Не друзья.

      Всю ночь парень не мог нормально уснуть, его мучило что-то, не имеющее решения. Просто стоило сну проникнуть в тело охотника, как тот внезапно и беспричинно распахивал свои голубые глаза, смотря на потолок взглядом, наполненным раздраженностью и злостью.       Протянуть в столь неприятном состоянии до утра было задачей не из лёгких, но Лайтвуд справился, то и дело засыпая и в то же мгновение просыпаясь. После бессонной ночи, к удивлению, спать юноше не хотелось.       Подождав до того, как на улице начнёт светлеть, он быстрым движением встал с кровати, за что после расплатился потемнением в глазах и лёгким головокружением, но все это ушло так же быстро, как и явилось.       Он выглянул из окна, находящегося справа от кровати. На улице непривычно холодно для конца февраля.       Отыскав самые тёплые спортивные штаны из всех, что имелись, Александр незамедлительно натянул их на себя, после чего в беспорядке, царившем за дверцами шкафа, нашёл белую футболку, что весьма странно, учитывая то, что выбор раньше всегда падал на чёрное. Лайтвуд надел футболку и тёплую кофту, обул кроссовки и вышел из комнаты, не забыв захватить плеер, наушники, стило и деньги на небольшой перекус по дороге.       Дверь хлопнула слишком громко для института, в котором ещё все спали. В Нью-Йорке довольно тихо. Вампиры и оборотни ведут себя вполне прилично, а фэйри без надобности не высовываются из своего волшебного королевства. Хотя идиллией это назвать нельзя, демоны в своей приличной манере прорыааются в мир и нападают на людей. Но охота на демонов стала уже обыденным занятием.       Алек вышел на улицу и почувствовал холод. Холодный ветер обжигает лицо, словно покалывая миллионами иголок.       Он с самого начала почувствовал, что что-то не так, но решил не обращать на это внимания и начал пробежку. Но стоило добежать до высокого величавого ограждения и, открывая большие ворота, проявить жест воспитанности, как джентльмен уже привычно пропуская вперёд девушку, он осознал, что её тут нет. Это именно то, что было не так, как надо.       За неделю он слишком привык к её присутствию на утренних и вечерних пробежках.       Он не знал, что заставило его вновь переступить порог института, подняться по лестнице на второй этаж здания и начать вспоминать расположение комнаты девушки, в которой он не был уже довольно долгое время.       Дверь оказалась не заперта и кроме сумок с одеждой для парня не оказалось препятствий по пути к девушке, что спала, развалившись на всю кровать.       В голове парня возник вопрос: как может девушка ростом около ста шестидесяти пяти сантиметров, лечь так, чтобы занять двуспальную кровать, на которой поместилось бы два, если не три почти двухметровых Алека?       Парень, осмотрев комнату лишь ухмыльнулся, соглашаясь с каким-то, неизвестным никому, кроме него самого, предположением.       Он перешёл на другую сторону, обойдя кровать, осторожно дотронулся до плеча девушки. Но потом внезапно вспомнил, что даже в детстве, когда его посылали будить Клариссу, она ни в какую не хотела вставать, однажды в такой ситуации на помощь пришёл Джейс и облил, на тот момент пятнадцатилетнюю девушку, холодной водой. После этого она около недели на него обижалась, и ему пришлось извиняться ещё пару дней, а затем Моргенштерн, обвеянная соблазном сладкой мести, облила Вейланда в ответ, не забыв посыпать сверху льдом. С того момента блондина нельзя встретить в комнате подруги раньше чем до десяти утра и то он боится заходить сюда один. Ведь не обделённая фантазией девушка, способна если не на всё, то на многое.       Этот случай был одним из тех моментов, когда вся компания чувствовала себя простыми людьми, на плечах которых не висит груз ответственности за сохранность мира. Кларисса часто приносила в их жизнь подобные моменты, и даже сам Лайтвуд иногда был рад расслабится. Воспоминание заставило его слегка ухмыльнуться.       Алек чуть сильнее потряс Клариссу обеими руками, но та отказывалась реагировать. — Эй, — позвал он, но ответа не последовало.       Парень закатил глаза и, поднявшись с корточек, сел на кровать, положил руку на живот девушки и начал так же осторожно трясти, пытаясь её разбудить. — Э-эй, — протянул он, но девушка не реагировала, — Учти, я хотел по-нормальному.       