Красная нить судьбы. Часть 1. Теперь мы вместе!

             Издав тихий стон от боли в каждой клеточке тела, — особенно в заднице и животе, — Лаимм осторожно высунул лицо из-под одеяла и сжал его под подбородком — лежал на животе. Повыглядывав, он тихо и с нотками удивления пробормотал:       — Я живой, что ли?       Почуяв шевеление рядом, он снова спрятался под одеяло и мелко задрожал. Сидящий подле него Хестан поднялся на ноги, сходил за стаканом воды и, сев обратно, потыкал им в голову Лаимма. А тот как сидел в своём укрытии, так и не пошевелился.       — Изнасилую, — пригрозил Хестан.       Обиженно сопя и через силу, Лаимм сел, взял стакан и громко хлюпая начал пить. Сюрпает и на Хестана косится. А тот достал пульт от телевизора и тыкает по кнопочкам, каналы переключает. Допив, Лаимм надулся ещё обиженней, кинул стакан тому на ноги и спрятался обратно.       Лаимм всё лежал и ждал, когда же Хестан начнёт извиняться за своё поведение. Но тот просто смотрел телик, явно и не думая ничего говорить. Лаимма это не обижало. Это начинало дико злить. И от переполняющей его ярости начал желудок узлом вязаться. Несмотря на его дар, сейчас он был бесполезен. Истерзанное тело жаждало отдыха. А ещё бы не отказалось от тёплого душа. И чтобы не трогали. Ближайшие лет сто. А лучше двести.       — Чего на тебя нашло? — пробубнил Лаимм.       Нахмурившись, Хестан сдёрнул с него одеяло и, не дав и секунды на раздумье, дёрнул на себя и, посадив на колени спиной к себе, впился грубоватым поцелуем, который медленно ослабевал, становясь более нежным и чутким. Такое Лаимму нравилось больше. Руки за животик обнимают очень бережно. Язык в рот пихать не спешит, хотя чувствуется, что не отказался бы. Правда, опять напугал. И Лаимм струхнул ещё больше, когда Хестан осторожно раздвинул ему ноги и начал ласкать анус, поглаживая его пальцем.       Томно и прерывисто выдохнув, Лаимм прогнулся в спине. В попке чувствовалась пульсация, увлажнялись стенки, и только жутко болящая «жемчужинка» не давала покоя. Хестан ничего не предпринимал, он продолжал поглаживать анус и нежно целовать плечо и шею Лаимма, вызывая нежный трепет.       Когда влаги на пальце скопилось достаточно, Хестан, всё также не торопясь, ввёл его на одну фалангу и практически сразу вынул. Движения были ласкающими, аккуратными, точно он пытался извиниться за предыдущий раз. Лаимм бы предпочёл поговорить, но Хестан не знал, что и как говорить и как объяснить то, что сделал.       Палец проскользнул глубже и начал вырисовывать круги возле ямочки. Лаимм от этого попытался свернуться в комочек. Его ощутимо тряхнуло, и пальчики на ногах сжались на простыне. Руками же он хватался за вторую руку Хестана, которой он поглаживал набухший сосочек.       Активно скапливающиеся выделения приносили облегчение. Они точно увлажняли и исцеляли измученные стенки и «жемчужинку». Лаимм тихо постанывал от удовольствия, казалось, что внутри растекается прохлада. И чем дальше Хестан его нежил, тем больше он таял. Лаимм позволил себе более громкий стон, после которого Хестан прижал руку к его затылку, повернул голову к себе и снова начал нежно целовать, продолжая ласкать анус.       Предельно медленно и осторожно Хестан добавил второй палец, оставив бугорочки в покое. Лаимм задышал активнее, но сопротивляться пока и не думал. Такие нежности! Как раз то что нужно после натурального изнасилования. Но ничего, он ему это припомнит. Как говорится: «ещё не вечер».       А какое время суток, в целом Лаимма не волновало. Больше он переживал за то, что Хестан его очень приятно тискал, а сам он залез в его штаны, в ответ двигая пальчиками по твёрдому, точно камень, члену. Хестан развёл пальцы в сторону, постепенно растягивая и подготавливая колечко тугих мышц. Сейчас он ничего не собирался делать, отдав все «бразды» в руки Лаимма и его желаниям.       