Последний экзамен

      Я стряхнула с волос последние капли воды, кутаясь в мягкий, махровый халат. Тепло разливалось по телу после горячего душа, приятно контрастируя с прохладой комнаты. Настенные часы в ванной показывали 20:30, и я, зевнув, направилась в спальню. Накинув на плечи лёгкий плед, я взяла в руки телефон, который вибрировал на тумбочке. Несмотря на усталость и желание поскорее оказаться под тёплым одеялом, любопытство, словно назойливый комар, жужжало в голове. Я открыла чат с Дашей. Сообщения, словно змеиные укусы, прожгли моё сознание: Дарья Степанова, 19:20 Поделись секретом, как тебе удалось охомутать Глеба?       Слова, наполненные ядом и пренебрежением, вызвали волну резкого раздражения. «Охомутать»? Эта грубая, вульгарная формулировка кольнула прямо в сердце. Мои щёки залились краской, а дыхание участилось. Я невольно вцепилась пальцами в край телефона, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. За первым, словно ледяной душ, последовало второе сообщение: Дарья Степанова, 19:22 Ладно, можешь не отвечать, совет да любовь вам!       Саркастическая любезность ещё больше разозлила меня. Это звучало как издёвка, как плевок в лицо. Она будто специально хотела задеть меня, а потом с циничной улыбкой отступила. Я хотела ответить ей, высказать всё, что накопилось, но, когда открыла её профиль, с горечью поняла, что меня уже удалили из друзей, а отправка сообщений заблокирована. Вот как она уходит от разговора ‒ подло и трусливо.       — Надо будет поговорить с Глебом насчёт неё. И как можно скорее. Пусть не думает, что я буду марионеткой в его прошлых драмах. Это его, блин, прошлое, пусть сам с ним разбирается, — пробурчала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладонь.       Что за чертовщина происходит вообще? С какой целью она мне написала? Выставить меня дурой, которой легко пудрят мозги? Или, может, хотела меня попугать, дать понять, что он до сих пор её, а я так, на одну ночь? И этот Глеб… То на вечеринке для меня песни поёт, глазами сверкает, будто влюбился по уши, а потом, раз ‒ и прощается холодно, как будто ему вообще наплевать! Что, чёрт возьми, с ним происходит?!       Всего неделя! Одна несчастная неделя, а у меня уже голова кругом идёт от этого идиотизма. Ну и дура я, конечно. Как я могла так быстро поверить в этот спектакль, в его якобы чувства? Нет, это не любовь, это какое-то затмение, какой-то временный сбой в программе. И он, как на зло, молчит, ничего не объясняет. Ему, наверное, кажется, что я должна сама догадаться, что у них там за дела. Да пусть идут к чёрту все! И он, и эта Даша.       Я с яростью надавила на кнопку «отписаться», словно это могло что-то изменить. Телефон со стуком отлетел на подушку, как будто понимал моё негодование. Нет, так дело не пойдёт. Завтра я поговорю с Глебом, и он будет мне всё объяснять по пунктам. И пусть только попробует юлить или отмалчиваться. Я не собираюсь играть в эту игру, я хочу знать всю правду, и если окажется, что я зря всё это себе накрутила, то пусть так, но без ответа я это не оставлю. Сна всё равно нет и не будет, пока я не разберусь в этом балагане!

POV Глеб.

