Красная нить судьбы. Часть 1. Теперь мы вместе!

             Лаимм нежился в постельке. Под пушистым одеялом было тепло, да так, что вылезать не хотелось. Он бы и продолжил сопеть в обе дырочки, если бы не… Со стороны входной двери раздался такой грохот, что он слетел с кровати, спросонья озираясь по сторонам. От испуга сердце в груди зачастило рваным резким ритмом. Немного придя в себя, он прислушался к звону посуды и матам демона. Поправив футболку, Лаимм поплёлся на шум.       — Что стряслось? — Лаимм испуганно выпучил глаза на без остановки матерящегося Хестана.       — Хотел тебе завтрак приготовить, — отозвался тот и запнул какой-то осколок обратно в кухню. — Не вышло! Весь дом, наверное, поднял.       Ничего не понимая, Лаимм прошлёпал ближе к проёму, и его глаза округлились ещё больше: висящие на стене ящики рухнули, а следом разлетелось на куски и всё их содержимое. Пострадали и нижние тумбы, и стоящая на них кухонная утварь, включая бытовую технику... и раковина, и плита. Казалось, легче назвать уцелевшее, чем перечислять побитое.       А пока Лаимм пялился на погром, Хестан успел попялиться на его голые ноги. Аппетитные ножки с пухленькими ляжками, от вида которых просыпалось желание сделать из их обладателя далматинца — наставить засосов. Хестан отклонился чуть назад. Губы раздвинулись в хищном оскале: попец у лесного что надо. Хотя из-за футболки нормально не рассмотреть. Но он определённо объёмный.       — Ты на меня пялишься? — поинтересовался Лаимм, скрестив руки на груди и повернувшись к Хестану.       — Жопец у тебя шикарный! — отозвался тот, показывая большие пальцы. — Даром, что в пупок мне дышишь. Хотя удобно… — от вида разгорающегося в глазах Лаимма света он притих и нервно кашлянул.       — Ну же, я внимательно слушаю, — проворковал Лаимм голосом гарпии, — чего там с моим ростом удобно?       — Не-не-не, — Хестан, поздно вспомнив, что про рост лучше не шутить, замотал головой. — Прости! Глупость ляпнул!       — А, вообще, — Лаимм упёр руки в бока, — я сам умею готовить!       — Круто! А я не особо! Успехов! Я на работу! — Хестан подхватил пиджак и ломанулся на выход, оставив ошарашенного его поведением Лаимма одного.       Эльф пребывал в прострации. Ходя из комнаты в комнату, дивился устроенному срачу. Он, конечно, тоже, бывало, ленился, но никогда не запускал свой дом до такого. Ни разу. А тут, ходи не ходи, понимаешь, что нужно браться за уборку, но вот с чего начать, вопрос сложный. Ещё раз осмотрев завалы одежды, Лаимм решил внять просьбе хозяина дома и взяться за стирку. Главное, чтобы стиральная машинка была в исправном состоянии. И, если она работает, можно сразу начинать молиться на неё, ибо работёнки привалит немало…       Переодеваться Лаимм не стал, правильно рассудив, что и своё нужно постирать, хотя футболка на нём была тоже далеко не чистой, потом хозяина от неё пахло будь здоров. Дело в другом: запах Лаимму нравился, чему он не был нисколько удивлён…       Лаимм — лесной эльф. И жил в деревенской глуши. И продолжал бы жить, если бы внутри не расцвело что-то непонятное и не дало ему волшебного пендаля, отчего он с диким испуганным воплем свалился в портал. Ну или — как говорили местные — дверь в другое место. Дверь не дверь, а Лаимм со страху чуть Великому Лесному Духу душу не отдал. Очнулся непонятно где, весь в грязи, холодно, голодно и ужас душит. Если бы не странный порыв, похожий на зов, он бы, наверное, так на месте сидеть и остался. Но появилась бабочка с алыми крылышками, которая к дому Хестана и привела. Чудеса… Как всё это объяснить Хестану? Демону! Он просто не поверит…       Раскладывая грязную одежду