Machinery of strife (Механизм борьбы)

Следующим утром Джим почувствовал… странное. Пока молодой человек заваривал себе крепкий чёрный кофе, ему послышалось, что кто-то входит в кухню. Вот только Сулу уже давно собрался и ушёл на занятия. Джим резко развернулся, смахнув на пол чашку, которая разлетелась мелким крошевом. Пусто. Странно. Он ведь явственно слышал… Вздохнув, он поплёлся в ванную за тряпкой и вылетел оттуда спустя секунду — на миг ему почудилось, что погас свет, и дверь захлопнулась, оставляя его в тесном замкнутом пространстве. На смену растерянности пришёл страх, сильный, иррациональный. Двери лифта грозили отсечь ему руку или ногу, а сама кабина неслась прямо в бездну. Вода казалась токсично зелёной, а ветер приносил удушливый смрад. И так час за часом. К вечеру он начал вздрагивать от каждого шороха, постоянно оглядываться и передвигаться перебежками. — Йоу, Джимми! — молодой человек затравленно обернулся; послышалось? Нет. К нему, улыбаясь, шёл Митчелл. — Какими судьбами? — Гэри, — кисло улыбнувшись, проговорил Джим; его начала бить крупная дрожь. — Ничего себе, тебя развезло, — удивился старший кадет, подходя ближе. — Я… не принимал… — выстукивая зубами чечётку, выдавил Кирк. — Оно и видно. У меня есть. Будешь? При мысли о том, чтобы снова уколоться, началась дикая мигрень. Сказать, что Гэри сильно удивился, когда Джим, понукаемый болью, послал его далеко и надолго, не сказать ничего. — Ты что такой злой? Я же как лучше хочу. Тебе нужно быть в форме. — Зачем? — мозг соображал со скрипом. — В каком смысле, зачем? Нас же через час собирают в главном зале. Плановое собрание, объявление рейтинга и, вроде как, отдельным номером будут вещать о прибывших вчера остроухих. Ты что, не в курсе? — подозрительно прищурился Митчелл. — В-в курсе, — тряхнул головой Джим, запнувшись. — Просто… забыл. — Ну-ну… — фыркнул Гэри. — Ты б не дурил. Экзамены скоро. Не время уходить в отказ. — Я… — попытался снова сказать Джим, и шарахнулся в сторону; Гэри Митчелл смотрел на него белёсыми бельмами покойника. — Нет! Не нужно… — Ну, как знаешь. Я предложил. Потом не будет. Пожав плечами, четверокурсник сунул руки в карманы и двинулся прочь, оставляя Джима сидеть на скамье в парке кампуса, где внезапно стало удушливо-тихо. Отодрав себя от деревянной поверхности, Джим, озираясь, двинулся в сторону главного корпуса. Он сейчас соберётся, придёт пораньше, дойдёт до туалета, умоется и всё будет хорошо…

````````````

— Приветствую, господа курсанты… Джим привычно отстранился от приглушенного жужжания адмирала Комака, стараясь сидеть ровно. Мужчина со сцены вещал об изменениях в учебных планах, утверждённых сроках сессии; о тех кадетах, которые вошли в пятёрку лучших по успеваемости. В этом не было совершенно ничего нового или же интересного — обычное плановое собрание, не более. А ему и так было достаточно плохо, чтобы ещё вслушиваться во всю эту чушь. — О! — вырвал Джима из полусна возглас сидящего справа Чехова. — Что? — шёпотом поинтересовался он. — Адмирал всё-таки собирается рассказать о прибывших вчера Rihannsu, — также шепотом отозвался Павел. — Я-то думал, то, что они остались тут — это только слухи. — Не слухи… — Как многие из вас несомненно видели, — разливался соловьём со сцены адмирал, — а кто не видел, уже успели узнать от друзей и товарищей, в Академию Флота вчера прибыл полномочный представитель Rihannsu. И вы, должно быть, сейчас задаётесь вопросом: «С какой именно целью?». По рядам курсантов прошлась волна перешёптываний. — Так вот, Rihannsu с одобрения и при поддержке Командования Звёздного Флота проследит за апробацией новой модели компьютера, которая позволит нам значительно улучшить качество обучения и в разы повысить уровень