      Я провалился в сон, как в густую тёмную пропасть, и сны, как призрачные тени, начали играть в моём воображении. В этот раз мои сновидения были странными и тревожными, словно калейдоскоп перевёрнутых образов. Но вдруг, словно луч света, пробившийся сквозь тьму, возникла она. Ася. Её образ был таким чётким и реальным, что казалось, я действительно нахожусь рядом с ней. И сон приобрёл совершенно другое направление, наполненное чувственностью и страстью, от которых по всему телу пробежала волна мурашек.       В моём сне мы стояли очень близко друг к другу, я чувствовал её тепло, как лёгкое прикосновение летнего ветра. Её глаза, такие глубокие и тёмные, манили меня, как бездонный омут, и я не мог отвести от них взгляд. Наши губы встретились в страстном поцелуе, который заставил меня забыть обо всём на свете. Это было словно взрыв эмоций, сносящий все преграды.       — Я хочу тебя, — сказал я, мой голос был тихим и хриплым, пропитанным желанием. Внутри меня горел огонь, который невозможно было погасить.       — И я тебя, — прошептала Ася в ответ, её голос был нежным, словно шёпот ветра, и в то же время наполненным такой же страстью, как и мой. Её слова были музыкой для моих ушей, словно подтверждение моих самых сокровенных желаний.       Но из моего сна, словно из мира волшебства, меня выдернул грубый голос Руслана, вернув меня в серую реальность.       — Глеб, проснись! — крикнул Руслан, его голос, как обычно, резал тишину, словно неровный клинок.       — А… что? — сонно пробормотал я, пытаясь ухватиться за ускользающие нити сновидения, вкус поцелуя Аси ещё чувствовался на губах.       — Хватит спать, на часах уже пол девятого, — Руслан стоял в дверях, подперев косяк плечом, с видом человека, привыкшего к моей непунктуальности. Его светлые волосы, обычно взъерошенные, казались немного прилизанными после душа.       — Бля… надо же ещё домашку делать, — я застонал, осознавая, что волшебство ночи закончилось, и теперь меня ждут формулы и параграфы.       — Ага. Как прошла встреча? — Руслан скрестил руки на груди, в его глазах мелькнуло любопытство.       — Знаешь, вполне себе неплохо, — я поднялся с кровати, потирая глаза, пытаясь прогнать остатки сна.       — Поподробнее, — Руслан нахмурился, его любопытство переросло в заинтересованность.       — Короче, с Дашей покончено раз и навсегда, — я выдохнул, сбрасывая груз прошлых отношений, словно избавляясь от цепей.       — Ого! Неожиданная новость, — Руслан удивлённо поднял брови, но в его взгляде мелькнула едва заметная улыбка.       — Да, теперь в моём сердце только Ася, — я улыбнулся, вспоминая её лучистый взгляд и милую улыбку. Мои чувства к ней были чем-то большим, чем просто влюблённость.       — Ну и хорошо, что у тебя с Дашей ничего опять не будет, а то она мне с первого класса ещё не нравилась, — Руслан фыркнул, подтверждая мои мысли о том, что Даша никогда не была мне парой.       — Да уж… — я согласился, чувствуя прилив благодарности к другу за его поддержку.       Руслан ушёл, оставив меня наедине с мыслями о Асе и предстоящем домашнем задании. Я сел за стол, подтянув к себе учебники, и принялся за работу, отвлекаясь лишь на секундные мечтания. Спустя час, я отложил ручку, чувствуя, как усталость накатывает волной. После я сходил в душ, смывая с себя остатки сна и дневной суеты, и где-то в десять лёг спать, надеясь увидеть Асю во сне снова.

POV Ася.

