Деградация

Когда Сати привели, клиент уже отдыхал на диване, на столе перед ним был накрыт фуршет, включающий горячительные напитки. На второй половине комнаты располагалась “активная” зона, где вся мебель была обтянута лаконичной чёрной кожей. Поразвлекавшись с игрушкой, посетитель мог вернуться в зону отдыха и перекусить, любуясь результатами своих “трудов”. Сати опытным взглядом отметила, что клиенту предоставили далеко не весь ассортимент инструментов, но диапазон их всё равно был внушительным. – Мы рады представить вам подлинную секс-игрушку, – заговорила служанка, отстёгивая от ошейника рабыни поводок, который служил скорее элементом антуража, нежели необходимостью. –  Это не силиконовая кукла и не виртуальная реальность. Она по-настоящему живая, чувствует и боль, и радость, но при этом филигранно выдрессирована для самых разных нужд. Именно поэтому с нею вы получите наилучшее обслуживание, так как уникальная реакция на препарат сделала её зацикленной на сексе, и она всегда готова к соитию. Также вы можете не переживать, что причините ей каким-либо образом дискомфорт. Очень скоро вы убедитесь, что она получает удовольствие от любого воздействия на своё тело. Когда служанка удалилась, оставляя их наедине, Сати улыбнулась: – Я буду рада любому вашему использованию, господин. Для начала нашего взаимодействия пожалуйста, подскажите, какой реакции вы от меня хотите добиться: причинить боль или чтобы я была идеальной шлюхой? – Я… – мужчина обошёл её по кругу, внимательно читая унизительные надписи на её теле рабыни. Та вздрагивала и переминалась от того, что на щиколотках вновь были застёгнуты оснащённые шипами туфли, вынуждающие подниматься на кончики пальцев. – Я хочу что-то среднее. Чтобы ты была возбуждена, но тебе было трудно кончить. Что-нибудь унизительное. – Отличный выбор, я обожаю такие игры, – Сати захлопала в ладоши и, развернувшись к стойке с инструментами, повела экскурсию. – В таком случае я могу вам предложить следующую комбинацию: заломленные руки и анальный секс. От него возбуждение нарастает труднее, а вывернутые плечи будут причинять мне дополнительный дискомфорт. При этом моё тело останется полностью в вашем распоряжении для дополнительных воздействий, если вам покажется, что я переношу пытку слишком легко. Если не хотите, чтобы я громко кричала, у нас есть кляпы и маски… Вам нравится такой вариант или предложить что-то более грубое? – Смело. Не боишься, что я игра окажется слишком жёсткой? – Что?.. О, нет, – снисходительно улыбнулась секс-игрушка. – Вы можете не переживать, по-настоящему жёстко меня имеет только мой хозяин. – Ладно, хватит болтать. Выбери кляп, который любишь меньше всего. И без того стоящая на цыпочках, Сати потянулась за необходимым реквизитом и ремнями, когда ей в промежность ткнулись тёплые мужские пальцы, ощупывая вульву. Рабыня старалась терпеть законные домогательства молча, потому что её дырочка и без того красноречиво намокала, однако под конец всё же не выдержала. – Господин, вы так добры, что гладите эту шлюху, – простонала секс-игрушка, облокачиваясь на стену и выпячивая зад. Позади усмехнулись, дружески похлопывая её по половым губкам: – Ничего, это ненадолго. Считай это последней своей лаской на сегодня. – Д-да, господин. С нетерпением жду, когда вы начнёте играть со мной по-настоящему, – обернувшись, рабыня с поклоном протянула мужчине реквизит. Связывал он умело. Когда жёсткие ремни стянули ей руки за спиной до самых плеч, Сати чуть слышно вскрикнула от неприятного натяжения. А верёвка, перекинутая через крюк под потолком, уже