по кучкам, он всё пытался придумать, что же сказать Хестану. Насколько он застрял у него? Что-то внутри подсказывало, что навсегда… Издав тихий вздох, Лаимм оглядел красивую белую… когда-то белую ванную комнату с огромной ванной возле стены и десятком широких тумб, над которыми по всей длине стены шло зеркало. За ванной небольшое ограждение из полупрозрачной матовой стенки, где виднелись бельевые верёвки. Почти возле самого входа небольшое углубление в полу, огороженное решётчатой перегородкой — душевая кабинка. Немного странная планировка. Напротив ванной большая стиральная машинка. Вся в пыли…       — Свинья! — в сердцах выругался Лаимм.       К его счастью, стиральная машинка работала. Засовывая белые рубашки, коих набрался целый таз, Лаимм мысленно выстраивал план действий. Само собой, за один день везде и всё он убрать не сумеет. Тем более такой срач придётся разгребать неделю, а то и не одну. А ещё и с кухней беда. Он даже удивился, что Хестан с таким наплевательским отношением просто слинял на работу. Неужели его нисколько не волнует, что он раздолбал её? Это же столько денег! Жалко ведь! Лаимм осёкся и тихо выдохнул: зачем считать чужие деньги? Тем более если учесть, в каком районе и доме Хестан живёт, то ничего удивительного. Он глянул на рубашки в машинке, сунул в неё голову и… вдохнул полной грудью. Одежда весьма сильно пахла потом Хестана…       — Дурак! — Лаимм, вынырнув из машинки, огляделся по сторонам и смущённо кашлянул.       Было несколько стыдно за такое поведение, но ничего поделать он не мог. Эти рубашки эльф вытащил из шкафа. Сначала не хотел шарить, но когда понял, что без этого не получится, сунул нос, повздыхал, что Хестан грязную одежду скидал на полки, и выгреб всё в таз. Но запах этого демона просто сводил с ума. От его силы начинало трепетать всё тело. Вот что значит истинный доминант.       Заполненная до отказа машинка загудела, и Лаимм принялся оглядываться. На глаза попадались только немалые кучи одежды, половину из которой он отсортировал с пометкой «на выброс». Некоторые и правда было проще выкинуть, чем отстирывать. Хотя всё равно без ведома Хестана он этого делать не собирался, вдруг в тех кучах какая-то очень важная сердцу тряпка… Как бы не получить ещё за это.       Пока одежда каталась и мылась, Лаимм устроил рейд по тумбам. Пустым. Почти. Столько просроченных шампуней он никогда в жизни не видел. Сложил всё в отдельную коробку и поставил возле входа. Пришлось ещё две коробки искать. А следом и пакет… Еле как среди всего этого нашёл средства для чистки раковин и ванны. Залил ими все тумбы, ванну и, пока средство разъедало пятна, извлёк с полки грязнющее ведро и набрал воды. Он даже не стал задумываться, что вообще с этим ведром делали.       — Помойка… — Лаимм раздражённо скрипнул зубами, шлёпнул мокрой тряпкой об пол и обвёл ванную суровым взглядом. — Берегись грязь! Воин со шваброй смоет тебя в унитаз! А после и его помоет…       Хихикнув, он добавил в воду моющего средства, плеснув от души, и принялся водить по кафелю, с интересом наблюдая, как тот меняет цвет с желтовато-серого на бледно зелёный со светлыми разводами.       — Великий Лесной Дух, дай мне терпения. И сил. Сил вне очереди! И побольше. — Повздыхав над своей незавидной участью, он принялся активно шоркать пол. Вспомнил, что и стены надо будет отмывать, и тихо застонал.       