      Утро. Всё как обычно, но для меня ‒ чертовски неправильно. Сон словно песок сквозь пальцы ускользнул, оставив лишь липкое ощущение усталости и раздражения. В школу я шла одна, волоча ноги и поправляя сползающий с плеча рюкзак. Придя, меня встретила Соня, её лицо, как всегда, светилось утренней бодростью, от чего меня чуть не передёрнуло. Мы пошли в раздевалку, где запах пыли и потных курток усилил моё и без того паршивое настроение. Спустя время подошёл и Руслан, его вечно беспечная улыбка почему-то показалась мне сейчас особенно раздражающей.       — У нас первым химия ведь? — спросил Руслан, словно этот вопрос требовал особенного размышления, а не являлся очевидным фактом.       — Пора бы запомнить расписание, — резко отрезала я, и голос мой прозвучал грубее, чем я планировала. Мой взгляд был колючим, не терпящим возражений.       — Ась, всё хорошо? — Соня удивлённо посмотрела на меня, её глаза были полны беспокойства.       — Да зашибись! — огрызнулась я, сарказм пропитал каждое слово. Мои пальцы нервно теребили молнию на куртке. Я чувствовала, как напряжение нарастает с каждой секундой.       Мы переоделись и, стараясь не задеть никого, пошли в класс. Свет из окон, бьющий прямо в глаза, казался невыносимо ярким. За пять минут до звонка пришёл Глеб, его жизнерадостное «привет» резануло по моим ушам, как наждачная бумага. Я с силой откинулась на стул, стараясь взять себя в руки, но раздражение, словно змея, свернулось клубком в груди.       Все уроки проходили как в тумане, словно кто-то выкрутил звук до минимума, оставив лишь нудный гул и монотонный голос учителя. Я не выспалась, и в висках противно пульсировало, отчего малейший раздражитель вызывал острое желание забиться в угол и никого не видеть.       После этой бесконечной тягомотины учебный день наконец-то закончился. Соня, Глеб, Руслан, Вика и Вова, как стайка провинившихся воробьёв, остались переписывать алгебру. Кажется, только им и удавалось разнообразить этот скучный день. На их лицах явно читалось страдание от содеянного на самостоятельной, где все дружно словили двойки. Даже их мучения не могли вывести меня из этого оцепенения. Мне просто хотелось поскорее вернуться домой, зарыться в одеяло и проспать остаток этого кошмарного дня.       Я стояла и собиралась домой, как вдруг увидела, как к нам в школу заходит парень, словно сошедший с обложки панк-рок альбома: с выбритыми висками и торчащим кверху ярко-зелёным ирокезом, который, казалось, мог бы проткнуть потолок. Его бледное лицо с тонкими, выразительными чертами, контрастировало с чёрной кожаной курткой, которая выглядела так, будто пережила не одну битву в слэме. Взгляд парня, направленный куда-то в сторону, был одновременно отстранённым и пронзительным. За ним, с лёгкой грацией, шла девушка с длинными, словно сахарная вата, волнистыми розовыми волосами. Её глаза, тёмные и выразительные, смотрели с едва заметной усмешкой, а на щеках играл нежный румянец. На ней была серая джинсовая куртка с потрёпанными краями, белая рубашка и короткая юбка, обнажающая стройные ноги в чёрных ботинках. Каждый её жест был уверенным, и мне показалось, что она чувствует себя выше окружающих.       Они надвигались на меня, словно два хищника, учуявших добычу. Сердце пропустило удар, а ладони предательски вспотели.       — Привет, не подскажешь, как можно найти Крокуса? — спросила девушка с розовыми волосами, подойдя слишком близко. В её голосе звучала снисходительность, как будто я была её личным информационным справочником. Она окинула меня оценивающим взглядом, от которого стало неловко, словно я была каким-то экспонатом под микроскопом.       — Кого? — я действительно впервые слышала это имя, и оно резануло слух своей необычностью.       — Слышь, либо ты сейчас скажешь где он, либо тебе будет очень плохо, — прорычал парень с зелёным ирокезом, нависая надо мной. Его глаза лихорадочно блестели, а на лице играла нервная, почти безумная ухмылка. Он резко схватил меня за запястье, сжав так сильно, что я невольно вскрикнула от боли. Его пальцы впились в кожу.       