вздёрнула вверх запястья, выворачивая плечи. Чтобы избежать острой боли, рабыня наклонилась как можно ниже. Но даже так суставы вскоре пронзила боль, и Сати жалобно захныкала, показывая, что дальнейшее использование может привести к вывиху. – Вот, возьми. Мужчина, наклонившись, всунул ей объёмный кляп, растянувший челюсти, крепко стянув на затылке. Рабыня засопела; от изнурительной позы сразу бросило в жар: казалось, каждая жилка в теле была натянута до передела. А удерживать равновесие, оказавшись вниз головой, да ещё и на носочках, оказалось очень трудно. Секс-игрушка то и дело пошатывалась и вздрагивала, накалываясь пятками на шипы туфель и, надо признать, выглядела соблазнительно. Упругие, выпяченные ягодицы с розовыми дырочками так и звали попробовать их, забавно пританцовывая перед клиентом. Мужские пальцы вновь погрузились во влагалище, провоцируя сперва томные вздохи, а затем и поскуливания, так как секс-игрушке явно хотелось большего. Точно в наказание за бесстыдство, зад рабыни без предупреждения обожгло болью. Глухо взвизгнув, Сати пошатнулась, нарушая правильную позу; от пронзившей суставы боли в глазах потемнело, на глазах выступили невольные слёзы. Благо, судорожные крики тонули в кляпе, не нарушая благородной ритмичности хлёстких шлепков. Добившись, чтобы вся задница и ляжки игрушки приобрела пунцовый цвет, мужчина сжал её ягодицы, резко растягивая в стороны. Сморщенный анус чуть приоткрылся, и в него тут же протиснулся коник тюбика. – Посмотрим, как ты будешь стонать сейчас, – протянул с удовлетворением мужчина, выдавливая внутрь кишечника рабыни порцию смазки. Та тихо подвывала: связанные до хруста руки онемели, а плечи при каждом неосторожном толчке сводило судорогой. Дрожали в коленках от напряжения ноги. Однако, когда кончик члена протиснулся в ещё нетронутую с утра дырочку, секс-игрушка постаралась расслабиться, явно зная своё дело. Мужчина отвесил ей пару новых болезненных шлепков и начал неспеша насиловать предложенное отверстие. Внизу раздавалось лишь причмокивание и всхлипы: рабыня, пытаясь примериться к темпу, давилась кляпом. По мере того, как орган увеличивался в размерах, растягивая анус, она как будто начала слегка постанывать, получая удовольствие от наполненности. Однако и поза, и ноющие при каждом прикосновении ягодицы не позволяли ей сосредоточиться на удовольствии в полной мере, напоминая о том, что в первую очередь она всего лишь дырка, в которую спускают. Наконец, клиент подошёл к кульминации, с силой насаживая на себя игрушку. Едва удерживая баланс, та глухо, протяжно мычала. Боль теперь была тем стержнем, которая не позволяла ей упасть от изнурения. Она явно не успела кончить, и её растянутый анус рефлекторно сжался ещё несколько раз, хлюпая спермой, в поисках привычного предмета. – Неплохо, но у нас ещё осталось полчаса. Придумай что-нибудь забавное, чтобы было нескучно, пока я буду закусывать, – мужчина ослабил верёвку, позволив рабыне разогнуться, и вытащил закушенный кляп. – Б-благодарю за высокую оценку, господин. И за то, что так безжалостно меня выпороли. Честно говоря, такая ебливая сучка, как я, иного и не заслуживает, – дрожащим голосом пролепетала Сати. – А… а хотите посмотреть, как я возбуждаюсь от электрических пыток? Хозяин говорит, это очень смешно: смотреть, как я дёргаюсь. – Пойдёт, спасибо за идею, шлюшка. – Эта пизда всегда к вашим услугам, господин. Прежде чем нацепить передатчики тока на чувствительные места рабыни, мужчина поставил спереди и позади неё два столба чуть более метра высотой, и натянул между ними