Охотник вздохнул, сам не понимая, что за силы мешают ему прямо сейчас развернуться, выйти из комнаты и отправится на пробежку одному.       Он встал на колени и, перекинув одну ногу через девичье тело, сел сверху на неё, но все ещё держась на коленях. Парень, ещё раз поразмыслив, стоит ли делать то, что он собирается сделать или не стоит, пришёл к выводу, что всё-таки это плохая идея.       Охотник осторожно прижал руки девушки к кровати, чтобы она не начала ими размахивать. Та лишь чуть чуть поморщилась, но не проснулась.       Глубокий вдох. Парень наклоняется к уху девушки. — Моргенштерн, — тихо начинает он, надеясь на лучший вариант развития событий, но видимо судьба решила иначе, — Моргенштерн, проснись! — раздался громкий, но недостаточно, чтобы разбудить кого-то кроме Клариссы, крик.       Девушка вздрагивает и широко распахивает зелёные глаза, ей хочется встать полностью, но она не сразу понимает, что именно мешает ей это сделать. — Лайтвуд? — чуть придя в себя спрашивает девушка, — Чёрт, Лайтвуд, ты псих? — уже громче начинает она, смотря в глаза источнику ее плохого утреннего настроения. — Вставай, рыжая, мы идём на пробежку, — смело отвечает он. — Который час? — Понятия не имею, — спокойный голос парня начинает выводить девушку из себя. — Ты точно больной, — утверждает она, — Один не можешь пойти бегать? — Я понимаю, как стрёмно это сейчас прозвучит, но нет, я привык бегать с тобой.       Девушка молчит, ей действительно странно это слышать, но она не собирается слишком загоняться по этому поводу, так же как и сам Лайтвуд. — Ладно, — закатывая глаза, тихо говорит она, — хрен с тобой, пошли.       Он ухмыляется. — Встань с меня, а то мало ли кто зайдет, он может не то подумать. — Никто не может подумать что-то не то, потому что они знают нас и наши отношения. — И то верно, но они ведь знают не всё, — странный отголосок насмешки проскакивает в её голосе. Странный он потому что уже четыре месяца парень не слышал насмешек девушки, не видел её ухмылки, так сильно бесящей его, — А теперь мне надо переодеться.       Парень закатывает глаза, вздыхает и встаёт с девушки, а после ложится на кровать, сам не понимая почему это делает. Хотя, на самом деле, он часто так делал раньше, чем бесил девушку. Видимо, в нём просыпаются старые привычки, так же как и в ней. На губах красуется ухмылка. — Многие девушки хотят оказаться подо мной, рыжая, — говорит он, вот теперь в глазах нефилима виднеется некая надменность. Это общая черта всех Лайтвудов. Напускная, немного дружелюбная надменность во взгляде. — Я думала, за восемнадцать лет ты уже понял, что я не одна из тех девушек. — А год назад мне так не казалось. — Это было давно, Лайтвуд, — кричит девушка из ванной, натягивая на себя футболку, — разве ты ещё не забыл об этом? — А ты? — тихо говорит он, но она слышит. — Ты же помнишь наш уговор? — серьёзно спрашивает девушка, подходя к зеркалу и спешно делая хвост. — Как я могу его забыть.       Он с серьёзностью подходит к зеркалу, через отражение смотря в глаза собеседнице. — Я серьёзно. Ты ведь понимаешь, узнай об этом кто-то, они начнут по другому к нам относится. И никогда уже не станет как прежде. Они будут слишком многого от нас ждать. — Я знаю это, — юноша вздыхает и смотрит в глаза, повернувшейся к нему, девушке. Ему приходится смотреть довольно низко. — Мы тогда всё решили. — Верно. И снова стали бесить друг друга, как же быстро всё поменялось. — Ты как всегда прав, — говорит Кларисса, удаляясь из комнаты вслед за, не посчитавшим нужным её подождать, Лайтвудом.       В прошлом Алека и Клэри не всё так просто, как может показаться. Это их общий секрет, на самом деле их у них много, больше, чем должно бы быть у двух не переносящих друг друга людей. Но, пожалуй, этим они и отличаются.       Они явно не друзья, но уж точно не враги. Их отношения вызывали бы ухмылки, но никто не видит их настоящего общения. Только когда они наедине их разговоры и перепалки сопровождают улыбки и ухмылки. Только наедине они позволяют себе не совсем приличные шутки. Только наедине они настоящие. Алек и Клэри знают друг друга такими, какими их не знает больше никто. Даже собственная семья. Это их изюминка, их фишка, и только они знают об этом.