Machinery of strife (Механизм борьбы)

Прошлое: Двоюродная тётка Джима, Миранда Лейтон, чем-то напоминавшая миссис Флапп, никогда не злилась. Раз за разом, собирая двенадцатилетнего мальчика утром в школу, женщина приговаривала, что детство — счастливая пора, когда нужно заводить друзей и играть. Миранда снова вернула ему веру в то, что жизнь, в целом, не такая уж и плохая штука. Тётушка Лейтон улыбалась, глядя на то, как радость и азарт переполняли Джимма, когда он бежал на перегонки с Кевином, Роджером и Томом, соревнуясь, кто быстрее принесёт букет полевых цветов Кэтти. Странно, но Джим был практически счастлив здесь, в только развивающейся колонии, чьё население составляло всего-то 8 000 человек.

«Скучал по мне?» — «Давно не виделись, Миледи»

Счастье оказалось не долгим. Странный грибок уничтожил большую часть запасов пищи, и начался голод. С ужасом мальчик смотрел на то, как ещё недавно улыбавшиеся друг другу люди становятся похожими на диких зверей, ругаясь в маленьком магазинчике о том, кому достанется пакет крупы. Впервые увидев это, он подумал, что страшнее уже не станет, и потом, вроде, всё начало налаживаться. Губернатор при помощи военных навёл порядок, утихомирив волнения. По домам прошлись вооружённые люди, реквизируя запасы еды, снося всё в специальные склады. В день каждому колонисту полагалась определённая норма. Это разумно, решил Джим, так они продержатся до прихода помощи.

***

Время шло, а корабли Флота, на которые так надеялись колонисты, всё не прилетали, и провизия начала подходить к концу. Грянуло страшное. Всех согнали на главную площадь, где губернатор приказал казнить половину населения колонии. Их разделили на две группы по какому-то совершенно непонятному принципу. Кто-то отчаянно закричал и началась паника. Люди метались как бабочки, попавшие в стеклянную банку, падали, умирали, раскинув руки. — Беги, Джим! — закричала Миранда; и он рванул прочь, не чуя под собой ног. Джим забился в какой-то дом, окна которого сиротливо сверкали выбитыми стёклами. Как его не нашли, он не знал. Только на второй день он рискнул выйти из своего убежища и пройтись по улицам опустевшего города. Куда губернатор приказал деть тех, кто выжил, Джим не знал, но сильно подозревал, что ответ ему не понравится.

***

Среди опустевших домов, он нашёл зарёванную Кэтти, в парке у школы Кевина и Тома. Затем ещё нескольких выживших, которые, окончательно оголодав, рискнули выбраться в город в поисках пропитания. Их было девять, и все они с надеждой смотрели на него. Джим не был готов к такому, не желал подобной ответственности, но… Их было девять, и все они с надеждой смотрели на него.

«5: 2, Джим. Что предпримешь?»

***

Они скрывались от патрулей, раз за разом обшаривая опустевший город, воровали пайки у солдат губернатора, бежали прочь, спали посменно, и ждали, ждали, ждали… когда же прилетит корабль Звёздного флота, и кошмар прекратится. Стараясь убедиться, что каждый из его маленького отряда в порядке, Джим сбился с ног, почти не спал и отдавал остальным (самым младшим) часть от причитающейся ему пищи, старательно улыбаясь, всем своим видом показывая, что всё будет хорошо. Их было девять, и он поклялся себе уберечь каждого.

***

Закончился первый месяц; на исходе был второй. Сидящий на часах Джим поёжился, зябко кутаясь в какой-то плед. Рядом, обеспокоенно глядя на него, примостились Кэтти и Кевин. В последнее время ему постоянно мерещился тёплый, почти горячий ветер, дующий в лицо, уносивший прочь затхлый запах гнилого пшена, тяжёлым флёром витающий всюду, куда бы они ни пошли. Ветер принёс собой золотое солнцетканное полотно и аромат неизвестных цветов. Он явственно видел, почти ощущал под пальцами тонкую вышивку, когда закрывал глаза.