верёвку. Грубое волокно впилось в промежность, моментально вызывая странную смесь возбуждения и покалываний, и, когда клиент вернулся с электрическим устройством, Сати уже заметно ёрзала, пытаясь потереться о бечеву клитором. Увидев, как к её соскам и половым губкам тянутся металлические прищепки, она захныкала, но послушно замерла и даже развела колени, открывая клиенту лучший доступ. Тяжёлые зажимы оттянули нежную кожу, заставив её побелеть в местах “укусов”, и от них тянулись тонкие, хищные проводки, на которые Сати взирала с обречённым ужасом. – Ну как, игрушка, ты хочешь станцевать для меня? – Да, господин. Надеюсь, вам будет смешно, господин. – Хорошо, тогда я ещё хочу, чтобы ты при этом улыбалась и пела. Покажи, как тебе нравится меня обслуживать. Включив прибор, мужчина вольготно расселся на диване, накладывая в тарелку закуски. Вытянувшаяся перед ним на носочках рабыня вдруг вскрикнула, сперва сжимая колени, а затем дёргая плечами. Правая грудь чуть покраснела, как и скользящие по верёвке половые губки. Не успела игрушка перевести дух, как её скорчило снова от нового укола в промежность. Прибор был поставлен на рандомный режим, так что скорость ударов тока, как и точки, в которые они попадали, хаотично чередовались, делая пытку для рабыни ещё более непредсказуемой. – О, нет, я так хочу кончить, так хочу кончить, я больше не могу! – заскулила та, с энтузиазмом подрачивая промежность о темнеющую от соков верёвку. – А-а-а-ай, мама!! Она снова загарцевала на месте, подстёгиваемая болью. – Ты помнишь, о чём я тебе говорил? Показывай программу, игрушка, – усмехнулся клиент, показывая, что начало представления ему понравилось. Повернув к нему голову, Сати улыбнулась и весело затараторила: – Я анальная блядь, – А-ах! А ещё люблю дрочить, Но, поверьте, и соска Из меня даже очень. – Ой! Рабыня взвизгнула, морщась и хныкая, но тут же вновь приняла задорный вид, продолжая: Я бесстыжая шалава, Кому только не давала! – М-м-м… Хуем меньше, хуем больше, Лишь бы только был потолще! – О-о-ох! Игрушка похотливо извивалась, всхлипывая от изощрённого, нарастающего удовольствия. В тот момент, когда вздохи стали особенно томными, дверь в комнату открылась, и на её пороге возникла служанка. В руках у неё был пластиковый контейнер, в котором что-то громыхало. – Ваши два часа игры вышли, господин. Пора дать игрушке отдых. – Забирайте, – равнодушно махнул рукой мужчина и промокнул салфеткой губы. Женщина прошла в пыточную зону, выключая прибор. Ощутив, как слабнет и натяжение верёвки в промежности, рабыня в панике застонала: – Нет, пожалуйста, дайте этой сучке кончить! Пожалуйста, дайте этой сучке кончить! Честно, пожалуйста, позвольте мне… Ни слова ни говоря, служанка вздёрнула её за связанные за спиной запястья, заставив вновь наклониться, и, открыв контейнер, достала их него отлитый в форме дилдо лед. Почувствовав, как во влагалище толкается нечто жёсткое и обжигающее, Сати судорожно дёрнулась, попробовала свести ягодицы и, так как все ухищрения оказались бесполезны, а стержень продолжал погружаться во внутренности, заплакала. – Не обращайте внимания, у неё это бывает: издержки чувствительности. На самом деле она всё время с кем-то ебётся, так что держать её в тонусе полезно, – успокоила клиента женщина, водя дополнительным кусочком льда по клитору и не позволяя хныкающей рабыне уклониться. – Если желаете получить особый комплемент за первый визит, я подою это животное на ваших глазах и дам попробовать её молоко. Ещё несколько минут вывернутых плеч и унижения – и Сати наконец-то развязали, чтобы