Красная нить судьбы. Часть 1. Теперь мы вместе!

             Ехидненько хихикая и взяв тарелочку с приправой, Лаимм высыпал её в кастрюлю с кипящим супом. Принюхавшись, он заржал а-ля дьявол, ещё голову запрокинул, уперев один кулачок в бок. Перестав ржать, он накрыл посудину крышкой, вырубил плиту и, усердно шлёпая босыми ногами по полу, утопал в комнату.       — Кися! — завопил Лаимм, уставившись на макушку замершего на кровати демона.       — Чо? — отозвался Хестан, осторожно оборачиваясь.       В ответ Лаимм упёр в бока уже оба кулачка — и давай дико хохотать, прогнувшись в спине. Хестан на такое странное и непонятное поведение своего Пирожочка смотрел озадаченно. Ещё бы оно у него такое странное не было. В предчувствии зимнего периода, — ещё даже лето не закончилось, а весна и подавно, — его начинало мелко потряхивать. Зиму Лаимм и любил, и ненавидел, и восхищался ею, и опасался. А ну как не одеться как подобает, морозец носец-то отщипнёт и не вернёт! Вот именно из-за тёплой одежды он этот период не любил — одевайся да раздевайся. Устать же можно!       Перестав ржать, Лаимм, высунув язык и пыхтя паровозиком, пришлёпал к Хестану, вытянул из-под него одеяло, выпучив глаза, и устроился между его раздвинутых ног. Ни черта не понимая, Хестан просто ждал, когда Лаимм устроится, накроется одеялом и успокоится. А Пирожочек, точно специально, — так и есть, — елозил долго и упорно. И вот, наконец-то пухлая попка лесного эльфа удобно устроилась на кровати, и он затих. А после так тяжко вздохнул, точно целый день мешки с кирпичами таскал.       — Что происходит? — шёпотом спросил Хестан.       — Я вчера, пока ты был на работе, делал уборку! — заявил Лаимм.       — Молодец! — похвалил Хестан, а сам прекрасно чувствовал «подвох».       — Молодцы — сосут концы! — хихикнул Лаимм и скромно потупился.       — Ну, — Хестан отложил ноутбук в сторону и обнял Лаимма под грудью, — мой конец ты всегда можешь пососать!       — Кися! — тот недовольно надул губки и как шлёпнул ладошкой в лоб.       — А сейчас-то за что? — Хестан тихо принялся ворчать, что его никто не любит.       — Я вчера делал уборку!       — Это я уже слышал. И чего? Нашёл что-то?       — Кучу шерсти и пыли под твоим системником. Такое ощущение, что пока я до туда не доберусь, никто не доберётся!       — Так, а кто у нас чистоплюй и все дела?       — Я в тебя сейчас плюну, — пригрозил Лаимм. Горестно вздохнув, он затараторил: — почему всё я? Вечно я крайний! А кто за всем следит? Кто готовит? Стирает? Убирает? Гладит? Пылюку выдувает? С питомцами гуляет? А я что, ничего не хочу, что ли? Кися! Де моя лошадка?!       — В мастерской, — проворчал Хестан. Статуэтки он так и не забрал, напрочь про них забыв. Вроде бы как тут забудешь, если учесть, что их будущий обладатель перед самым носом жопкой крутит. Причём иногда в прямом смысле.       — Ну вот, — Лаимм зашмыгал носом. Но обижался он недолго, не успел Хестан и слова в оправдание сказать, как любимый пухлик накинулся на него с ладошками.       Хестан, ойкнув от хлопка по рогам, даже испугался, что Лаимм их ему оторвёт. Вернее, сломает. Не найдя другого выхода, демон, расхохотавшись, сбил эльфа с мысли. Как тут не сбиться, когда демон так хохочет. У него-то смех с рыком куда страшнее и весомее смотрится, чем когда эльф хохочет. Не успел Лаимм толком пискнуть, как Хестан набросился на него со щекоткой. И демон сам принялся ржать над визгливо-хрюкающими звуками, которые Лаимм принялся издавать, истерично ухахатываясь. Он даже раскраснелся, как помидорка.       — Родаки, гляньте-ка, — в комнату без стука и с задумчивым выражением лица вошёл Иллиан. — Да хорош непотребством заниматься, посмотрите лучше.       — Так-то, — кашлянул Хестан, — мы просто веселимся.       — Ага, — покивал Иллиан. — Особенно если посмотреть, где твоя рука.       Хестан с недоумением опустил голову, смотря на зажатую между ляжек Лаимма ладонь. И то, это он его не лапал, а хотел схватить и подтащить ближе. А оно вон как обернулось! Лаимм ещё лежит, руки к груди прижал, ресничками хлопает, невинный вид делает. Ну точно ангелочек! Ушек крылатых не хватает для полного счастья.       — Так, вы посмотрите, и я дальше делать пойду.       Оба родителя с интересом уставились на предметы, которые Иллиан выкладывал с подноса на кровать на свободное место. Лаимм, встрепенувшись, осторожно вылез из-под Хестана, сев на колени, а демон — позади него. Предметами оказались маленькие мольберты с картинками под них. И все как одна с темой воды, в основном волны с солнечными бликами на них, но была пара с водопадами. Лаимм обиженно вытянул нижнюю губу — он-то любит лес и зелень.       — Ну как? — Иллиан с нотками волнения глянул на молчавших родителей. Выражение лица мапули ему не нравилось.       — А патиму не лес?! — возмутился Лаимм, сцапав ближайшую к нему «волну».       — Патамушто он воду любит, — вместо сына ответил Хестан. — Красиво вышло. А чего мелкие такие?       — Для ярмарки же мне нужно сделать определённое количество, — Иллиан, разглядывая недовольно бубнящего мапулю, тихо вздохнул. — Я уже пару больших нарисовал, но такими темпами не успею, и приходится компенсировать чем-то менее громоздким.       — Хочу лесок, — Лаимм засопел ещё более активно.       — Нарисую! Я же обещал! — Иллиан добродушно улыбнулся и, склонившись, нежно чмокнул эльфа в щёчку, отчего та забавно приподнялась.       — Моё! — Лаимм, прижав к груди картинку с волной и потешно елозя, сполз с кровати и поставил мольберт на полочку, среди лошадок. — Касата! — прижав руки к щекам, он натурально засветился.       — Так я ж это на ярмарку… — неуверенно протянул Иллиан.       Не выдержав, Хестан, спрятав лицо в ладонях, принялся хихикать. Один стоит и пытается картинку вежливо отобрать, а второй щёки обиженно дует да губу выпячивает. Ещё и спорить принялись.       Развалившись удобнее, Хестан смотрел на свою вторую половинку. Лаимм ещё сильнее надул щёки, на которые Иллиан надавил пальцами. И стоят, друг на друга большими глазами таращатся. Хестана так и подмывало что-нибудь ляпнуть, чтобы они отвисли и пошли свои дела дельные делать. Спорили они так, спорили, пока Лаимм не похвалил работы Иллиана, и тот, сверкая от радости глазами, сгрёб свои пожитки, ещё раз чмокнул мапулю и свалил восвояси.       Бурча на нерадивых детей своих, Лаимм заполз обратно на кровать. Устроившись под боком Хестана, немного повозился, укладываясь, накрылся одеялом и затих, громко сопя.       — Илька меня не любит! — уверенно заявил Лаимм.       — Это ещё почему? — Хестан удивлённо округлил глаза.       — Патиму он мне лесок не рисует?! — Лаимм принялся хныкать.       — Нарисует, — Хестан ободряюще прижал Лаимма к себе. — Он с детства воду любит. В ванной иногда по несколько часов пропадал. Всё в ванной нежился. А когда подрос, я его в бассейн записал. А когда на природу выезжали, что было очень редко, он сразу в море — и всё, палкой не выгнать. Умудрился простыть даже так, но любви не растратил. А для того, чтобы нарисовать что-то менее любимое для него, нужно особое вдохновение. Но он всё равно сделает. Не сейчас, так потом. Дай ему немного времени.       — Ну лана, — Лаимм нагло забрался Хестану на торс и потыкал пальчиком в нос. — Кися, а когда ты за лошадкой мне пойдёшь?!       Издав тихий стон, Хестан сунул голову под подушку, сделав вид, что его тут нет.       Взбежав по лестнице на второй этаж, Иллиан ворвался в комнату. Первым делом он взялся раскладывать мольбертики с картинками по пакетам с фиксатором, после чего переложил в специальную корзину.       Выпрямившись, Иллиан уставился на похрапывающего Рэйкса. Драган развалился по центру кровати, раскинув крылья и вытянув ноги, а между ними хвост. Он вернулся с ночного дежурства и поначалу отказывался ложиться спать. Ну конечно, какое спать, когда Лаимм вкусностей с утра наготовил. Смёл всё, до чего дотянулся, попросил добавки, нажрался так, что сытая сонливость его прямо за столом настигла. Лаимм ещё долго ржал над ним… А потом сцапал за рожки на голове, да так и утащил на второй этаж. Он помог Иллиану немного раздеть драгана, а когда на том остались одни штаны, поспешил ретироваться. Чего ему на чужие писюны смотреть? У него свой есть! У Хестана…       Стараясь сильно не шуметь, Иллиан напялил тапочки, которые ему подарил Рэйкс, — такие забавные, похожие на цыплят. Копытами по ковру ещё ничего, но он лежал не по всей комнате, и по паркету грохотать не хотелось, всё-таки мужу нужен был отдых. Мужу… который, выпучивая глаза от недоумения, помог сделать перестановку в комнате, условно разделив её на две половины. Теперь кровать стояла впритык в углу, и получалось, что кто первый лёг, тот к стене отодвигался. Посереди комнаты — стеллажи, один возле стены напротив окна с вещами. За стеллажами стояло несколько мольбертов, собранных Рэйксом, Маркусом и Волканом, который периодами заглядывал в мастерскую, немного помогая.       Уйдя на своё рабочее место, Иллиан замер напротив начатого леса для мапулика. Вдохновение так и не пришло и, судя по всему, в ближайшее время появляться не собиралось. Не очень приятный момент. Но от своих слов он отказываться не собирался. Просто нужно подождать…       Сдвинувшись в сторону, Иллиан взял палитру с оттенками серого. На картине перед ним был так же начатый дождь. Вырисовывать капли и потоки оказалось делом более сложным, чем он предполагал. Над головами снующих по дороге существ сгустились тяжёлые тёмные тучи, которые обрушивали на них потоки холодной воды. Иллиан представлял очень ярко. И чем ярче была картинка в голове, тем быстрее двигалась рука с зажатой в ней кистью.       Иллиан придирчиво разглядывал, что получалось в итоге. Добавить ещё несколько деталей — и картина запоёт совершенно иначе. Деревянные домики придавали загадочности, они точно переносили на несколько тысячелетий назад. Деревянные настилы, тропинки, рыхлая дорога. В лужах отражалось грозное небо, по ним барабанили крупные капли, создавая непрекращающиеся волны.       Но даже когда картина была закончена, Иллиан глядел на неё с неодобрением, пытаясь понять, чего же именно не хватает. Какой-то изюминки. Особенной детали. Руки сами нарисовали силуэт горгоны, прячущейся под широким синим зонтом. Хвост она сложила кольцами, чтобы спрятаться полностью. Лёгкое летнее платье, и в «волосах» виднелось несколько лент.       — У тебя настроение плохое? — сиплым спросонья голосом спросил Рэйкс.       — С чего ты взял? — удивился Иллиан.       — Картина мрачная.       — Нет, — Иллиан весело рассмеялся. — Просто захотелось. Лаимм на меня обиделся, что я ему никак лес не напишу, — он отложил палитру с кистью и, вытерев руки салфетками, полностью повернулся к мужу.       — Не думаю, что он и правда обиделся, — Рэйкс пожал плечами.       — О, будь в этом уверен, он именно обиделся. Он же не умеет врать, у него всё на мордашке написано. Ну, как вариант, мапулик не обиделся, чтобы прям на все сто, но видно было, что расстроился.       — Так если у тебя сил и вдохновения на большую картину не хватает, попробуй начать с мелких. Например, вот, — Рэйкс взял с полки квадратный холст тридцать на тридцать. — Такой и закончишь быстрее, и его порадуешь, да и в целом легче будет.       — Надо попробовать, — покивал Иллиан и со вздохом повис на шее Рэйкса.       — Устал?       — Самую малость. Чую, не успею я всё вовремя закончить.       — Что за пессимистический настрой? — Рэйкс похлопал по его попке. — А я уверен, что нахреначишь всего, да побольше! Тебе ещё этих штук на трёх ножках наделать?       — Это называется «мольберт», — Иллиан, не сдержавшись, тихо рассмеялся.       — Я почти так и сказал, — улыбнулся Рэйкс.       — Ключевое слово «почти»!       — Эй! Я же только проснулся! Сделай мне скидку за сонливость.       — О, так и быть! — Иллиан, подтянувшись, куснул его за нижнюю губу, потянув на себя.       — Не дразни… — выдохнул Рэйкс, прижимая супруга к себе сильнее.       Не успел Иллиан на это ответить, как на весь дом раздался вопль Лаимма:       — Ужин!!! Вашу помидорину!!! И не сметь опаздывать!!!       — Иногда он меня нереально пугает, — протянул Рэйкс.       — Тебя ещё больше напугает, если опоздаешь, — отозвался Иллиан.       — А чего это я опоздаю-то?       — Мыться не собираешься? — Иллиан скептически приподнял бровь. — Ты же с работы как пришёл, сразу за стол и спать. А ведь всю ночь где-то шлындал.       — Я работал! — возмутился Рэйкс.       — Мне было не видно, — Иллиан показал ему язык.       Оскалившись, Рэйкс раскрыл крылья и спрятал в них притихшего Иллиана. От драгана пошёл ощутимый запах, а следом и давление. Издав короткий смешок, Иллиан высунул язык, игриво лизнув нижнюю губу Рэйкса. Всё бы ничего, но…       — АААААА!!! — завопил Лаимм, с грохотом распахнув дверь. — А ну быстро жрать, морды хвостатые! А тиво ето вы тут делаете? — он заглянул за шкафы и невинно захлопал ресничками.       — Ма… — вздохнул Иллиан.       — Быстро жрать! Ночью потрахаетесь! —  Рыкнул Лаимм и сам себе согласно кивнул.                     — Ещё!       — Ты меня убить решил?       — Живее!       — Лис, я уже не могу…       — Слабак!       — Родной, прошу…       — Заткнись!       Под озадаченным взглядом тёмно-карих глаз зверянин-лис ломанулся вперёд. В ярком солнечном свете вильнул длинный пушистый яркий огненно-рыжий хвост. Лисьи ушки встали торчком, а лёгкие, чуть вьющиеся, в цвет хвоста волосы взмыли красивой волной. Лисандр с лёгкостью перемахнул через препятствие тренировочной площадки стражей и рванул с удвоенной скоростью. В его насыщенно-зелёных глазах сверкали искорки задора.       Блориан на своего парня смотрел со смешанными чувствами. Прижав ушки с коричневой шерстью к голове, издал тихий недовольный рык. Смотреть на Лисандра было одно удовольствие. Высокий, красивый, весь такой рыжий-рыжий, на щеках редкие веснушки, которые проявлялись на солнце активнее, чем в другое время. И как же смешно он хвостом машет, это просто нужно видеть.       