смея попросить вслух. Тот вздыхает: — Ладно. Ноги выше. Вот так, молодец.       Почему-то он чувствует себя чуть-чуть лучше, хотя оказывается сложен почти пополам, а палец Поттера дразнит и поглаживает его подрагивающий и сжимающийся анус. Наконец он медленно вводит один палец, почти нежно кружит им по часовой стрелке, будто зелье мешает и, наконец, находит то странное место, о существовании которого Северус несколько недель назад еще не подозревал.       Поттер опять наслаждается моментом и медленно-медленно растягивает его. Чтобы не начать насаживаться на его огромные пальцы, Северус тянется к своему по-прежнему стоящему члену, но его тут же одергивают: — Будь хорошим мальчиком, а то руки свяжу.       Северус убирает руки за голову, от греха подальше. Еще несколько мучительных минут и Поттер удовлетворенно смотрит на работу своих рук. Потом он пригибает ноги Северуса еще ниже к его груди, так что бедра совсем отрываются от матраса, и коротко чмокает в раскрытое, смазанное отверстие. Северус не может сдержать вскрика от удивления. Этот мужчина абсолютно точно был сумасшедшим.       Чарльз посмеивается, укладывая его поудобнее, кладет его ноги к себе на плечи и наконец раздевается сам. Как он может терпеть так долго Северусу категорически не понятно.       Проникновение почти не приносит боли и Северус зажмуривает глаза от стыда: как настоящая шлюха. Чарльз, несмотря на возбуждение, всегда остается внимательным к нему. То, что он шепчет на ухо, можно описать как смесь из самых грязных ругательств и до смешного приторных нежностей. Через несколько минут Северус сам окончательно теряет голову от умопомрачительных толчков и едва не прикусывает язык, пытаясь сохранить подобие приличия. — Громче, маленький, не сдерживайся. — рычит Поттер ему на ухо.       Когда все заканчивается, он остается лежать сломанным и грязным, несмотря на только что случившийся оргазм. Ему не больно, но все тело ноет, хочется вымыться самой горячей водой и никогда больше не вставать с постели. Его начинает трясти.       Дядя Чарли реагирует немедленно, возвращая на место отброшенное им самим одеяло и укутывая в него худое тело. Огромные руки, каждая из которых может обхватить оба запястья Северуса, медленно скользят по спине. Эта ласка, конечно, совсем не то, что ему так отчаянно нужно. Но это единственное, что он может получить, поэтому Северус тянется к касанию, обнимая волшебника руками и ногами и с замиранием сердца надеясь, что тот не оттолкнет его сейчас, не посмеется над его слабостью.       Поттер этого не делает. Через несколько минут он без палочки произносит пару очищающих заклинаний и выключает свет. Документы подождут до завтра. Едва ли не впервые за всю свою жизнь он с удовольствием засыпает вместе с кем-то.