лишённые кровотока конечности не достигли критического состояния. Почувствовав, что её больше ничто не удерживает, рабыня рухнула в изнеможении на пол, мечтая лишь о том, чтобы ей подарили несколько мгновений покоя. В голове шумело, под веками мелькали цветные пятна… Анус побаливал, однако, раззадоренная дойкой, рабыня вновь ощущала предательский зуд во влагалище. Возможно, Нерон или хозяин захотят попользовать её сейчас, такую потасканную. Она в подробностях расскажет им, какой хорошей секс-игрушкой была, пока они будут ей вставлять… – Встать, – жёстко приказала вернувшаяся служанка. Пошатываясь, Сати тут же поднялась. Всё её тело отчаянно дрожало от напряжения, лодыжки кровоточили. Взяв рабыню на поводок, горничная в последний раз обернулась к клиенту: – Вам понравилось? Есть какие-то замечания? – Нет, это и правда что-то невероятное, – весело отозвался мужчина. – Но мне кажется, от этого она не перестаёт быть человеком, – и он с улыбкой посмотрел Сати в глаза. Это был странный взгляд: открытый и спокойный, он будто бы не замечал ни пыточной комнаты, ни тюремщицы, обращённый только к душе секс-игрушки. Как будто спрашивал её мнения о чём-то, как будто… – Вот как? Почему же это? – протянула горничная. Рабыня внутренне сжалась: если клиент сейчас пожалуется, её снова ждут пытки и мучительные дрессировки. А ведь она так старалась! Однако ответ её удивил: – М-м-м… наверное, потому что она им родилась. Служанка озадаченно замолчала, затем прыснула и наконец захихикала: – А, так вы любитель философии! Господин Саргон такой же. Думаю, вы с ним хорошо поладите. Ну, что надо сказать на прощание, шлюшка?..

* * *

Сати стояла на коленях, низко склонившись к жестяной миске и лакая оттуда свой ужин. Запястья её были сцеплены за спиной наручниками, и для того, чтобы дотянуться до еды, ей приходилось, расставив колени, изогнуться в пояснице, склоняясь к полу кончиками выпуклых сосков. Благодаря широко разведённым ляжкам можно было разглядеть разработанное углубление влагалища и иногда нервно сжимающееся очко. Округлившиеся от напряжения ягодицы и вытянувшееся в струнку от усилий тело – всё это было сродни пикантному представлению. Казалось бы, ни к чему не обязывающее занятие – быть украшением интерьера во время ужина хозяина и его друзей, после чего её должны отпустить, так как у Саргона и его компаньонов были сегодня какие-то свои дела. Даже каша с тропическими фруктами была приятна на вкус, но отчего-то рабыня чувствовала себя подавленно. Она вздрагивала, слыша взрывы хохота, и сознавая, насколько позорно выглядит нагой и бесправной. Единственное, что её подбадривало – это возможность посмотреть сегодня телевизор. Она с трудом воспринимала происходящее на экране, но возможность отстранённо погрузиться в иные звуки, действия и диалоги уже приносила облегчение. – Эй, шлюшка, поела? Может, хочешь добавки? – изрядно выпившая Абигейл вальяжно поманила Сати зажатым в руке бокалом. Догадываясь, что от неё требуется, рабыня торопливо засеменила к столу на коленях, не желая навлекать на себя гнев хозяев. Абигейл предсказуемо похлопала ладонью по бедру, приговаривая заплетающимся языком: – Иди сюда, я тебе кое-что покажу. Посмотри-ка, что там такое, м? Маленький секретик для шалуньи вроде тебя, – повторяла она, раздвигая перед рабыней бёдра. Под юбкой не оказалось трусов, и лепестки нежных складок вульвы раскрылись перед Сати, обдав характерным запахом. Абигейл пьяно рассмеялась, когда, полностью засунув голову под ткань, секс-игрушка принялась прилежно отлизывать, точно перед ней был самый