Деградация

Саргон наклонился к клетке и тихо протянул сквозь прутья ладонь к рабыне, которая спала, закутавшись в одеяло. Почувствовав знакомую хватку на локте, она глухо вскрикнула. В распахнувшихся глазах на мгновение отразился ужас, но также быстро угас, уступая место привычному отупению. – Подъём. Сати быстро вскочила, выползая из тесной клетки. Весь день её продержали взаперти, а в такой ситуации секс-игрушке всегда лучше набираться сил, поэтому сон был закономерной реакцией. Да и в принципе эти дни её пользовали очень умеренно: после того, как Саргон не оставил на её заднице живого места, ей дали время прийти в себя. Простой, механический секс был вполне приятной обыденностью. – Рада вас видеть, хозяин. – Идём со мной. Сегодня тебя ждут некоторые обновления. Услышав непривычное выражение, рабыня заметно занервничала, однако, разумеется, покорно последовала за мужчиной. По-настоящему она запаниковала, только когда пунктом назначения оказался медблок. Сати приводили в это помещение и прежде: для дачи каких-нибудь стандартных анализов или капельниц с витаминами, если хозяин считал, что они игрушке необходимы. Однако сейчас, глядя на врача, натягивающего перчатки, и ряд ампул, ждущих, чтобы их вскрыли, отломив тонкий стеклянный носик, Сати нутром почуяла, что грядёт что-то нестандартное. – Что вы хотите со мной сделать, хозяин? – Сати захныкала, умоляюще заглядывая Саргону в глаза, когда тот подтолкнул её к неприятно прохладному медицинскому креслу. Будет ли это очередной наркотик? Хотят ли они провести операцию на её теле, которая покалечит её до неузнаваемости? Она чувствовала, что может потерять даже то, чем обладает сейчас. – Ничего, что помешает тебе выполнять функции секс-игрушки, – ухмыльнулся мужчина. – Располагайся давай. Игры в непослушную сучку советую оставить на другой раз. Всхлипывая, Сати повиновалась, и тяжёлые ладони сжали её плечи и горло, пригвождая к месту. – Смотрите, под каким углом нужно вводить иглу, – приветливым тоном начал объяснения врач, протирая ватой предплечье рабыни. – Пока что достаточно двух миллилитров… Сати трясло; она плохо отдавала себе отчёт, что с ней вообще происходит, и только на каком-то инстинктивном уровне испытывала непереносимый ужас. Одна за другой иглы проникли под кожу, впрыскивая неизвестное вещество. К тому времени, как была совершена последняя инъекция, рабыня выплакала все горькие слёзы, уставившись неподвижным взглядом в одну точку. Однако, вопреки всем потаённым страхам, к вечеру ничего не произошло. Не почувствовала она никаких изменений и на следующее утро, когда хозяин повторил уколы. Пару недель подряд терапия продолжалась, так что, поглощённая своими нормальными обязанностями, рабыня и вовсе перестала замечать эти каждодневные процедуры. Её безмятежное существование внезапно закончилось, когда Сати вдруг проснулась от того, что грудь за ночь разбухла и стала горячей. Каждое движение отдавалось в ней болезненным импульсом; сосуды расширились и ярко проступили, сгущаясь вокруг болезненно пунцовых сосков. От испуга рабыня беспомощно заплакала, с ужасом уставившись на собственное, но как будто бы чужое, тело и боясь к нему даже прикоснуться. Её поскуливание разбудило в конце концов Саргона, который с любопытством подозвал её к себе в постель. – Ну-ка покажи… – от схватил пальцами грудь, и из соска брызнуло тёплое молоко. Мужчина усмехнулся. – Ого, началось. – Хозяин… хозяин… – его любимая секс-игрушка плакала, размазывая слёзы, от страха и непонимания, что с ней происходит. – Ну-ну, не расстраивайся. Смотри, что у меня есть для никчёмной шлюшки. Ты такое обожаешь. Саргон откинул одеяло, показывая рабыне привставший член. Покорно склонившись, она взяла в рот, добиваясь, чтобы орган затвердел, а потом, отстранившись, привычно залезла сверху. Откинувшись на подушки, мужчина с усмешкой любовался видом томно вздыхающей секс-игрушки, с удовольствием занимающейся своей работой. Её упругое, ритмично сжимающееся влагалище с тихим хлюпаньем насаживалось на орган, а пустой взгляд был прикован лицу хозяина, ловя малейшие изменения его выражения. Сосредоточенность на ебле, да ещё и на любимом члене и правда помогла Сати несколько успокоиться. Конечно, она всегда была рада, когда её используют, однако к сексу с хозяином относилась с трепетом. Особенно как сейчас, когда он почти её не трогал, разрешая