знаний выпускников. В качестве испытуемого командование постановило выделить кадета первого года Джеймса Тиберия Кирка. — Меня? — ошарашено выдохнул молодой человек. — Кирка? — вторил ему удивлённый голос сидящих уровнем ниже Гейлы и Ухуры. Смутно припоминая, что в баре Rihannsu вроде как что-то такое упоминал, Джим поёжился. Тогда он не воспринял сказанное всерьёз, видимо, зря. Почувствовав, как на нём скрестились любопытные взгляды, он улыбнулся, старательно делая вид, что всё так и задумывалось. — Кроме того, — вновь взял слово Комак, — наш гость любезно согласился на время своего пребывания на Земле вести пары культурологии и взять под своё крыло те группы, которые на курсе продвинутой ксенолингвистики выбрали для изучения вулканское, клингонское и андорское наречия. Озвученная информация вызвала новую волну шепотков. Джим скривился: почему вдруг все решили, что учиться у этого… Rihannsu будет здорово, он отказывался понимать. Жили же они как-то без остроухих 15 лет и ничего, не пропали без их «августейшего» внимания. После того, кадеты более ли менее успокоились, адмирал, одёрнув форменку, продолжил. — А теперь позвольте мне представить вашего нового инструктора-предметника, fosh-lan Ти-Сау. [fosh-lan — командор] Под звуки сдержанных хлопков и перешёптывания насчёт костюма и наружности, Rihannsu вынырнул откуда-то из толпы и степенно прошествовал вдоль аллеи к адмиралу Комаку. Оглядевшись вокруг и поняв, что не он один совершенно беспардонно «пялится», Джим невольно прикипел к мужчине взглядом. Тот был одет в тёмно-зелёную рубаху и шаровары странного кроя, клубящиеся струящимися складками при каждом шаге. Волосы Rihannsu, в прошлые их встречи болтавшиеся косой чуть не до середины бедра, были подняты в высокий хвост, скреплённый на макушке строгой золотисто-бронзовой заколкой. Когда он прошёл мимо, Джим смог заметить, что длинная чёрная гладкая масса заплетена в сотни мелких косичек, которые непонятно как сохраняли форму. Rihannsu лёгкой пружинистой походкой поднялся на сцену. Две девушки в струящихся золотисто-жёлтых платьях чинно последовали за ним и замерли у мужчины за спиной; их колючий взгляд совершенно не вязался с притягательной внешностью. — Добрый вечер, кадеты, — проговорил мужчина, поднимая руку в жесте та’ал, который тут же попытались воспроизвести некоторые курсанты. — Как верно заметил адмирал, я Ти-Сау: Rihannsu, ветвь t’khasi. Военное звание в соответствии со стандартом Федерации: командор. Мне приносит воодушевление видеть в этом зале стольких разумных, которые выбрали своей жизнью трудный путь постоянного самосовершенствования. Без долгой и упорной учёбы на протяжении всей жизни из вас не получится ни адмирала, ни капитана, ни офицера, ни даже энсина. Лично я считаю, что учиться — означает совершать подвиг каждый день. И этот подвиг заключается не в том, чтобы суметь запомнить несколько мегабайт данных с падда и сдать тестирование на проходной бал. В зале послышались тихие смешки; на лицах некоторых присутствующих начали проступать улыбки. — Этот подвиг — борьба против сильнейшего во вселенной врага: убеждения, что мы ограничены в способностях. Это неправда. Осознаёте вы это или нет — не имеет значения. Запомните, вы сами себе учителя и сами себе хозяева. Первое, чему я буду учить вас — не волноваться о том, что вы делаете, но думать о том, кто вы, что вы за человек. Забудьте о любых противоречиях, приложите к своему труду немного храбрости, и тогда вы сумеете сделать этот мир лучше. Давайте вместе отправимся в это увлекательное путешествие. Кадеты на миг притихли, осмысляя сказанное, а потом взорвались аплодисментами. Джим скуксился; первые ростки сомнений в правильности своих действий начали пробиваться в груди.