вкусный на свете десерт. – М-м-м-м, да, вот так, постарайся, чтобы потом всё было чистенько. Сати было отчего-то стыдно, но она прилежно поцеловала каждую складочку, забравшись язычком даже внутрь госпожи и слизывая её соки. Чужие ляжки били ей по ушам, когда Абигейл в экстазе сжималась, вынуждая секс-игрушку натужно сопеть, уткнувшись носом во влажные солоноватые ткани, и обратно рабыня вырвалась осовевшая, полузадохшаяся в чужой промежности. Пока она приходила в себя, лёжа под столом, хозяева успели покинуть помещение. С горечью Сати поняла, что ей забыли снять наручники… В таком положении можно только заползти на кровать и ждать, пока вернётся хозяин, чтобы её оттрахать. Хотя на что она рассчитывала, разве она не является вещью? Нет, что-то было не так, что-то беспокоило её все эти дни, выбивая из колеи… Сати понуро заковыляла по пустынному коридору, когда навстречу вдруг показался слуга. Сердце рабыни взволнованно забилось. – Простите, пожалуйста, вы не могли бы снять с меня наручники? – не зная, откуда набравшись смелости, решительно начала она. – Хозяин забыл, а я у меня свободное время… и… Она смешалась под изумлённым взглядом мужчины, как будто с ним заговорила мебель. – Снять наручники? – Да-да… Господин Саргон обещал, но… – Хмм, – слуга нахмурился. – Послушай, шлюшка, я всё понимаю, но услуга должна быть за услугу. Его взгляд уже оценивающе шарил по фигурке рабыни. – Конечно, что вы хотите? – Послушай, у моего друга прямо сейчас День рождения. Мы все собираемся праздновать. И было бы здорово, если бы в качестве подарка пришла ты и поскакала на нём, м? Мы ему завяжем глаза, будет крутой сюрприз! Ты же знаешь, господин Саргон не разрешает нам пользовать твои пизду и анус. Только ротик. Однако если ты сядешь сама … Ну, что взять с такой поблядушки, как ты? Он тебе ничего не сделает. Но я, конечно, не настаиваю, – добавил слуга, заметив смятение на лице секс-игрушки. – Не хочешь – как хочешь, дожидайся, когда они вернутся. Он было отвернулся, однако Сати поспешно возразила: – Ладно-ладно, я согласна! Тот снисходительно усмехнулся. – Следуй за мной. В общежитии для слуг было шумно. Знаком велев секс-игрушке обождать за дверью столовой, слуга исчез внутри; Сати не могла различить, о чём он говорит, но за стенкою одобрительно засвистели и, выглянув, работник поманил рабыню внутрь. Имениннику, только-только задувшему свечи на торте, уже накинули на глаза шарф, чтобы скрыть сюрприз. Тот порывался было встать, не понимая, что за розыгрыш устроили ему друзья, но те со смехом хватали его за плечи и усаживали обратно, уговаривая, что ему понравится. Наконец, он успокоился, и все с любопытством обернулись к секс-игрушке. Приблизившись как можно тише, Сати опустилась на колени и начала зубами и языком расстёгивать ширинку. Это не составило труда, так как с хозяином она уже многому наловчилась, и, оттянув резинку трусов, принялась посасывать вялый член. Реакция не заставила себя ждать, но и именинник что-то уже заподозрил, пробормотав: “неужели…”. Он уселся поудобнее, приспуская нижнее бельё, и рабыня, широко разведя ноги, насадилась на удобно подставленный для неё член. – О, да, это её пизда! – восхищённо выдохнул именинник, и наблюдающая за соитием компания довольно засмеялась. Всем было интересно смотреть на похотливо и бесстыже прыгающую на залупе секс-игрушку. И, признаться, у многих тоже стало тесновато в штанах. Поэтому, когда, запыхавшись, Сати слезла, кто-то похлопал её по ягодице: – Хорошо, но маловато, не правда ли? – Нет… нет, я думаю, в самый раз… – пролепетала