Раздалось громкое пиликанье, оповещающее, что стирка подошла к концу. Лаимм кинулся к ней, на ходу откидывая швабру. День только начался, а руки уже гудели. Пол отчасти был отмыт, остались места, заваленные одеждой. Наскоро вывалив постиранное в чистый таз, Лаимм первым делом снова загрузил машинку, запустил и только потом принялся развешивать. Рядом с машинкой хитро спрятались короткие верёвки для сушки, на которые он наткнулся случайно, подумав, что странный выступ — это что-то вроде полочки, однако в попытках разобраться он нашёл несколько кнопочек, которые открывали две крышки, между которыми висели верёвки. Рубашки пришлось сворачивать вдвое, чтобы вместить их все на одну из четырёх верёвок, но это лучше, чем занимать ими длинные и более прочные, — туда Лаимм задумал развесить постельное бельё.       Закончив с этим, Лаимм вернулся к тумбам. И снова принялся тихо материться. Почти все белые пятна, судя по всему, от зубной пасты, оттёрлись, но над некоторыми пришлось потрудиться. Поверхность оказалась сделана под мрамор песочного цвета. Смотрелось красиво. Особенно, когда все пятна были отмыты.       С зеркалами и смех и грех. То, как их мыли, — это просто что-то с чем-то. Получились этакие иллюминаторы. Лаимм сначала расхохотался, потом чуть ли не расплакался, ибо основное пришлось драить ему. Так же смешно получилось и с ванной: когда он принялся её мыть, то был уверен, что она белая, но в итоге оказалась бледно-зелёной. А он с такой неистовостью её тёр, думая, что это просто такая грязь. К середине дня руки отказывались работать.       Как он ни пытался, но в этот день больше ни к чему не притронулся. Стирку так и не закончил, ибо верёвки для белья закончились, как и порошок. И сколько бы он не рылся по чистым сверкающим тумбам, никакой замены не нашёл. Единственное, на что его ещё хватило, — это подсобрать мусор и рассортировать его. Поэтому в коридоре царил относительный порядок, но коробок и пакетов в нём ощутимо прибавилось.       Самым противным оказалось полное отсутствие еды. Ту пиццу, что он нашёл, пришлось выкинуть из-за плесени. И сидеть целый день на воде оказалось не очень приятным явлением. После такой работы поесть хотелось соответственно. Ближе к вечеру он просто уполз обратно в комнату, зарылся под одеяло и засопел.       Никогда ещё Хестан с таким рвением не спешил домой. Он даже не всю работу сделал, наплевав на неё. В квартиру он ворвался вихрем и сразу замер, придирчиво осматривая коридор. На его взгляд, особенно после реального бардака, здесь царили чистота и порядок, хотя всё, что Лаимм сделал — это переставил мусор, подмёл и подтёр пол и вытер пыль. Хестану и этого хватило с лихвой. Потирая руки от предвкушения, он мельком глянул на горы коробок и процокал в ванную, охнув от ударившей в глаза белизны.       — Ага, так ты зелёная, — задумчиво протянул он, разглядывая чистую ванну. — Похоже, Всевышние ниспослали мне добрую фею…       Посмеявшись над этим, Хестан прошёл в комнату. Понаблюдав за сладко посапывающим Лаиммом, он принялся его будить: надо бы и накормить за такую плодотворную работу.       — Фейка, просыпайся! Я тебе еду принёс! — Посмеиваясь, сказал Хестан, принявшись шуршать пакетами с пиццей и гамбургерами.       — Хочу супик, — сонно пробормотал Лаимм, нехотя садясь.       — Ну, с этим придётся подождать, пока я не разберусь с кухней.       — Дубина, зачем ты её ломал? Я бы сейчас приготовил чего-нибудь вкусного.       — Знаешь, если уж по-честному, я бы тоже от домашней готовки не отказался.       — Дубина, — проворчал Лаимм и уставился на пиццу с грибами. — Я только сегодня недоеденную из холодильника выкинул, вся плесенью покрылась. А ещё у нас порошок кончился, мне стираться нечем. И я выставил кучу просроченного шампуня. И гели для душа. А куда столько мочалок?       — Пожалуйста, — тихо взмолился Хестан, — просто кушай.       — Я тебе врежу сейчас!       — За что?!       — Между прочим, я без рук чуть не остался, пока всё это драил!       — За что тебе большое демонское спасибо! И пицца.       — А лучше бы супик, — Лаимм насупился и с явным нежеланием принялся грызть предложенную еду.       — Прекрасно понимаю твоё недовольство, но пока выбора нет, — Хестан пожал плечами. — А ты молодец, столько всего успел сделать.       — Будь я сытый, сделал бы больше, — с набитым ртом пробубнил Лаимм. — Ты свинья! Так дом запустить! — начал причитать он.       Хестан слушал молча. Его немного забавляла сложившаяся ситуация. Какой-то незнакомец вылизал до блеска его ванную, в ближайшее время доберётся и до остальных комнат. Обидно, что с кухней так вышло, Хестан домашнюю еду любил. Даже азарт проснулся. Насчёт умения Лаимма готовить. Было бы здорово снова окунуться в домашний уют и тепло. А не возвращаться в помойку. Квартира с каждым возвращением казалась ему всё менее привлекательной, и даже не из-за бардака, а от того, что было тихо и одиноко. Приходить в пустоту, где тебя никто не ждёт…       Глянув на бурчащего юнца, Хестан, изловчившись, сунул ему в рот свой кусок, а тот откусил, зыркнул хмуро и всё равно бухтит. Хестан понимал, что долго Лаимм молчать не будет и всё равно расскажет, откуда он пришёл. Задавать слишком много вопросов он пока не решался, боясь спугнуть или задеть какую-то больную тему. Но не просто же так он тут объявился. Ещё и прождал в подъезде весь день.       — А ты что любишь? — неожиданно спросил Лаимм.       — Пирожки, — с ходу выпалил Хестан, он про это ещё толком подумать не успел, а уже сказал. — С мясом которые. Сочные такие. А ещё рыбные пироги. — Он покосился на задумавшегося Лаимма и завалился спиной на его вытянутые под одеялом ноги.       — Не лежи так, подавишься, — Лаимм ткнул его пальцем в щёку. — Пирожки? Легко! Фаршик накрутил, специй кинул и в духовку. А вот с рыбкой… — он задумался, — смотря какая рыбка. Там косточки эти противные. Поэтому я рыбу не очень... Плов!       — С мясом? — спросил Хестан, подозрительно сощурившись.       — Конечно, — рассмеялся Лаимм. — Кислые щи.       — М… лучше борщец.       — Мяско на сковородке?       — Лучше курицу в пакете.       — Если в пакете, она очень сочная получается, — закивал Лаимм. — Макароны?       — Не люблю, но для разнообразия можно.       — Котлетки!       — С пюрехой.       — Селёдку?       — Лучше просто котлеты.       — Рыбные?       — Главное, чтобы сочные.       Парни замолчали, переглянулись и принялись хохотать. Было такое чувство, что познакомились они не вчера, а лет двадцать назад, как минимум. Общение, хоть и было странным, но складывалось легко. Не было какого-то напряга и желания помалкивать, чтобы не сболтнуть лишнего.       — Всё! — Лаимм  похлопал Хестана по торсу. — Топай мыться. Только вещи не перемешай, я там разложил по кучкам, как нужно. А ещё я не нашёл гладильную доску и утюг.       — Они где-то вот тут, — отозвался Хестан, обводя комнату пристальным взглядом, словно от этого искомые предметы вылезут сами.       — А ещё мне бельевых верёвок не хватило.       — Про порошок я тоже помню, — хохотнул Хестан. — Ладно, — он поднялся с места, — ешь, а я пошёл мыться в нормальной чистой ванне. Зелёного цвета!       Лаимм, чтобы не начать ворчать или, того хуже, материться, напихал полный рот и уставился на Хестана сердитым взглядом, и тот поспешил ретироваться подальше. Настроение у него поднималось всё выше и выше. Давно забытое чувство теплоты постепенно заполняло его. Не раздражал и не злил даже тот факт, что малознакомый парнишка ругает и отчитывает взрослого демона. Хестан не смог сдержать широкой довольной улыбки.