***

      Северус терпеть не может квиддич, боится лошадей и не умеет играть в шахматы. Вероятно, именно поэтому Чарльз Поттер сделал своей миссией как можно чаще заставлять его заниматься этими вещами. То же самое было и с едой: картошка с жаренной рыбой? У нас такое не едят. Вот лосось, и даже не думай о том, чтобы не доесть, он очень полезен. Хлопья с молоком? Извини, в магическом мире такого не бывает. Мне все равно, нравится ли тебе овсянка, это отличный английский завтрак. Быстро, тебе сегодня еще эссе писать.       Наевшись в первые несколько недель, Северус понял, что больше всего скучает по дешевому кофе с молоком и сахаром, который варил его отец, пережаренной картошке и ядрено-кислым конфетам, которые продавали в лавке неподалеку по 20 пенни за фунт. Все это еще надолго было для него недоступно. Мраморная говядина уже не лезла в горло, особенно если вспомнить, что ему приходилось делать для Поттера за эту еду.       Но не все, конечно, было настолько ужасным. Поттер был занятым человеком и часто оставлял его на целый день. Выполнив школьные задания (перспектива сдать ТРИТОНы на год раньше теперь вовсе не казалась невероятной), он мог читать, что хотел, гулять по поместью и даже варить зелья, хотя только заранее одобренные лордом Чарльзом. Когда Поттер был дома, Северус постоянно находился в состоянии легкой паники, ожидая либо наказания за провинность, которых всегда было достаточно, либо очередного домогательства. Не то, чтобы это происходило так часто — но каждый раз становился настоящим испытанием, которое нужно было просто пережить. Для своего возраста мужчина обладал потрясающей выносливостью и невероятной фантазией.       На ласку он тоже не скупился, причем во всех смыслах. Слова, действия, подарки — всего этого Северусу за несколько месяцев перепало больше, чем за десять лет жизни с отцом. «Оно того не стоит», — твердил себе юноша, а сам неосознанно тянулся к любому объятию. «Он просто хочет тебя купить», — хмыкал циничный, взрощенный Люциусом Малфоем слизеринец внутри него. «Зачем? Ты и так принадлежишь ему. Может, он правда пытается сделать тебе приятное?» — прагматично и в то же время робко отвечал внутренний романтик. Северус разрывался от противоречивых чувств, то ловя с восторгом каждое слово Поттера, то задыхаясь от ненависти к нему и отвращения к себе. А шкафы в его комнате тем временем все больше заполнялись дорогой одеждой, книгами и прочими безделицами, точно также, как голова заполнялась мыслями, мнениями и взглядами Чарльза Поттера.       Сегодня они пошли в министерство. Северус уже бывал там несколько раз, познакомился с милой маглорожденных секретаршей лорда Поттера, и даже как-то посидел на галерке во время заседания Визенгамота. Такие вещи мало его интересовали. Поход в министерство означал только несколько часов скуки, лекцию на какую-то актуальную проблему магического мира и, возможно, секс прямо на рабочем столе. Ничего особенного. — Может, сделаешь лицо попроще? — дружелюбно поддел Поттер, стоило им выйти из переполненного лифта.       Северус попытался натянуть вежливую гримасу, но он был не силен в этом деле. — Извините, сэр, просто я надеялся, что смогу закончить сегодня с целительными зельями восьмого уровня. — У меня есть предложение получше. Если тебе не понравится, могу сразу отправить тебя камином обратно.       Только тут до отстраненного как всегда Северуса дошло, что они вышли не на том этаже, где был кабинет Поттера. Заседания суда тоже проходили не здесь… А больше никаких мест в министерстве Северус не знал. Что было на уме у загадочно улыбающегося Поттера?       Ведьма налетела на них непонятно откуда, словно рыжий ураган. Волосы торчали во все стороны, на щеках размазана какая-то копоть, мантия расстегнута, маггловская одежда под ней вообще не поддавалась описанию. Северуса бы за такой вид… Но лорд Поттер радушно поприветствовал ведьму и с гордостью представил ей племянника: — Тот самый молодой человек, о котором я тебе говорил, Кейтлин. Исключительно талантливый во всех областях магии, но его больше всего привлекают зелья. Я надеюсь, ты проведешь ему небольшую экскурсию?       