рабыня, пятясь, но её не пустили, схватив за локоть. – Куда это ты? – Подождите… мне же обещали снять наручники! Я хотела телевизор… Она уже сообразила, что это западня, и заранее знала, что проиграет, но всё равно пыталась сопротивляться – неизвестно почему и для чего. – Да зачем тебе эта шняга? Ты же готова отдать всё, что угодно, за возможность лишний разок потрахаться! Смотри, сколько здесь необслуженных членов. – Потому что… потому что я человек! – неожиданно для самой себя воскликнула Сати сквозь слёзы. Шквал разразившегося со всех сторон гогота заставил её съёжиться. – Человек? Серьёзно? Господа, неужели мы так сильно ошибались всё это время? – картинно обратился к друзьям тот слуга, что привёл рабыню. – Нет, правда, давайте проверим. Подозвав несколько приятелей и их подруг, он о чём-то с ними пошептался, и те, заржав, принялись рассказывать остальным. Испуганная рабыня растерянно озиралась, тщетно ища пути к отступлению. Вскоре её, вскрикнувшую, схватили, насильно усадив на стул и здрав ляжки, выставляя на всеобщее обозрение промежность. Тут же рядом в чьих-то руках возник длинный огурец, который зачинщик действа приставил ко влагалищу рабыни. – Извини, что гладкий: пупырчатый тебе, наверное, больше бы понравился? – снисходительно заметил он. Плод начал погружаться в уже растянутое лоно. Сати засучила коленями скорее от безвыходности, нежели от того, что ей было неприятно, однако другие участники держали её крепко. Огурец был большим, поэтому понадобилось время, чтобы затолкать его поглубже, и розовая, уже порядком растянутая дырочка то и дело издавала довольный чмокающий звук, вызывая со всех сторон смешки. Вслед за тем ошарашенную Сати нарядили: натянули трусы, короткую в облипку юбку, даже нашлись бюстгальтер и топ со съёмными лямками, так что их удалось натянуть на пленницу, несмотря на сцеплённые запястья. После этого Сати наконец отпустили, взъерошенную и напуганную. – Смотри, испытание такое: обычный человек не возбудится просто от того, что в его пизде застряла елда. Так что, если ты спокойно попразднуешь вместе с нами, мы тебя через полчасика отпустим. Понимая, в каком жестоком положении оказалась, Сати, тем не менее, села, исполненная решимости выдержать испытание. Она собрала непонятно откуда взявшиеся остатки гордости, и поначалу искренне старалась сосредоточиться на шутках и веселье, но огурец оказался таким длинным, что сильно давил внутри, отвлекая и не давая покоя. Думая, что всё дело в позе, рабыня попробовала было сесть поудобнее, однако, почувствовав на себе пристальный взгляд, готовый изобличить её во лжи, тут же замерла. Как назло, влагалище уже начало истекать соками. Теперь Сати сидела то бледнела, то краснела, чувствуя, как тело предаёт её, и незаметно для себя начиная покачиваться на одном месте. – Эй, Сати, ты что, подрачиваешь? – окликнул её кто-то. Рабыня вздрогнула, вытянувшись и сжав изо всех сил бёдра. Внизу вдруг стало нестерпимо горячо, клитор заныл… – Ах-х-х! М-м-м, я больше не могу! – пленница захныкала, извиваясь и ёрзая. – Я больше не могу! – Ну-ка, покажи, что там у тебя, – слуга подошёл и, грубо прихватив за грудь, которая распирала тесный топ, полез ладонью ей под юбку. – Нет, нет, не надо, пожалуйста, – заскулила Сати. – Я… это была просто глупая шутка, я на самом деле секс-игрушка. Конечно, я секс-игрушка! Почему-то оттого, что её будут щупать одетой, она чувствовала себя ещё более несчастной. Уж лучше быть такой, как прежде: нагой, бесправной, с пирсингом и клеймами на коже, но так хотя бы легче было принимать своё положение. Легче