сделать всё самой. В такие моменты она думала, что у них почти любовь. Во всяком случае, ей хотелось верить, что он тоже наслаждается их близостью. Однако после того, как её дырочка наполнилась утренней спермой, и эйфория спала, неприятные ощущения начали беспокоить Сати вновь. Впрочем, хозяин, похоже, прекрасно представлял, что следует предпринять: привычно ухватив рабыню за волосы, он повёл её, хныкающую, по коридорам. На этот раз они пришли не в медицинский кабинет, и не в комнату для пыток, а в новое странное помещение. Оно было тесным и узким, точно сарай, с тусклой лампочкой под потолком. Две балки, на разной высоте, торчали из стены. На полу стоял металлический таз. Заставив рабыню встать на четвереньки и поднырнуть под низкую балку, Саргон задрал её запястья привязал к той, что находилась выше. Получалось, что рабыня стоит, прогнувшись, на четвереньках, и её налитая, раздавшаяся грудь с потемневшими сосками свисает вниз. От непривычной тяжести кожу тянуло ещё больше, заставляя Сати всхлипывать. Через некоторое время появился врач и, увидев состояние пациентки, удовлетворённо потёр ладони перед тем, как натянуть перчатки. – Ну-с, посмотрим. Неплохо, неплохо! Сати заскулила, когда он начал грубо мять её и без того болезненно набухшую грудь. Однако мужчина продолжал её сжимать и оттягивать, и по мере того, как в поддон со звоном ударяли струйки ароматного молока, рабыня начала ощущать облегчение. К боли примешивалось удовольствие от стимуляции сосков, помноженное на чрезмерную чувствительность тела, и очень скоро рабыня начала издавать постанывания совсем иного рода. Её аханья нарастали, переходя в откровенно похотливые возгласы, а щёки, как и грудь, раскраснелись. – Ну, вот, она готова, – вынес вердикт доктор, снимая перчатки. – Три укола в неделю для поддержания текущего состояния. Если хотите большей выработки, постепенно увеличиваете дозу в два раза. При таком уровне ей нужно будет доиться каждые два часа, но это уже большая нагрузка на организм. И дальше подбираете тот уровень лактации, который желателен. Да, если её будут доить вручную, всё равно в конце надо ставить молокоотсос на десять минут, чтобы сцедить остатки и исключить воспаление. Сейчас я покажу, как он работает. Прохладные, конусообразные насосы, которые надели Сати на грудь, затянув на спине ремнями, оказались неожиданно тяжёлыми. Снаружи они поблёскивали пластиком, а внутри странно пахли резиной. С концов свисали тонкие трубки, свободными концами направленные сейчас в поддон. Рабыне почему-то не нравилось происходящее, но она не могла ничего сделать, беспомощно наблюдая, как холодные “присоски” плотно облегают нежную кожу, вызывая мурашки. Как только док нажал на пульт ручного управления, насосы заработали, вытягивая молоко. Их механическое воздействие оказалось ещё более бесцеремонным, чем ручная дойка, так что Сати вскрикнула, дёрнувшись в оковах. Однако она чувствовала на себе пристальный взгляд хозяина и то, что жаловаться ни в коем случае нельзя. По мере того, как грудь пустела, ей снова стало больно. Ныли от напряжения вывернутые руки и спина. – Супер, спасибо, док. Оставьте смесь, я сам сделаю следующую инъекцию, – Саргон одобрительно похлопал врача по плечу, уводя прочь из комнаты и оставляя секс-игрушку привыкать к своему новому состоянию. С тех пор жизнь Сати изменилась. Грудь её увеличилась в размерах, отяжелела, а ареолы расползлись и стали ярче. На дойку приходилось бегать как минимум утром и вечером, а иногда даже днём, так как уже через полдня грудь начинала ныть и сочиться переполняющим её молоком. Рабыне не нравилось её новое состояние из-за постоянного беспокоящего её дискомфорта, не нравилось, как служанки грубо обходятся с ней, не обращая внимания на просьбы быть аккуратнее, а того хуже, экономя усилия и время, сразу надевают молокоотсос. Однако оттягивать процедуру было ещё мучительнее. Застоявшаяся, грудь становилась твёрдой и горячей, причиняя боль даже при ходьбе. В первый же раз Сати не выдержала и сама прибежала к горничной, умоляя: – П-пожалуйста, подоите меня! Извините за опоздание… Пожалуйста, не ругайтесь, я больше не буду. Тяжёлый взгляд женщины заставил её сжаться. Однако в настоящее отчаяние она пришла, когда, молча заведя рабыню в каморку и зафиксировав, служанка равнодушно бросила: – Вот теперь, сучка, стой и жди, когда я