***

Нужно было спать, но спать не хотелось. Измотанный бесконечным ожиданием, истощённый организм боялся позволить себе малейшую передышку. В изнеможении, Джим прикрыл глаза. В тишине ночи ему вдруг почудилось, будто бы новый порыв горячего ветра принес обрывки песни — лёгкой и стремительной. От неё веяло теплом и уютом. Убаюканный, он глянул на небо. Там, в черноте космоса, мерцали далёкие холодные звезды, к которым он дал себе слово непременно вернуться. Джим сам не заметил как заснул, а на утро, поинтересовавшись, кто из ребят решил устроить ночной концерт, получил в ответ девять недоуменных взглядов. Приснилось, значит, решил он, снова уводя свой отряд на окраину города. Чутье подсказывало ему, что не стоило надолго задерживаться в том сарае, а сын Джорджа привык доверять своим инстинктам. Слова песни из сна постепенно стёрлись из памяти, оставляя в голове только пустую мелодию — её он много позже не раз напевал, если становилось совсем невмоготу.

***

Когда их нашли в одном из ангаров порта, он был готов зубами грызть глотки за тех, кто доверил ему свои жизни. Не потребовалось. — Винсент К. Брукс, Командующий USS «Сайбер», — по-военному чётко представился один из солдат в золотой форменке. — Мы из Федерации, сынок. Успокойся. Вы в безопасности. Долгожданная помощь наконец-то прибыла. Они выжили, продержались.

«Уговорил. 5: 3…»

Джим слишком поздно понял, что расслабляться было рано. Что зверь, загнанный в угол будет огрызаться до последнего. Припёртые к стенке люди Кодоса открыли огонь на поражение. — Берегись! — услышал он возглас капитана Брукса, бросившегося к Кевину, и грудь словно обожгло кипятком. «Фазерный импульс», — растерянно отметил уплывающий в черноту разум. Перед глазами мелькнуло и рассыпалось прахом невесомое златотканное покрывало.

***

Когда он пришёл в себя, то обнаружил, что лежит в больничной палате. У его кровати сидел какой-то импозантный мужчина в военной форме. — Приветствую, сынок, — доброжелательно проговорил он. — Моё имя Кристофер Пайк, я был другом твоего отца. Я здесь, чтобы позаботиться о тебе. Горло сдавило обидой; Джим отвёл взгляд. — Зачем? Я вас знать не знаю. Ни разу не видел в нашем доме. Мужчина вздохнул: — Ты злишься, я понимаю. Мне и впрямь стоило проведать вас с братом, а не верить письмам Вайноны о том, что у вас всё благополучно. — Стоило, — буркнул Джим. — Послушай, сынок… — Не называйте меня так! — синие глаза мальчика сверкнули. Видимо прочитав что-то на его лице, Кристофер кивнул. Набрав воздуха в грудь, Джим продолжил: — Где остальные? Где Кевин, Роджер, Томас? Кэтти? Где все?! Мальчик силился подняться и гневно отбросил в сторону руку мужчины, попытавшегося его удержать. — Выжившие дети в порядке, Джим, успокойся! — Вы врёте! Где они? Почему тогда вы их от меня спрятали?! На его истерику сбежались врачи, какая-то молоденькая сестричка сделала ему укол, от которого разум словно подёрнулся ватным покрывалом. Джим осоловело моргал, слушая капитана Пайка. Мужчина рассказал, что все девять детей живы, что всех их забрали родственники. Что Кевин, Кэтти и Томас особенно рвались проведать его, но врачи не пустили: Джим был слишком слаб. — Вот, это тебе, — Кристофер протянул ему небольшой листок бумаги на котором были выведены корявым почерком номера коммуникаторов, а сверху значилась приписка: «Чтобы не потеряться! Твои... ҉...». Джим улыбнулся — их символ. Они рисовали его, если приходилось разделиться и отметить безопасное место. Распрощавшийся и обещавший зайти завтра и привезти Вайнону, которая с нетерпением ожидала его возвращения домой, Кристофер отбыл. Джим ещё некоторое время смотрел на столбец с номерами, затем сунул листок в утилизатор. Он не собирался лишний раз напоминать и без того настрадавшимся детям о том, через что им пришлось пройти, пусть даже если ему и придётся вычеркнуть себя из их жизни. Пусть даже и против их воли.