На мгновение меня сковал ужас. Сердце бешено колотилось, а в горле пересохло. Я стояла, как вкопанная, не зная, что делать, и в полной растерянности таращилась на безумные глаза парня. И тут ко мне на спасение, словно рыцарь в сияющих доспехах, подбежал Глеб. Он с силой оттолкнул руку с моего запястья, освободив от жёсткой хватки. Я юркнула за спину Глеба, ища защиты.       — Кристина, Дэн, что вы тут делаете? — удивлённо спросил Глеб, с недоумением глядя на незваных гостей.       — О, малой, нам нужен Вовчик, — сказал парень с ирокезом, растягивая губы в жуткой ухмылке, от которой меня передёрнуло.       — Зачем? Он вам всё сказал же, — Глеб нахмурил брови, явно не понимая цели их визита.       Я стояла, крепко прижавшись к спине Глеба, и пыталась собрать обрывки информации в единую картину. Что за Крокус? Почему его ищут? Как он вообще связан с Вовой? И почему этот Дэн так странно себя ведёт? ‒ вопросы множились в моей голове, словно сорняки. И, о Боги, словно услышав мои мысли, появился Вова.       — Опа, какого хуя вы тут делаете? Я вам всё сказал, особенно тебе, Дэн, — объявил Вова, смерив парня с ирокезом мрачным взглядом.       — Выйдем? — прошипел Дэн, его глаза загорелись ещё сильнее. Казалось, что он готов наброситься на Вову прямо сейчас.       — Нет, отстань от меня и моих друзей! — твёрдо заявил Вова, встав передо мной и Глебом, словно защищая нас от опасности.       Тут же, словно услышав шум, подошли Соня, Вика и Руслан.       — Вы чё тут делаете? — удивлённо спросила Вика, с любопытством разглядывая нежданных гостей.       — Лан, поговорим, когда ты будешь один, — Дэн явно не собирался продолжать разговор в присутствии свидетелей. — Пошли, Крис, — дёрнув за рукав розоволосую девушку, он развернулся и ушёл, словно этот разговор его утомил. Кристина недовольно скривилась, ещё раз окинула меня презрительным взглядом, и, высокомерно вскинув голову, последовала за ним.       — Вов, чё они хотели? — спросил Руслан, нарушив повисшую в воздухе тишину. Его голос звучал напряжённо, выдавая скрытое беспокойство.       — А ты как будто не знаешь, — резко огрызнулся Вова, его взгляд был мрачным и отстранённым. Он явно не хотел обсуждать случившееся, как будто это было что-то болезненное для него.       — Ребят, всё нормально? — поинтересовалась Соня, её голос был наполнен тревогой. Она окинула всех нас внимательным взглядом, пытаясь оценить наше состояние.       — Вполне, — отмахнулся Вова, его слова прозвучали как отговорка. Было очевидно, что он стремился как можно быстрее завершить этот разговор.       Я же стояла, словно громом поражённая. Вся эта ситуация была настолько сюрреалистичной и непонятной, что я чувствовала себя героиней какого-то дурацкого фильма. «Что это вообще было? Кто эти люди? И что, чёрт возьми, они хотели от Вовы?» ‒ эти вопросы роились в моей голове, не давая покоя. Я была в полнейшем шоке от происходящего. Сердце колотилось, как испуганная птица, а по телу бегали мурашки, как от ледяного душа.       — Давайте домой собираться, — сказал Вова, резко развернувшись. Его тон был таким, будто он отдавал приказ, не терпящий возражений. Он явно хотел сбежать от этого разговора, от этой неприятной ситуации.       Мы все молча, словно повинуясь негласному приказу, начали собираться. Я натянула куртку, стараясь скрыть дрожь, и надвинула капюшон на голову, желая хоть немного укрыться от этого безумия. Мы вышли из школы, каждый погружённый в свои мысли. Я ощущала себя как на минном поле, не понимая, что происходит и чего ожидать дальше. Всё это казалось таким странным и пугающим, что я невольно начала оглядываться, ожидая увидеть того безумного парня с ирокезом и его высокомерную спутницу.       «Что же будет дальше?» — проскочило в голове, и от этого вопроса на душе стало ещё тревожнее.       — Глеб, ты Асю проводить не хочешь? — вдруг спросил Руслан, его голос звучал как будто из далека, отрывая меня от мрачных мыслей.       Глеб, до этого момента отстранённо смотревший в сторону, резко повернул голову, его серо-голубые глаза встретились с моими, и на мгновение в них мелькнуло какое-то замешательство. Он опустил взгляд и, словно под тяжестью внезапно свалившегося на него внимания, проговорил с лёгкой нерешительностью:       — Ну… если, конечно, она не против…       Его слова прозвучали тихо, почти неуверенно, и я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец.       — Не против… — сказала я, стараясь не выдать своего волнения, но голос всё равно дрогнул. Я опустила взгляд, чтобы не встречаться с его глазами, чувствуя, как нарастает смущение.       — Ну и хорошо, — с каким-то облегчением произнёс Руслан, словно это решение сняло с него часть ответственности за происходящее. Он махнул рукой в сторону, призывая нас к действию.       Я поспешно попрощалась со всеми, пробормотав что-то невнятное, и, стараясь не смотреть ни на кого, направилась в сторону выхода со школьной территории. Глеб шагнул рядом со мной, и я ощутила тепло его присутствия. Мы направились в сторону моего дома, и тишина между нами стала почти ощутимой. Каждый шаг по тротуару казался мне слишком громким, как будто мир вокруг нас замер, ожидая, что произойдёт дальше. Я чувствовала, как сердце стучит в груди, а мысли путались в голове, словно осенние листья в вихре ветра.       — Ты, наверное, была сегодня немного в шоке… — вдруг заговорил Глеб, его голос прозвучал тише обычного, как будто он сам не до конца уверен в своих словах. Он опустил голову, засунув руки в карманы куртки, словно пытаясь спрятаться от моего взгляда.       Я не сдержала горькую усмешку, отчаянно желая развеять эту тишину, которая меня душила.       — Немного в шоке?! Да, я в ахуе была! — резко бросила я, отчего он вздрогнул. — Кто эти люди? Что они вообще хотели? И почему они назвали Вову ‒ Крокусом? — мой голос дрожал от растерянности и испуга. Я до сих пор не могла переварить всё, что произошло.       Глеб на мгновение замялся, его серо-голубые глаза метались по земле, словно он искал там ответ.       — Извини, но я пока что не могу об этом тебе рассказать… — произнёс он наконец, и в его голосе послышалась нотка сожаления.       Я вздохнула, чувствуя, как внутри меня нарастает волна разочарования.       — Хорошо. Может, тогда о Даше поговорим? — решила я наконец-то поднять эту тему, из-за которой не спала всю ночь. Сердце колотилось в ожидании его реакции.       — А зачем о ней говорить? — Глеб приподнял бровь, и я заметила, как его лицо слегка напряглось.       — Она мне вчера написала! Зачем она пишет мне с двусмысленными намёками? — мой голос сорвался на крик, в котором были отчаяние и обида. Я всю ночь мучилась, прокручивая её слова и пытаясь понять их значение. — Ты снова с ней вместе?       Глеб нахмурился, отчего на переносице образовалась глубокая складка.       — Нет, я давно с ней расстался. Я не знаю зачем она тебе написала. У неё свои тараканы в голове, — его тон был холодным и безразличным, словно он говорил о чём-то совершенно неважном.       Я остановилась, и Глеб сделал то же самое, повернувшись ко мне. Мой взгляд впился в его глаза, пытаясь найти ответы.       — Глеб, скажи честно: что между нами? — мой голос звучал тихо, но твёрдо, как будто я ставила ультиматум. Я уже устала от этой неопределённости. Хотелось конкретики, ответов, а не намёков и недосказанности.       Он несколько секунд смотрел на меня, а потом опустил глаза, словно не зная, как ответить. Его плечи опустились, и он выглядел каким-то потерянным.       — Ась… Я не знаю… — его слова прозвучали с лёгким отчаянием.       — Я хочу какой-то определённости, Глеб, — мой голос дрожал, и я чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.       Мы уже были у моего дома. Фасад дома, казался унылым и серым в тусклом свете уличных фонарей.       — Ты мне нравишься… — тихо пробормотал Глеб, отводя взгляд куда-то в сторону. Его лицо покраснело, и он выглядел очень смущённым.       Я не знала, что сказать. Его слова, произнесённые так тихо и нерешительно, вызвали во мне противоречивые чувства.       — Глеб… — я хотела что-то добавить, но не смогла подобрать нужных слов.       — Ась, мне домой надо. Увидимся завтра, — Глеб быстро развернулся и почти побежал в сторону своего дома. Я смотрела ему вслед, чувствуя нарастающую внутри опустошённость.       Я медленно зашла в подъезд. Холодный воздух окутал меня, как только я переступила порог. Опустившись на пол у стены, я скатилась вниз, обхватив колени руками. Я чувствовала себя маленькой и потерянной.       — Какая же я всё-таки дура… — прошептала я в пустоту, прижимаясь щекой к холодной стене.