Не желая оставлять парня одного, Блориан с шага перешёл на бег. Тренировки никуда не денутся, их нужно соблюдать, дабы не потерять форму. А Лисандр по жизни активный и выносливый. Даром, что все его попытки готовить ни к чему хорошему не приводили… Но Блориан старался его всячески поддерживать. Двадцать лет вместе, а пока ничего хорошего так и не вышло. Но Блориан надежды не терял. Ему нравилось смотреть, как загоревшийся азартом готовки возлюбленный весело гремит сковородками на кухне.       — Не отставай! — весело завопил Лисандр.       — Пощады! — так же отозвался Блориан, пытаясь выровнять дыхание от усталости.       — Шиш! — расхохотался Лисандр и, крутанувшись, чтобы показать любимому язык, неудачно приземлился, завалившись на дорожку.       — Лис?! — ускорившись, Блориан грохнулся на колени подле тихо стонущего лисёнка. — Вот ты дурень всё-таки!       — Пожалел бы лучше, — прохныкал Лисандр, потирая вывихнутую ногу. — Блин, больно-то как!       — Говоришь тебе, говоришь, чтобы был осторожнее, всё равно по-своему делаешь! — Блориан подхватил парня на руки и отнёс к лавочкам. — Чего ж ты у меня такой бестолковый?       — Какого полюбил, такого и люби, — хмыкнул Лисандр.       Блориан с интересом глянул на широко улыбающегося парня и только вздохнул. Осторожно стянув с его ноги ярко-жёлтый кроссовок, звергон оглядел припухшее место и покосился на Лисандра, а тот в ответ только плечами пожал. Красив, поганец… Жёлтая же майка обтянула накаченный торс, короткие оранжевые шорты нисколько не скрывали накаченных ног. И это стопроцентный плодоносящий. Если не знать, можно с доминантом спутать. Да и запах у Лисандра был сильный.       — Чего там? — полюбопытствовал Лисандр, разглядывая свою ногу.       — Я тебе целитель, что ли? — Блориан, задрав волчью морду, куснул Лисандра за нос, когда тот наклонился поближе.       — Ой… Смени гнев на милость! — Лисандр потыкал пальцем ему между глаз.       Ключевые слова-команды. Иногда Блориану казалось, что он отдал себя в руки слишком непостоянного парня. Настроение Лисандра могло меняться так резко, что непонятно, отчего так. Складывалось впечатление, что в голове этого дурного лиса сидят несколько личностей. Блориан почмокал губами, собирая в пасти слюну. Прищурившись, он прижался щекой к ладони Лисандра, нежась от приятных прикосновений.       — Исцеляй и дари успокоение, — проворковал Лисандр, поцеловав звергона над носом.       Покивав, Блориан разомкнул челюсть, и вязкая прозрачная слюна потекла с языка на лодыжку. Лисандр облизнулся, разглядывая, как исцеляющая влага активно проникает в повреждённую конечность.       — И больше чтобы так не дурил, — наказал Блориан, присаживаясь на скамейку рядом, когда с лечением было закончено.       — Да брось, — Лисандр замахал хвостом и ногами.       — Я серьёзно, Лис, я ведь переживаю за тебя!       — Я же лис! У меня «шило в жопе».       — Ты мне ещё напомни, что вы лживые хитрецы, — вздохнул Блориан.       — Мастера обмана, — хихикнул Лисандр. — Любимый, не беспокойся, тебе солгать я не посмею. Да и не это моя специализация, — он вытянул руку ладонью кверху, и на ней загорелся огонь.                     Несколько десятков взглядов были прикованы к одному-единственному. Огромные уши с белой шерстью, волосы заделаны в высокий небрежный хвост, на носу очки, и пристальный взгляд. Покачивая бёдрами, он вилял длинным пушистым хвостом. Губы плотно сжались, и весь его вид говорил, насколько сильно он недоволен. Замерев перед воротами, он сжал кулачок и тихо прорычал:       — Ну, братец, держись!