«Вы довольны, Миледи?» — «А должна быть?»

***

Джим, вышел из госпиталя, сжимая в руке пакет с лекарствами и держа в голове ворох памяток о том, что ему теперь воспрещены самые, казалось бы, невинные продукты питания. Тарсус оставил ему на долгую память целый ворох аллергий, жить с которыми, в принципе, было можно, а если позабыть про это, то совсем недолго. В начале осени, Джим приехал в Риверсайд, только для того, чтобы почти сразу сбежать в ночь, прихватив падд и всю наличность, что была в кошельке у Вайноны, которая, он был уверен, даже не заметит его отсутствия. Вдова героического капитана Кирка, гордая мать мальчишки-гения, совершившего подвиг, развелась со своим вторым мужем и теперь с головой окунулась во всеобщее внимание и новые отношения. Какое дело ей было до того, что Джим каждую ночь просыпался, едва выбираясь из очередного кошмара, глуша подушкой крик?

***

Это были три самых спокойных и размеренных года, которые он только мог себе представить. Подрабатывая на автозаправках и в пабах, Джим Кирк пересёк штаты из конца в конец, старательно избегая больших городов, где, как он узнал из новостных сводок, его старательно искали. Мир снова распахнул перед ним свои объятия, но ему было откровенно плевать. Джеймс Тиберий Кирк жил только данным себе словом — он непременно вернётся к звёздам, куда путь лежал через Академию звёздного флота. В шестнадцать, взломав базу данных и подделав документы, приписав себе лишний год, Джим приехал на вступительный тест и по итогам набрал высший из возможных балл. Его личность вскрылась, но приехавший на разбирательство капитан Пайк, сначала прижавший его к груди, а потом отвесивший ему сильнейшего подзатыльника (Ты заставил меня поволноваться, сынок!), убедил комиссию сделать для сына Джорджа Кирка исключение. Джеймс Т. Кирк был зачислен на курс командного состава, и вошёл в десятку стипендиатов, заполучил пятерых друзей — ребят старшего курса, с которыми было так интересно общаться. Нийота Ухура и Гейла — говорили, казалось, на всех возможных языках. Монтгомери Скотт со своим молчаливым одногруппником Кинсером, даже будучи пьяным в дымину, мог собрать из табуретки форсунку. Хикару Сулу — будущий рулевой, обожавший ботанику и заполонявший зелёными насаждениями в горшках все плоские поверхности. Павел Чехов — молодой русский гений, считавший, что всё, абсолютно всё, было изобретено в России. Они были такими разными, но в их обществе было тепло и спокойно. Джим был преисполнен самых светлых надежд.

«Молчите, мисс Переменчивость. Не в этот раз!» — «Почему же? Сейчас — самое время!»

***

Академия оказалась совсем не такой как на плакатах. Здесь требовалось чётко следовать приказам, выполнять задачи точно как требовали инструкции, а этого Джим Кирк не умел. Его коньком было нестандартное мышление, которое, увы, не приветствовалось инструкторами. Джим держался в списках лучших исключительно благодаря оценкам за индивидуальные доклады и проекты, которых, увы, было мало. Чтобы набрать общий проходной балл, требовалось отвечать на занятиях, рассуждая вслух, и выполнять контрольные по чётко заданному алгоритму. Хикару Сулу, его сосед по комнате, ворчал, что ему следует поумерить пыл и просто спокойно учиться, иначе, набрав взысканий, он вылетит прочь и может поставить крест на карьере капитана, к которой так стремился. — Но они неправы, Сулу! — возмущался Джим. — Я же решил ту задачу. Какая разница, расписывал я решение или просто посчитал в уме?! — Ну, — почесав в затылке отозвался Хикару. — Не все могут посчитать в уме такое. И если ты не показал инструктору какими зигзагами шли твои мысли, то как он поймёт, что ты не списал? Джим вздохнул, признавая его правоту.