POV Глеб.

      Я вошёл в квартиру, ощущая, как тяжесть прожитого дня придавила меня к земле. Скинув рюкзак на пол, я без сил опустился на продавленный диван. Пружины под тонким покрывалом жалобно заскрипели, словно вторя моему усталому вздоху. Полумрак комнаты давил на меня, и я прикрыл глаза, стараясь удержать ускользающие обрывки мыслей.       — Вов, — мой голос, пропитанный усталостью и раздражением, прорезал тишину, — ты чё не поговорил с Дэном до того, как мы перешли в другую школу? — я повернулся к Вове, сидящему в кресле напротив, и заметил, как он дёрнулся от моего резкого тона. Его обычно беззаботное лицо было сейчас задумчивым и каким-то потерянным.       — Поговорил, только он, видать, не понял, — пробормотал он, избегая моего взгляда.       Вика, сидевшая на краешке дивана, вжалась в подушку, её глаза, обычно полные задора, сейчас были полны тревоги.       — Ты хоть понимаешь, что всё может опять повториться? — её голос звучал сдавленно, с нотками паники. Она нервно теребила край футболки, ожидая ответа.       — Да всё будет нормально, — спокойно ответил Вова, хотя в его глазах мелькнула тень неуверенности. Он откинулся на спинку кресла, словно пытаясь казаться расслабленным.       — А мне так не кажется! — Вика вскочила с дивана, её голос сорвался на крик, в котором слышались одновременно страх и отчаяние. Волосы разметались, а в глазах блестели слёзы.       — Успокойся, — Руслан, до этого молча наблюдавший за нами, вздохнул и устало потёр глаза. Он откинулся на спинку стула, и в его взгляде читалась явная утомлённость от всего происходящего. Его обычно спокойный голос был полон безысходности.       — Да идите вы! — Вика резко развернулась и, не говоря больше ни слова, рывком вышла из комнаты, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в окнах.       Что ж, не всё так и просто… Внутри всё сжалось от ощущения надвигающейся бури.       — Ася не спрашивала ничего про случившееся? — спросил Вова, обращаясь ко мне, и я уловил в его голосе напряжение. Он пристально смотрел на меня, словно от моего ответа зависело многое.       — Ну спросила, типа, что это были за люди, а я сказал, что не могу ей об этом рассказать, — ответил я, стараясь говорить, как можно более обыденно, хотя внутри меня бушевал ураган эмоций.       — Ну и молодец, ей об этом не стоит знать, — сказал Вова, облегчённо вздохнув. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, словно пытался уйти от всего происходящего.       Я почувствовал, как усталость и бессилие окончательно накрыли меня. Не говоря ни слова, я поднялся с дивана и, переставляя ноги, словно они были налиты свинцом, поплёлся в свою комнату, мечтая только о том, чтобы провалиться в глубокий сон и забыть обо всём.