освобожусь от других дел. Если попросишь, могу дать кляп, чтобы твои вопли никому не мешали. – Что? Нет, пожалуйста, потрогайте их сейчас! Хотя бы чуть-чуть, это невыносимо, – побледнев, взмолилась Сати. Она с тоской посмотрела на свои опухшие, зудящие соски, которые так нуждались сейчас во внимании. Служанка вдруг наклонилась и ущипнула рабыню под мышкой, заставив ту взвизгнуть. – Ты, животное! Хозяин дал тебе свободу не для того, чтобы ты разгуливала, где хотела, а чтобы облегчить работу мне. – ещё один щипок. – Давать молоко теперь твоя обязанность, и ты должна, скотина, приходить сюда в назначенное время. Это понятно твой пизде, привыкшей думать только о случке? – Нет, нет, я буду, как животное… обещаю… – плакала уже навзрыд рабыня. – Я всё поняла! Женщина взвесила на своей ладони одну из её тяжёлых, влажноватых доек, от чего пленница, задрожав, застонала. – Вот до чего ты довела себя? Разве это хорошо? Всхлипнув, Сати отрицательно помотала головой. – Нет, я вела себя отвратительно. Я заслуживаю наказания, только… только, пожалуйста, не оставляйте меня сейчас! Она тихонько скулила, пока горничная задумчиво перекатывала в пальцах сосок, не спеша идти ей навстречу. Время шло, а служанка продолжала ласково поглаживать грудь, которую рабыня мечтала уже отрезать. Нежная кожа, казалось, раздулась как два воздушных шара, и только изредка на твёрдых горошинках выступали вдруг молочные капли. Тогда служанка аккуратно вытирала их кончиком пальца, наблюдая, как бесстыжая прежде блядь дрожит от ужаса: – Больно? Сати сглатывала, кивая. – Вот запомни. Наконец, решив, что рабыня достаточно хорошо усвоила урок, служанка выполнила её просьбу… Больше никто не мог укорить рабыню в непунктуальности. Порой она думала, что лучше бы ей приходилось каждую неделю участвовать в оргии. Всё-таки, когда с ней играли, Сати точно знала, что её любят и дарят ей внимание, пусть даже как секс-игрушке. Дойка же была абсолютно бездушным процессом, когда, загнанная в “стойло”, рабыня вынуждена была просто терпеть. Здесь не требовались разум или даже эмоции – только жидкость, которую выделяло её тело. Именно перспектива окончательно утратить хоть какое-либо самосознание пугала Сати больше всего. Вероятно, Саргон решил превратить её состояние в некий аттракцион, так как то и дело стали появляться посетители, желающие подоить секс-игрушку. Эти сеансы она сносила покорно и молчаливо, зная, что её жалобы как минимум не нужны, а как максимум – хозяин её накажет. – Ну, привет, секс-игрушка. Дашь мне сегодня молочка? – очень часто обращались они к понуро ожидающей очередной дойки Сати. Ей не хотелось отвечать: во-первых, она всё равно была вещью. Во-вторых, она бы лучше покаталась на их члене, показала, какая она хорошая блядь. Ох, как бы она старалась! – Не каждый день удаётся такие сиськи помять, правда? – заговорщицки подмигивал ей какой-нибудь мужик, чуть сжимая кончик соска, из которого медленно выкатывалась белёсая капля. Рабыня, вздрогнув всем телом, переступала ногами, но жёсткий металлический каркас не позволял отстраниться. С азартом охватив каждую грудь своей лапищей, мужчина начинал неумело, но настойчиво их дёргать. Сати морщилась. Раньше с её прелестными сосками специально играли, чтобы раздразнить, и это было весело. Теперь для окружающих это было просто вымя. А возбуждение нарастало вопреки её внутреннему отвращению к процессу, лишь благодаря привитой сверхчувствительности, и вот это было унизительнее всего. Протяжно стоная, рабыня против воли начинала дышать всё глубже и подстёгивая азарт доящего. – Благодарю, что подоили сегодня эту шлюху, – раздавался позади голос дежурной служанки. – Прошу, присаживайтесь в комнате ожидания. Сейчас мы закончим процедуру сцеживания и принесём ваш напиток. Слыша это, Сати закрывала глаза и кусала губы, чтобы не захныкать, потому что дальше нужно было ещё вынести механический отжим. Порой, когда желающих экзотичного развлечения не находилось, и рабыня коротала время в одиночестве под методичное гудение молокоотсоса, к ней сзади пристраивался Нерон. Так как Сати стояла спиной к двери и не видела входящего, всё начиналось с тихого щелчка двери и шороха шагов за спиной. Это могла быть и служанка, и хозяин, поэтому рабыня никогда не могла быть наверняка уверенной, что произойдёт дальше. Кроме того, иногда по прихоти некоторых клиентов ей