***

Он провёл всю ночь, вертя в руках гипошприц с метоксидином. Седативно-диссоциативный лёгкий наркотик: это лекарство ему и давали по возвращении с Тарсуса. Его же и вручили в пакете, отправляя домой. Джим тогда не стал колоть себе курс. Знал по больнице — от метоксидина из головы улетучивались все мысли, и краски мира отступали куда-то на задний план. Не любивший испытывать состояние отупения Джим, забросил лекарство в сумку и благополучно забыл о нём. Теперь, видимо, пришло время вспомнить. Кирк знал, что наркотики — это плохо, но звёзды были важнее. Они определённо стоили того, чтобы ради них немного потерпеть.

«Как вам такой поворот, Мадам?»

***

Долго так продолжаться не могло. Сначала заметил Сулу, а потом и все инструктора начали отмечать его бледность и нездоровую худобу. Джим отшучивался, угрюмо сидя на занятиях, хотя скорее уже больше просто витая в облаках. Метоксидин делал своё дело, исправно отключая сознание. Ему перестали быть интересны предметы, которые раньше вызывали восторг. Странно, но подобное ему даже нравилось. Мысли и идеи, обычно роившиеся в голове, больше не донимали. Джим мог, наконец, быть таким же обычным как и все.

***

Ампулы, выданные ему три года назад, закончились слишком внезапно. По прошествии месяца без лекарства Джим стал нервным и замкнутым, всё чаще огрызаясь на осторожные расспросы Ухуры и Гейлы. После очередного дисциплинарного взыскания, он отправился в медкабинет, где, ссылаясь на кошмары и головные боли, вытребовал себе ещё порцию средства. В сонном отупении Джим провёл полгода, с горем пополам пытаясь учиться и постепенно съезжая всё ниже в списках успеваемости, даже не осознавая того.

***

В медкабинете ему отказали в очередной дозе препарата. Оказалось, он уже использовал допустимую норму и даже несколько превысил её. Кирк сорвался и устроил скандал. Едва не разгромив кабинет врача, он вылетел в кампус, с ужасом осознавая, что спокойной жизни вот-вот может прийти конец. Не разбирая дороги, молодой человек пронёсся по тропкам сквера и едва не сшиб с ног Гэри Митчелла — ещё одного из слушателей курса управления. — Эй! Полегче! Это, между прочим, больно! Джим мрачно уставился на кадета старшего набора. — Ты чего? — удивился тот. Не особо раздумывая, Джим ответил. Гэри задумался, и затем, поманив его в сторону, заговорщически произнёс: — Зачем тебе метоксидин, когда есть средства повеселее? Приходи вечером. Дам попробовать. Только не увлекайся, лады? Проблемы мне ни к чему! Это «попробовать» перевернуло всё представление о мире. В момент, когда горячая жидкость разливалась в его крови, даже звёзды показались Джиму слишком тусклыми. Он никак не мог понять, что же так влекло его туда, в небо, если здесь, на Земле, оказывается, всё это время было такое чудесное средство.

«Глупый кролик… Допрыгался…»

***

Сулу, Чехов, Скотти, Гейла и даже её величество Снежная Королева Ухура были не на шутку озабочены жизнью молодого человека. Кинсер и тот осуждающе молчал (впрочем, он молчал вообще всегда). — Джим! Ты же только на 1 курсе! Что же будет дальше? Через два года мы выпустимся, получим свои назначения. Потом твою задницу некому будет прикрывать. Что ты тогда будешь делать? — Вам-то какое дело?! Сам как-нибудь справлюсь! И не из такого вылезал…