Развернув Лаимма к себе лицом, Хестан стянул с себя штаны и, прижав любимого за талию, начал насаживать на член. Упираясь трясущимися руками в плечи Хестана, Лаимм опускал бёдра. И как только головка протиснулась во внутреннее кольцо, он издал более громкий стон и начал подыматься. Само собой, Хестан хотелось большего. Но он продолжал себя сдерживать. С большим трудом, но всё же. А Лаимм с искажённым от удовольствия лицом медленно присаживался и так же поднимался. Ещё ни разу головка не ткнулась в шар матки. Но ему этого и не нужно было.       Лаимм получал неописуемое удовольствие от того, как большой член, проникая глубже, раздвигает и натягивает внутренние стенки. Как он туго проходит всё дальше и сначала давит на внутреннее колечко, а потом и раздвигает его, как внешнее. Пульсация в попке от этого становилась невыносимой, и оба кольца быстро-быстро сжимались на плоти. А Хестан разгорячал тем, что поглаживал и мял его бока, бёдра, ягодицы и ляжки. Ох уж эта его крепкая хватка!       Сев более ровно, Хестан подхватил Лаимма на руки, сжав пальцы на заднице, и начал двигать его сам. Тот даже испугался, что он его сейчас поднимет и опустит так просто, дав члену врезаться в «жемчужинку». Но этого не происходило. Хестан придерживался одного размеренного темпа.       — Я тебя никому не отдам! — тихо прорычал Хестан, закрывая его крыльями и сверкая алыми глазами.       — И не отдавай! — запинаясь практически на каждой букве, простонал Лаимм, обхватывая его руками за шею. — Хочу, чтобы ты всегда был таким нежным! Так хорошо! — он тихо заскулил от пробежавшей по телу волны эйфории.       Зарычав чуть громче, Хестан опустил Лаимма ниже, отчего головка робко ткнулась в матку. Лаимм от этого прикосновения снова весь сжался, но Хестан только его немного поворочал, отчего член заскользил по плотному шару из стороны в сторону. Этакое поглаживание ввело Лаимма в шок. Это было безумно приятно. Он застонал более тонким голосом и сам начал вилять попкой, чтобы член ещё погладил его внутри.       Хестан от нетерпения что только когти на руках не выпустил, чтобы вцепиться ими в ягодицы и пуститься в «галоп», как в прошлый раз. Но всё же он позволил себе быть немного активнее. Лаимм заливал его обильно, стонал, уткнувшись носом в шею и цепляясь за плечи. Хестан приподнял его выше, впился горячим поцелуем и пока не утолил в этом жажду, из своей хватки не выпустил. А Лаимм только и рад. Он целоваться любил. И крепкие объятия ему нравилось — хотя сейчас их и не было. Немного крылья давят, но это не в счёт.       — Чуть-чуть потерпи, — тихо попросил Хестан.       На это просьбу Лаимм немного напрягся, но постарался довериться. Резким Хестан не был, он медленно опускал его, член ткнулся в «жемчужинку», скользнул в сторону, и головка упёрлась в сдерживающую плоть и начала давить. Лаимм еле слышно заскулил, пытаясь не напрягаться. Хестан убрал руки с ягодиц, и Лаимм сел на член максимально глубоко. От чувства, как кожа возле матки натягивается от такого давления, сердце заходилось в заполошном ритме от волнения. А Хестан прижал его к себе. И всё. Прижал, да так и сидел. Он ощущал, как плотный шар трётся о его член, как вся эта слизь обволакивает его в горячий кокон, заставляя и его сердцебиение сбиваться всё больше.       — Кися… — прохныкал Лаимм, не в силах себя сдерживать. — Я не выдержу…       Хестан и сам это понял. Ибо и он был к этому готов из-за судорожно сжимающихся на члене тугих колечек. Ему казалось, что и сама матка как-то вибрирует, подводя его к этому. Дождавшись, пока Лаимм кончит, — обильно, со всех мест, откуда только возможно, — и вынув член из внутреннего кольца, излился сам.       — Чего на тебя нашло-то? — тяжело дыша спросил Лаимм, когда Хестан спрятал его под одеяло и заботливо подоткнул его со всех сторон.       — Ты мой.       — Да вот заладил, — проворчал Лаимм.       