примиряться с тем, что она не человек, ведь в таком случае её не насиловали, а лишь использовали по назначению. – Да? Ну, покажи тогда нам сама. Закусив губу и опустив взгляд, Сати встала коленями на стул и нагнулась. Куцая юбка тут же сморщилась в складках, будто её и не было, открывая на обозрение мокрые от соков трусики. За спиной засвистели. Рабыня всхлипнула, чувствуя, как чужие пальцы елозят по половым губкам, запихивая бельё ещё глубже, чтобы оно как следует пропитались кончой. Затем ткань сильно оттянули в сторону, демонстрируя зрителям налившуюся возбуждением плоть и влажно выпирающий из пизды конец огурца. – Нравится тебе? Крепенький выбрали? – слуга надавил, толкая глубже и вырывая у рабыни похотливый стон. Кто-то подошёл и задрал ей точно так же бюстгальтер с кофтой, высвобождая тяжело заколыхавшуюся грудь. Позорно и неумолимо трусы тоже поползли по бёдрам вниз. Сати задрожала от унижения, понимая, как сейчас выглядит: с разъёбанной дыркой, расхристанная и теряющая самообладание – точно её зажали где-то в тёмном переулке. – Ну что, блядь, всё ещё хочешь посмотреть телевизор? Сати молча помотала головой. А возбуждение уже захлёстывало с головой, убеждая, что растянутое влагалище – это лучшее, что может быть в её жизни. Она невольно подвигала ягодицами, показывая нетерпение. Ей всё равно. Пусть она блядь, лишь бы дали снять хоть ненадолго эту ломку… Ей всё равно. Все засмеялись, и мужчина шлепком согнал её со стула. – Ползи в угол, похотливая сучка. После этого она плохо помнила, что происходило. Знала только, что стоит в какой-то подсобке полураздетая, и локти связаны грубой верёвкой, притягивая её к ручке шкафа, или тяжёлой железной лестнице, или ещё к какой-то мебели, не позволяя особо дёрнуться. Подмышки болят и натирает от впившихся лямок бюстгальтера, но натянуть его обратно на грудь, встопорщившуюся от прохладного воздуха, нет никакой возможности. Она ничего не видит, всклокоченные волосы нависают на лоб, лезут в нос и глаза. Здесь пыльно и тесно, какие-то коробки и старые мётлы колют кожу, и сама она тоже чувствует себя такой же вещью, задвинутой в чулан до поры, до времени. Изредка приоткрывается скрипящая дверь; Сати жмурится от слепящего света, но его быстро закрывает спина гостя и в лицо тычется влажный член. По щеке грубо похлопывают, и рабыня покорно сосёт, чувствуя, как в давно изнывающей пизде тоже включается засунутый туда вибратор. Периодически ей удаётся кончить, так как клиент тоже не прочь растянуть удовольствие, но как бы то ни было, игрушка остаётся в секс-игрушке… такой вот каламбур. Смазка то и дело капает на заманчиво стянутые до середины бёдер трусики. Там её никто не трогает, как и приказывал господин Саргон, зато все вытирают члены и вульвы о её волосы, и они быстро становятся липкими. – Сати, может быть, тебе надоело? Хочешь посмотреть сериалы? Рабыня вздрагивает, связанная, с трудом поводит бёдрами, между которыми так тянет и так горячо: – Нет, я хочу, чтобы мне снова включили, – бормочет она. – Я хочу ещё… Можно подрочить ещё? – Ну, тогда ты знаешь, что делать, поблядушка, – с усмешкой доносится голос и шуршание расстёгиваемой ширинки. Выгодная сделка завершена. Секс-игрушке нравится, когда в её влагалище долбится инструмент, да и держать при этом за щекой залупу – ещё приятнее. Она смутно знает, что не должна была соглашаться на подобное, но уже не может вспомнить, почему. И, как ни странно, из-за того, что забыла причину, ей особенно горько, и слёзы стекают по щекам, но в темноте ни посетителям, ни ей самой их всё равно не видно.