____________

Настоящее: Джеймс Т. Кирк сидел за стойкой очередного третьесортного бара. В голове мутилось и тело ломало. Как же он ненавидел этот грёбаный мир, который так и норовил убедить его в том, что он уже заочно проиграл. Наверное, правильным было сказать, что он увлёкся, но Джим категорически не желал признавать, что в очередной раз облажался. В Академии дела совершенно не клеились. Инструктора были недовольны оценками, которые теперь едва-едва закрывали норму. Да и с деньгами было… туго. Пособия стипендиата отчаянно не хватало не то, что на «лекарство», но даже и на нормальную жизнь. Стукнув пустым стаканом о столешницу, он щелчком пальцев привлёк внимание бармена, и сидящих неподалёку баджорцев. Инопланетчики переглянулись и гаденько захихикали. Джим мог поклясться, что один из них даже ткнул пальцем в его сторону. — Ёбнй обмудк, — буркнул Кирк, рассеянно глядя, как стакан снова заполняется тягуче-вязким элем. На его беду, то ли баджорцы обладали очень хорошим слухом, то ли просто конкретно эти внимательно вслушивались в его пьяное бормотание. Реакция не заставила себя ждать. — Эй! — один из ксеносов подошёл вплотную к нему и, схватив за плечо, развернул его к себе. — Немедленно извинись! Кирк честно не собирался выливать свою выпивку на одежду мужчины, но рука неловко дёрнулась, и серо-бежевая накидка украсилась живописным пятном. Оно было настолько забавным, что Джим захохотал. Баджорец пошёл красными пятнами, что оказалось ещё смешнее. — Грязный придурок, да как ты смеешь?! — рявкнул мужчина, и бросился с кулаками вперёд. Будь Джим чуть более трезв, или хотя бы не прими он ту дозу, то, скорее всего, смог бы успеть среагировать, но так молодой человек только беспомощно взмахнул руками и кубарем полетел на пол, поймав прямой удар в челюсть. В баре раздались свист и возгласы. Некоторые из отдыхающих подошли ближе, образовав полукруг. Никто из присутствующих, в том числе хозяин заведения, и не подумал прекращать драку. Баджорец шагнул вперёд, снова замахиваясь; Джим поднял руку, намереваясь закрыть голову от удара. Занесённый кулак перехватила затянутая в чёрную перчатку ладонь, и инопланетянин кувырком полетел в сторону, снося один из столов. Повисла оглушительная тишина. Джим удивлённо моргнул, стараясь сфокусироваться. Над ним стоял тот самый Rihannsu, чьё эпохальное прибытие они видели во дворе Академии. Странные не то карие, не то серые глаза (левый был скрыт за голографической линзой), холодно взирали на окружающих. Зарычавший от ярости баджорец смахнул с себя обломки и решительно направился к новому действующему лицу. — Уйди с дороги, Rihannsu. — отрывисто выдохнул он. — Этот человек меня оскорбил и ответит за это! Пошатываясь, Джим встал, несколько раз переступив ногами и стараясь сохранить равновесие. Он намеревался показать зарвавшемуся ксеносу всю глубину его заблуждений. Rihannsu бросил короткий взгляд через плечо и в следующую секунду сорвался с места. Одним прыжком оказавшись рядом с баджорцем, мужчина рывком прижал его к стойке. Кто-то в баре зааплодировал, явно настроившись на продолжение шоу. Баджорец захрипел, стараясь оторвать руку остроухого от своего горла. Rihannsu наклонился вперёд, что-то шепнул тому на ухо и баджорец, побелев, мгновенно прекратил всякое сопротивление, в немом ужасе глядя на противника. Мужчина приподнял брови, а затем разжал хватку. Никогда в жизни Джеймс Т. Кирк не видел, чтобы кто-то так быстро убегал. Толпа под холодным взглядом странных двухцветных глаз начала рассасываться, и вскоре бар опустел. Моргнув, Джим покачнулся и, в попытке сохранить равновесие, схватился рукой за стол. Шаткая одноногая конструкция с грохотом обрушилась на пол вместе с ним. Rihannsu развернулся на шум. Джим снова поднялся на ноги: — Слшай… Я тебя знйю. Ты это… тм…вчра… — заплетающимся языком выговорил он. — Но эт ты зря… Я бы см йму