Девушка затарахтела: — Не переживайте, лорд Поттер, через час верну в целости и сохранности. — она схватила Северуса под руку и потащила куда-то, не переставая говорить ни на секунду, — конечно, ничего секретного я тебе показать не смогу — сам понимаешь, правила. Но, раз уж ты племянник лорда Поттера, некоторые двери в министерстве можно слегка приоткрыть. Я лично работаю в команде, занимающейся ментальными зельями, у нас уже очень впечатляющие наработки, не говоря уж о десятках усовершенствованных вариантах обыкновенного веритасерума, например… А рядом ребята мучаются над восстановлением одного средневекового рецепта, туда тебя тоже пустят, оно вполне безобидное, просто утраченное… А боевые зелья тебе нравятся? В Хогвартсе их особенно не проходят, но…       Северус и не пытался вставить хоть слово в этот бесконечный монолог — он даже не мог понять, куда именно его так настойчиво тащат. Вскоре они со спутницей встали перед высокой, в три человеческих роста резной черной дверью. Никакой таблички с названием на ней, разумеется, не было. Молодая ведьма готова была взорваться от восторга: — Ну, Северус, добро пожаловать в отдел тайн!       Двери сами по себе открылись, и перед ними предстал бесконечный коридор в черной плитке. Рот Северуса сам по себе открылся, да так и остался до самого конца экскурсии, когда немного выдохшаяся Кейтлин передала его с рук на руки довольному лорду Поттеру. -Понравилось? — усмехнулся, подписывающий последние бумаги перед уходом.       Не имея достаточно слов, Северус мог только жарко и неумело поцеловать в благодарность. ***       Плечи на постели, руки сложены предплечьями друг к другу за спиной, задница поднята высоко вверх — просто загляденье. На юноше опять одна только шелковая рубашка — на старости лет Чарльз открыл в себе очередное небольшое пристрастие. Он ласково касается промежности, ощупывает тяжелые свисающие яички, но не прикасается к члену. Решение не баловать мальчишку оргазмами было чертовски правильным — он уже был готов на что угодно ради возможности кончить. Но до просьб не опускается — слишком гордый, и это Поттеру тоже чертовски нравится. — Северус, эта мазь подойдет для твоей попки? — он показывает флакон масляного релаксанта для мышц, оказавшегося под рукой после недавней конной прогулки. — Будет печь, сэр, — отвечает юноша, левая щека прижата к простыням, карие глаза широко распахнуты. — Ну, этого мы не хотим, — рассеяно отмечает Поттер и призывает нормальную смазку. Один палец нежно проникает в упругую розочку ануса: пусть это далеко не в первый раз, но это тоже часть игры, которая может приносить обоим удовольствие. Там, внутри, тепло, упруго и гладко, мышцы то и дело сжимаются, но вскоре привыкают к проникновению. Круговые движения похожи не на растяжку, а на массаж.       Чарльз достает и показывает мальчику маленькую каплевидную пробку с зеленым камушком на основании. В широко распахнутых глазах появляется страх, Северус открывает рот, но так и не решается ничего сказать. — Не бойся, мой принц, это не больно.       Он медленно вводит пробку до самого широкого места и отодвигается, любуясь. Через несколько секунду мышцы рефлекторно сжимаются и игрушка исчезает в аппетитной попке, снаружи остается только сверкающий камень. — Как ты себя чувствуешь? — Н-нормально, сэр — пробка действительно маленькая и не должна слишком сильно заполнять его, а там, где ее сжимает сфинктер, и вовсе совсем узко. — Побудешь так для меня?       Мальчик кивает и шмыгает носом. С этим хроническим насморком пора было что-то делать. — Умница. Ложись на спину.       Чарльз мягко целует его, приподнимая за бедра и поглаживая маленькие упругие ягодицы с таким соблазнительным сюрпризом между ними. Северус по-прежнему почти не умеет целоваться — такой очаровательно невинный мальчишка, что это даже не хочется исправлять. Поттер спускается ниже, покрывая поцелуями шею, потом грудь и живот. Поднимает бедра еще выше и без предупреждения берет в рот давно уже истекающий смазкой член. В этом уже он сам не очень хорош — редко практиковал навык с этой стороны. Но много ли надо шестнадцатилетнему подростку? Всего несколько минут, если чередовать подразнивания головки языком с глубоким минетом.       