натягивали на голову облегающий чехол, сдавливающий челюсти, уши, залепляющий глаза и позволяющий лишь сдавленно дышать носом, чтобы рабыня и вправду превратилась в подобие дойного механизма. Разумеется, чехол служанки ленились потом снять. Тогда звуки вовсе исчезали, и, лишённая почти всех органов восприятия, рабыня обострённо ощущала каждый сантиметр своего тела, изнывая от непрекращающейся агонии. Тогда, словно из ниоткуда, её выпяченные ягодицы вдруг оглаживала рука, а в анус или вагину пропихивался без предупреждения член. Чуть придерживая за поясницу и без того обездвиженную шлюху, Нерон принимался глубоко и быстро долбить её до влажного причмокивания пизды и пошлейших шлепков яиц о задницу, сопровождаемых невнятными постанываниями измождённой игрушки. Сати знала, что он приходит трахать её в это время специально, получая удовольствие от её животного состояния. Он и драл её, как суку, жестко и равнодушно, наблюдая в первую очередь за тем, как безвольно сжимаются её дырки. Закончив, он похлопывал рабыню по заднице и удалялся, и всё же Сати была рада даже такому извращённому вниманию. Она подозревала, что Саргон увеличивает дозу, так как молоко прибывало всё быстрее и быстрее, сводя её с ума. – Я… я как будто больше не секс-игрушка! – как-то раз всхлипнула Сати. – Ну-ну, – Саргон с усмешкой похлопал у по щеке, намекая, чтобы она продолжала ему отсасывать. Рабыня взяла поглубже в горло, и, когда смазка заставила её закашляться, добавила: – Я… я целыми днями стою в этой комнате, ожидая, пока кто-нибудь потискает моё вымя. Оно всё время болит, я не могу нормально спать из-за того, что оно подтекает и только и жду утра, чтобы кто-нибудь надел мне молокоотсос. Пожалуйста, можно я снова буду обслуживать других людей, как блядь? Я ведь… – Ты всё равно моя вещь, я могу сделать с тобой, что угодно, – равнодушно оборвал её Саргон. – Твоя новая опция “молоко секс-игрушки” оказалась очень удачной и приносит сейчас немалые деньги, поэтому ты будешь заниматься этим столько, сколько я захочу. Спрос на пике. В ближайшее время я доведу дозу до предела и тебе постелют в той каморке матрас. Выводить будут тогда, когда я или моя сестра с Нероном захотят с тобой поиграть, и, поверь, ты будешь ждать, когда мы закончим, чтобы снова дать кому-нибудь своё вымя, – он хрипло засмеялся, наслаждаясь ужасом, который исказил лицо рабыни. – Нет… нет, хозяин, пожалуйста, не надо! – Ты ещё помнишь такие слова? – осклабился Саргон. – К чему ты их вообще произносишь? Что ему надо или нет, может решать человек, а ты уже давно на него не похожа. Ты просто домашнее животное. Распутное и никчёмное, кроме меня ты никому не нужна. Уже забыла, как умоляла надеть на тебя ошейник? Сати покраснела до слёз, опустив глаза. Она понимала, что хозяин абсолютно прав, и что она вела себя слишком дерзко. – Ну-ну, что я тебе велел делать? – вальяжный тон Саргона давал понять, что он забавляется глупым диалогом, но если рабыня начнёт усердствовать, всё может дойти и до наказания… Последовавшая череда безвременья показалась Сати настоящим сумасшествием. В каморке, куда её переселили, не было окон. Прочная противно звякавшая цепь приковывала её к стене, и слабый свет лампочки выхватывал из сумрака набитый соломой матрас, на котором валялась рабыня. Привязывать её для дойки больше не было нужды: заслышав поворот ключа в замке, она поднималась сама, хватаясь руками за верхнюю перекладину, и выставляла грудь, покорно ожидая процедуры. Её соски теперь были полны молока всегда, поднывая и тяжело покачиваясь при каждом движении. Вскоре помещение наполняло монотонное аханье секс-игрушки… Поэтому, когда хозяин вдруг задал вопрос, Сати сперва подумала, что бредит: – …Ну что, хочешь вновь побыть полноценной секс-игрушкой? И всё же это происходило наяву, и хозяин ждал ответа. Вне себя от счастья рабыня встала в собачью позу, сложив руки у груди: – Да, прошу вас, хозяин! – Отлично, – Саргон усмехнулся. – Тут появился клиент, который хочет индивидуальное обслуживание. Ты уже достаточно вышколена для этого. Я хочу, чтобы ты сама рассказала, как лучше тебя использовать, предложила варианты в соответствии с его запросом. Только не отлынивай, я потом проверю, насколько ты была усердна, предлагая себя. – Да, хозяин, не сомневайтесь, я буду усердна. Спасибо, хозяин! – в избытке чувств рабыня поцеловала мужчине руку.