показал! — Весьма сомнительно, — заломив бровь, остроухий скептически оглядел его с ног до головы. — Вы находитесь в состоянии крайней степени алкогольной интоксикации, кадет. Такое поведение неприемлемо. Вы отдаёте себе в этом отчёт? — А? — Значит, нет, — вздохнув, мужчина прикрыл глаза. — Полагаю, вам лучше будет выйти на воздух. — Зчм? — не понял Джим, ведь он был абсолютно трезв; вот только мутило его всё сильнее. Rihannsu нахмурился и, весьма резво ухватив молодого человека за локоть, буквально выволок того из помещения. Вовремя. Джим согнулся в приступе рвоты. Желудок скрутило, а в голове билась мысль что эль явно был палёным; раньше его никогда так не развозило. Протошнившись, он на дрожащих ногах подошёл к бордюру и уселся, стараясь не отключиться. Остроухий равнодушно обозрел его и ненадолго скрылся в баре. Вернувшись, он протянул Джиму небольшую бутылку с водой. — Аха… — Кирк отсалютировал ей мужчине и в один присест почти ополовинил её. — Так какого чёрта, чувак? — Не помню, чтобы позволял вам настолько фамильярно к себе обращаться, кадет. И, полагаю, что будь вы чуть более трезвы, вы бы вспомнили, что имя любого Rihannsu «Ти-Сау». — Угу, — слишком громкий голос острым ножом ввинтился в уши, и Джим приложил полупустую бутылку ко лбу. — С этого дня приказом командования вы переходите под мою ответственность, поскольку… — продолжил было мужчина, но внезапно осёкся; Кирк клюнул носом, едва не засыпая. — Да слушаете ли вы меня? — Нет? — рассеянно предположил Джим. Тяжёлый взгляд Rihannsu подсказал, что, кажется, ответ был неверным… Под весом его тела дверь в туалет едва не слетела с петель. Кирк махнул рукой, стараясь вернуться из стальной хватки остроухого. Не вышло. Его словно куклу мотнули в сторону и уронили на пол. Джим ударился головой о кафель; перед глазами заплясали искры. Он попытался отползти, но Ти-Сау, зацепив его за ногу, поволок куда-то в сторону. Дьявол, да на сколько же сильны такие как он? Rihannsu таскал его так, словно он вообще ничего не весил. Едва почувствовав свободу, Кирк отшатнулся в сторону; забился в угол между раковиной и окном. — Не подходи! — во рту снова чувствовалась горечь желчи. — Оставь…меня …! Мужчина и ухом не повёл. Щёлкнул кран, и в раковину стремительным потоком полилась вода. Подойдя ближе, Ти-Сау вознамерился снова поднять его на ноги; Джим отчаянно забился. Сильные руки, с которых уже куда-то успели деться перчатки, перехватили запястья, и неожиданно Джим почувствовал, как тело стало совсем лёгким, невесомым. Он покачнулся, перебирая ногами; Rihannsu пропустил его вперёд, подстраиваясь под шаг, и Джим закричал. Ледяная вода обжигающим потоком обрушилась ему на голову, полилась за шиворот, забилась в уши и нос. — Отпусти-и-и-и! — взвыл он, надрывая горло и изгибаясь. — Х-х-олодно… Джима милостиво вытащили и, позволив сделать несколько глотков воздуха, снова сунули под кран. Экзекуция повторялась до тех пор, пока Кирк не перестал вырываться и не обмяк в руках мужчины. В голове несколько прояснилось; пьяный угар отступил. Rihannsu позволил ему выпрямиться и обхватил поперёк груди, не давая снова стечь на пол. Опустив кажущуюся раскалённой ладонь на лоб, он заставил Джима запрокинуть голову, едва не укладывая того себе на плечо. — Откройте глаза, — раздался холодный не терпящий возражения голос, Джим осознал, что стоял, крепко зажмурившись. — Смотрите! — фраза повторилась, но теперь уже полностью напоминала приказ. Кирк заставил себя выполнить требуемое и вздрогнул, уставившись в дикие, полубезумные, невменяемые глаза своего отражения. — Что вы видите? Боже, как же жалко он выглядел. Худющий, с трехдневной щетиной на помятом лице; под глазами залегли глубокие тени. «Отвратительно», — подумалось ему. Тем не менее, Джим ядовито — как ему показалось — выдохнул: — Ты… кх… издеваешься? — Кадет Джеймс Тиберий Кирк, — над ухом раздался