Мальчик стонет все громче и громче, в момент кульминации кричит и падает на подушки совсем без сил. Чарльз проглатывает его сладковатое семя, целует в пупок и ложиться рядом, перебирая взмокшие волосы. Минут через десять сомлевший юноша наконец отходит и поднимает глаза на дядю. Он смутно догадывается, что ему не могли просто так дать кончить всего через два дня после последнего раза.       Чарльз прижимает его к себе и лениво размышляет, что еще он может подарить ему, кроме оргазма. Мальчик настолько послушный и старательный, что хочется достать ему луну с неба. Но пока — только еще один приказ: — Пробку достаем только с моего разрешения, ясно? Сегодня с нами будет ужинать Абраксас Малфой и министр Кинси. Будешь вести себя хорошо?       Поттер сам еще находится в расслабленном состоянии, поэтому не сразу понимает, что хрупкое тело в его объятьях напряглось, и спохватывается только когда мальчик срывается в рыдания. — Северус, в чем дело, маленький?       Тот не может ответить, только отбрасывает от себя чужие руки, закрывает лицо и плачет так, будто его отправляют на эшафот, а не на изысканный ужин с важными людьми. Чарльз не специалист в детских истериках, но решает укутать мальчика одеялом, снова прижать к себе, несмотря на сопротивление, и дать выплакаться. Вскоре слезы и сопли вытираются уже о его грудь. Северус плачет также самозабвенно, но уже не истерично, и Чарльз снова спрашивает, одновременно целуя в висок: — Ну что случилось, мой принц? Расскажи мне, я все исправлю. — Я… я не хочуууу…. — Чего не хочешь, ну? На, выпей, рева.       Стуча зубами о край стакана, Северус пробормотал. — Вы не будете… — и снова замолчал. — Что не буду? — и тут вдруг он понял, чего так испугался мальчишка. Это даже в голову не могло бы ему прийти — позволить хоть кому-то касаться его Северуса. Он повернул его голову так, чтобы юноша посмотрел на него, — Я никому никогда тебя не отдам. Ты — только мой мальчик, — он почти целомудренно поцеловал его в губы.       Северус так и не прекратил таращиться на него, но, похоже, поверил заверениям. Чарльз улегся вмести с ним также, как до этого, и медленно, как непонятливому ребенку пояснил: — Тебе нечего бояться. Эта пробка — просто игрушка, хочу посмотреть, как будет вести себя твоя попка после нескольких часов тренировки.       Щеки Северуса запылали. Казалось, он давно должен был разучиться испытывать стыд, но Чарльз Поттер имел почти талант говорить невероятные пошлости с абсолютно серьезным лицом.       Конечно, он сглупил, когда подумал, что Поттер отдаст его кому-то в качестве развлечения. Это было не в его стиле — для всех остальных лорд Чарльз был респектабельным чистокровным волшебником, отцом-одиночкой, воспитывающим сорванца-сына, а теперь еще и содержавшего нищего племянника-сироту. Кто-то наверняка знал о его сексуальных предпочтениях, но вряд ли стали бы распространятся.       Северус судорожно вздохнул, все еще не до конца оправившись от рыданий. А если бы кто-нибудь узнал о том, что он с ним делает? Как ни хотелось представить, что ему помогут, спасут, он сам понимал, что это было несусветной чушью. На него и раньше всем было плевать — вспомнить только Дамблдора с его оборотнем, и остальных Мародеров… А Поттер был начальником аврората и одним из самых влиятельных людей в стране. К тому же, в магическом мире были странные законы: в шестнадцать он все еще нуждался в опекуне, но вот секс был разрешен с пятнадцати лет. И он даже не сопротивлялся почти, даже тогда, в первый раз.       Он двинулся и снова почувствовал пробку в заднице. Она не причиняла большого дискомфорта, но за ужином он наверняка будет чувствовать ее каждую секунду. А вечером Чарльз вынет ее и, наверное, разгоряченный собственными мыслями, оттарахает его до искр из глаз.       Северус вздохнул. Было около четырех пополудню. За пару часов он должен был успеть написать отчет по продвинутым заклинаниям щита.