Хестан вытянулся рядом, соображая, что Лаимм сделает, когда проснётся и увидит метку. Особую метку. Опасную метку. Неприятную метку. С очень нехорошим подтекстом. Уберёт сразу? Получится ли в таком состоянии? Но Хестан был готов его до самого отъезда трахать, не жалея ни себя, ни тем более его. Или же он убьёт самого Хестана. Что вернее, тогда и метка спадёт. И он достанется кому-то другому… Хестан нахмурился. Разум наполняла неконтролируемая ревность. Он глянул на сладко посапывающего супруга и в последний момент смог себя остановить. Улёгшись боком, он придвинулся максимально плотно и положил на него руку. Чтобы чувствовать тепло и как он дышит. Закрыв глаза, Хестан понадеялся на самый благоприятный исход.              Лаимм проснулся ближе к обеду. Взъерошенный, сонный, он тихо шипел от боли в мышцах и заднице. Затянулось всё не до конца. Да ещё и стоило ему сесть — на колени на кровати — как из всё ещё растянутой дырочки потекла смесь из всяческих выделений. И как же странно она захлюпала, когда он напрягся, дабы убрать её поскорее. От этого звука он даже испугался. Ещё и получилось, как будто он пукнул.       Охая и ахая, он сполз с постели, накинул халат и потопал в ванную. В квартире стояла непривычная тишина. Точно все разбежались. В принципе, так и было. Хэльмир утопал с Агелом. Маркус, Рэйкс и Кристан — с Хестаном. Возможно, и Иллиан следом. Пожрать в холодильнике, чего ещё надо? Сами поели, тарелки помыли, чаю попили — и вперёд.       Доковыляв до ванной, Лаимм еле как забрался в душевую кабинку и включил воду. Не сразу понял, что всё ещё в халате. А когда очнулся, тот уже промок насквозь. Костеря Хестана, Лаимм через силу стянул его с себя, кинул под ноги и мысленно махнул рукой.       Из попки продолжало активно течь. Вода смывала всё. Руками шевелить желания не было, поэтому Лаимм просто стоял и ничего не делал. Запоздало вспомнил, что волосы не разделал, потом и с ними мучиться придётся. Фыркая и сетуя, Лаимм ополоснулся, выбрался из душевой и побрёл к тумбам за полотенцами. Оставляя после себя мокрые следы, он дошлёпал к шкафу и замер возле зеркала.       Пока пялился на отражение, пытался понять, что не так. Смотрел-смотрел, смотрел-смотрел, всё разглядывал и разглядывал себя. Поругал Хестана, что так расцарапал его. А потом, когда приблизился, у него чуть глаза из орбит не выпали, а волосы, от осознания, чего с ним сделал Хестан, на голове зашевелились в попытках встать дыбом.       — Сучья ты зараза!!! — взревел Лаимм и рванул обратно в комнату. Даже не оделся и так и не вытерся. — Писька тараканья ты, Хестан! Где, блин, телефон?! Сволочь! Не дай Духи ты его спрятал! А, нет… — трясущимися руками Лаимм вытащил свой сотовый из-под подушки и еле как натыкал, куда надо…              Сидящий за столом народ уставился на катающийся по столешнице от сильной вибрации телефон Хестана. А тот, видя на дисплее улыбающуюся мордашку, — фото, — обожаемого Пирожочка, отвечать не торопился, прекрасно поняв, что звонит он не для того, чтобы сказать, как соскучился.       — Может, возьмёшь? — предложил Волкан.       — И сдохнешь от его вопля… — тяжко вздохнул Хестан.       Волкан и Тим переглянулись и, озадаченно подняв брови, уставились на друга, которого с самого утра явно что-то тяготило.       — Вы поругались? — сделал предположение Тим.       — Хуже, — бесцветно отозвался Хестан. Его сотовый замер на пару секунд и в следующий раз как будто завибрировал более яростно.       — Расстались?! — в голос возопили друзья.       — Не настолько хуже, — поморщился Хестан, таращась на телефон и всеми фибрами души чувствуя гнев своего Пирожочка.       — А чего случилось-то? — спросил Волкан, откровенно не понимая, что друг мог такого сделать, что Лаимм впал в ярость. Не изменил же. В этом случае Хестан бы трупиком где-то валялся, а не перед ними сидел.       — Я «заключил его в клетку», — выпалил Хестан и, закрыв лицо руками, застонал.       — А я то-то думал, я дурак, — протянул Волкан.       — На какой ляд ты это сделал? — опешил Тим.       — Я уезжаю на неделю! — зарычал Хестан. — На неделю я оставляю своё чудо без присмотра! Зная, что всякая падаль тянет к нему свои лапы! Он мой!       — Чур, я держу, а ты по морде бьёшь, — предложил Тим, и Волкан согласно закивал. — Друже, у тебя припадок. Возьми себя… — Тим осёкся и замолчал. — Погоди-ка, если ты поставил на нём метку клетки, значит, ты… Э-э…       — Ну, раз он названивает, значит живой и здоровый и жаждет мести, — попытался пошутить Волкан, но вышло вяло. — Ты о чём думал, когда это делал?! Ты ему втирал, что это несчастная неделька, а сам впиндюрил на него «клетку»!       — Зато теперь я уверен, что он не будет мне изменять…       — Держите меня семеро, — протянул Тим. — Я такое ожидал от Волкана и даже твоего старшего сына, но точно не от тебя. Это за гранью фантастики.       — Это вышло само, — Хестан уставился на вибрирующий телефон. — Я себя нисколько не контролировал. Только подумал, что на неделю он останется в «свободном плавании», как у меня точно чеку сорвало.       — Как извиняться будешь? — полюбопытствовал Тим.       — Начну с того, что он очень любит, — Хестан пожал плечами. — На другом конце города есть мастерская, где по индивидуальным заказам делают всяческие статуэтки. Закажу стеклянную лошадку из его любимых цветов, типа голубого и синего. Ну или чтобы она была полая, а внутри — цветочки. Я труп…       — Он тебе эти подарки в жопу запихает и скажет, что так и было, — хмыкнул Волкан. — И не смотри так! Ты перегнул палку и на твою сторону в этой ситуации я не встану. Даже я на это не осмелился! А ведь без ума от своего пухленького тушканчика! Друже, ты влип.       — Да знаю я…       Тим озадаченно почесал затылок. Ситуация была двоякой. В ней есть и плюсы, и минусы. Жирные такие минусы. Если зайти немного издалека, то в истории встречались случаи, когда у существ было две ипостаси, — их называли оборотнями. А ещё, вроде как даже доказали когда-то, что подобная черта есть у всех. Только кто-то её пробуждал и хранил в секрете, либо активно пользовался в каких-то целях. А есть те, кто живут всю жизнь без этого. Обычно ими становились те, в ком вторичного гена меньше всего, — например, эльфы и дриады.       Как легко понять, Хестан это пробудить смог. Совсем недавно. С Лаиммом. Чуть не рехнувшись от ревности непонятно к чему. Демоны сильные и властолюбивые. Пробуждать вторую часть себя для них опасно. В основном для окружающих. Вот Лаиммка и попал под горячую руку. Сам виноват! Довёл своего демона до ручки!..       А теперь ближе к сути. Пробуждая себя полностью, существо становится сильнее. И метки, коих несколько видов, могут ставить, как их душе угодно. А самое страшное, что их убрать практически невозможно. Ну вот Хестан и поставил на своего обожаемого Пирожочка «клетку». Или, говоря более простым языком, «пояс верности». Хестан чувствовал, как начинает впадать в отчаяние. И было чего бояться. Теперь на Лаимме красовалась багровая метка «пояса верности». Плюс в том, что изменять с ней невозможно. Минус — поставлена грубо, без разрешения, и означала, что Хестан своего парня подозревает в смертном грехе по имени «похоть». Почти. За оказанное недоверие Лаимм ему точно голову оторвёт.       — Возьми ты телефон, — посоветовал Волкан. — Пусть лучше сейчас наорёт, чем примчится сюда с какой-нибудь кувалдой и разнесёт всё здание в поисках тебя любимого.       Тихо застонав, Хестан всё же взял трубку и чуть не оглох от вопля:       — Придёшь домой, паскуда, я из тебя всё дерьмо вышибу!!! И попробуй не прийти! Из-под земли достану!       Пыша яростью, Лаимм так сжал руку, что телефон в ней развалился на куски.       — Я труп… — выдохнул Хестан и растёкся по столу.