тихий низкий голос. — Пошли в школу в 5 лет, получили диплом с отличием в 11, освоив программу значительно быстрее сверстников. Год назад блестяще сдали экзамены и поступили в Академию Звёздного Флота. Учились неплохо, но потом скатились. Начали принимать наркотические вещества. — Отъебись… — нашёл в себе силы прохрипеть молодой человек. — Ваш уровень интеллекта позволяет вам входить в 5% умнейших людей вашей планеты, но вместо этого… — рука остроухого с груди переместилась куда-то на локоть, закатывая рукав формы; стальной хваткой оборачиваясь вокруг запястья с исколотыми, вздувшимися венами. Джим снова попытался дёрнуться, но Ти-Сау держал крепко. — Вы сознательно выбрали путь деградации и разложения. Почему? — Да пошёл ты… Ти-Сау хмыкнул: — Вы движетесь по замкнутому кругу: академия, наркотик, деменция. Думаете, это приведёт вас к победе? Кирк почувствовал, как по коже побежали мурашки; инструктора говорили, что те из Rihannsu, которые вулканцы — обладали телепатическими способностями. — Убирайся… из моей головы! — зашипел он. — Не смей… слышишь?! Это… — Вы бравируете и бахвалитесь, полагая, что такое поведение делает вас кем-то. Взрослым? Самостоятельным? Это не так. — Отпусти! — Я пришёл сюда, чтобы встретиться с тем, кому прочат блестящее будущее. С сыном героя, ценой своей жизни спасшего 800 человек, а увидел пьяное ничтожество, обколовшееся дурманом настолько, что не может даже постоять за себя. Слова жалили калёными иглами, заставляя давно мёртвую гордость снова поднимать голову. Да как этот чёртов пришелец смеет? Что он себе позволяет? — Капитан Пайк ошибся, назвав вас заслуживающим второго шанса. Вы не более чем опустившийся на самое дно семнадцатилетний мальчишка. Там вам самое место. — А-а-а-а! — крик вырвался из горла бешено забившегося Джима. — Ты! Прочитал моё личное дело… влез мне в голову, и думаешь… что всё обо мне знаешь? — изо всех сил дёрнулся человек, но проклятый вулканец держал крепко. — Ничего ты не знаешь, ясно тебе? Ничего! С минуту Джим извивался и бился, но Ти-Сау не сдвинулся ни на миллиметр. Щеки человека расчертили две дорожки слёз: — Ты и представить себе не можешь… Как же Джим ненавидел себя сейчас. «Это всё проклятый палёный эль и та доза…», — билась в голове отчаянная мысль. — «Из-за них я сейчас рыдаю от жалости к себе, как девчонка перед каким-то…» Ти-Сау вздохнул: — В вас и впрямь говорит химический препарат. Внезапно по коже пробежала волна прохлады, и вены странно защекотало изнутри; разум начал стремительно проясняться; сопливое отупение и жалость к себе отступили. Кирк скосил глаза и обомлел. Из следа укола сочилась мутноватая жидкость — наркотик, который он вколол себе чуть меньше часа назад. Руки разжались, уже не препятствуя, когда Джим осторожно сделал шаг вперёд и закрыл рукой сгиб локтя, стараясь убедиться, что это ему не мерещится. — Полегчало? — холодно осведомился мужчина. — Отлично. Надеюсь, теперь вы будете в состоянии адекватно воспринимать информацию. — Как это? — растерянно спросил Джим, стирая пальцами влажные разводы с кожи. От колотых ран не осталось и следа. Вулканец словно не услышал вопроса. Смуглая рука поднялась, и Джим как заворожённый, подчиняясь мягкому прикосновению, повернул голову, снова встречаясь глазами со своим отражением. — Посмотрите, кадет? Что вы видите? — Себя? — А кто вы, Джеймс Тиберий Кирк? Вы считаете, что можете управлять своей судьбой, но чего вы хотите от этой жизни? Чего заслуживаете, к чему стремитесь? Молодой человек судорожно сглотнул, отводя взгляд; ответ застрял в горле. — О чём вы мечтаете? — слова клеймом повисли в воздухе. — Похоже вы уже позабыли. Или, может, никогда не знали? Решайте. А как определитесь, мы встретимся снова. Развернувшись, Rihannsu вышел, оставляя Джима одного; дверь тихо скрипнула.

````````````

Академия Звёздного Флота Жилой блок преподавательского состава Резкий пронзительный звук скрипки был прерван настойчивым пиликанием падда. Отложив инструмент, Спок подошёл к столу и вывел вызов на экран; на него донельзя озабоченно смотрел Хао Ту. На лицах остального командного состава «Ка-Икс-Мо» застыли преехиднейшие ухмылки. — Генерал? — вулканец поднял бровь. — По моим подсчётам вы уже должны лететь в системе Цефея. — А мы там и есть. — В таком случае, разве вам не рекомендовано хранить радиомолчание? — Канал шифруется, мелкий, — махнул рукой ромуланец. — Не бери в голову. Лучше ответь, ты часом не в курсе, где носит твоего сына? Моргнув, Спок нахмурился и осторожно коснулся связующих уз; в сознании возник чёткий образ Сорена, расположившегося с паддом в Саду Камней, о чём вулканец и сообщил ромуланцу. — Да? — фыркнул генерал. — Ну, тогда нам всем ЭТО дружно мерещится. Камера сменила угол обзора, и Спок спешно опустил падд на стол, стараясь не повредить хрупкую технику. В центре переговорной каюты застыл Сорен, за его спиной ожидаемо кучковалась неразлучная троица. — Мира и Покоя, S'haile Спок, — пробубнили детки, уткнувшись в пол. [S'haile — лорд (обращение к вулканской аристократии)] — Ну? И что прикажешь нам с ними делать, мелкий? — фраза почему-то не прозвучала вопросительно. — Вернуть домой. — Как бы не так, — оскалился Хао Ту. — Ты верно заметил. Мы уже в пространстве Цефея. Повернём, и договору с клингонами конец. Прикрыв глаза, Спок сделал несколько глубоких вздохов, спешно восстанавливая душевный покой. Картинка читающего беловолосого вулканского мальчика рассыпалась прахом, принеся с собой упрямую уверенность и готовность спорить. Мужчина вздохнул, мрачно глядя на сына. — Хорошо, Сорен. Ладно. Мальчик вскинул голову, синие глаза довольно блеснули; старшие дети за его спиной заметно приободрились. — Но! — в голосе Спока лязгнула сталь. — Вы сейчас дадите мне слово, что будете слушаться генерала Ту и его людей как самого Сурака! Если он скажет прыгать, вы прыгаете без вопросов и разговоров. Это понятно? Со стороны Сорена мягкой кошачьей лапой о нить связи поскрёбся неуверенный вопрос. — А ты как хотел, sa-fu? Напомню тебе, что вы влезли в миссию, которая может перерасти в военное столкновение. Дети растерянно переглянулись, такая мысль им в голову не приходила. — Спрошу ещё раз, вам всё ясно? — Да, S'haile Спок, — ответил разномастный хор. — Сорен, если узнаю, что ты что-нибудь вытворил… Или влез в боевые действия, если они, не приведи Сурак, будут… Ты не вылезешь из архивов, пока не перепишешь вручную всю картотеку, — нахмурился мужчина. — Ты этого не сделаешь, — в ужасе округлил глаза мальчик, которого перспектива оказаться на неопределённое время загруженным скучной работой привела в поистине священный ужас. — Ещё как сделаю, Сорен. Ты меня знаешь. Маленький вулканец опустил голову, признавая поражение. — И не думайте, что, сбежав с T’Khasi, вы избавлены от освоения школьной программы. Я лично составлю вам пакет заданий и график их исполнения! — Да, S'haile. — Свободны! — Детский сад, ясельная группа, а не боевой флагман, — вздохнул Хао Ту, снова переводя камеру на себя. — Я так понимаю, ты не будешь сильно против, если мы несколько поднатаскаем детишек? — Отнюдь, генерал. Напротив, считаю, что это только пойдёт им на пользу. В их возрасте уже пора бы начать задумываться о последствиях принятых решений. К тому же, чем меньше у Сорена свободного времени, тем безопаснее для окружающих. Ромуланец хмыкнул, покосившись куда-то в сторону. — Ладно, мелкий, бывай! Нам пора в режим радиомолчания, — проговорил генерал, обрывая связь. Не успел вызов завершиться, как падд снова надсадно заверещал. На экране высветилось лицо Леуриса Тла’Рис, раздражённый тон которого не вязался с отстранённо-равнодушным видом: — Поведение вашего сына переходит всякие границы! Спок вздохнул: хоть что-то в этой жизни оставалось донельзя предсказуемым.