````````````

Прийти к своему куратору Джим решился только три дня спустя, превратившиеся в поистине адскую круговерть. В первые сутки, как выяснилось, всё было не так уж и страшно. Пережить вторые и не сойти сума оказалось куда как сложнее. Он не мог спать. Стоило закрыть глаза, как Джим с воплем просыпался, но даже это действие казалось до невозможности трудным. Молодой человек рвался вверх, пробивался, отчаянно хватался руками, выдираясь из липкого сновидения, в котором что-то жуткое тянуло его вниз. Он не мог видеть других людей. Джим шёл по кампусу, и ему чудилось, что толпа кадетов смыкала вокруг него кольцо, стремясь сделать … что? От каждого шороха хотелось забиться куда-то в угол кровати, завернуться в одеяло и молча сдохнуть. Он не мог есть. Всё, что он брал в рот, имело привкус пепла и скрипело золой на зубах. На третий день пришла боль. Она была похожа на ожог горячим маслом, сломанную кость, отит и пародонтоз одновременно. Боль привела за руку стыд. Джиму казалось, что с него заживо содрали кожу и окунули с головой в соль, прижигая открытые раны. Переломный момент наступил, когда он трясущимися руками брызгал в лицо прохладной водой, стоя поздно вечером в ванной. Как наяву Джим услышал отрешённый голос Ти-Сау, который снова и снова вопрошал: «Кто вы? Что вы за человек? К чему стремитесь?». Вздрогнув, Кирк опустил голову, уставившись на руки; побелевшие пальцы сжали железный бортик. — Я… мечтаю… — тихо проговорил он, рискнув, наконец, встретиться взглядом со своим отражением. По ту сторону, из зеркала на него умоляюще, отчаянно смотрел маленький мальчик с соломенными волосами: непонимающий, потерянный, испуганный.

````````````

Лифт не работал. Задыхаясь, Джим буквально вполз вверх на пятнадцатый этаж и, цепляясь за стенку, заколотил руками по двери. Через минуту та послушно отъехала в сторону, и, потеряв опору, молодой человек едва не полетел под ноги возникшему на пороге вулканцу. — Я хочу в небо, — выдохнул он, мутными глазами больного животного уставившись на Ти-Сау. Мужчина посторонился, пропуская его в просторную прихожую. Цепляясь за стенку, Джим сделал несколько шагов навстречу тёплому сумраку и запаху диких трав. — Прекрати это… пожалуйста… — выпалил он, и едва не сжевал свой язык. Ну, почему, он просто не мог заставить себя быть вежливым? Ти-Сау не обратил на неподобающее обращение никакого внимания. — О чём вы, кадет? — Я слышу голоса, не могу согреться, и у меня болит каждая кость… — И вы решили, что я тому причиной, — острая чёрная бровь вопросительно изогнулась. — Мне ещё ни разу не было так плохо… — простонал Джим, оседая на пол. Голова закружилась, и он прислонился к стене, мысленно уговаривая ту не выделывать таких диких кульбитов и прижаться обратно к полу. — Понятно. Вулканец скрылся в глубине квартиры, тихо шелестя серой робой. Джим изо всех сил старался не заскулить в голос; мышцы снова заломило. Через некоторое время Ти-Сау вернулся, сжимая в руках какой-то блестящий предмет. — Ауч! — молодой человек схватился за шею, куда пришёлся укол гипошприца. — Что это?! — Препарат, — раздался лаконичный ответ. Джим нахмурился, прислушиваясь к себе; ломота в костях не отступала. — Мне не стало лучше. — И не должно, кадет. Я вколол вам обычный контраст. — Контраст? — Взгляните на руки. Переведя взгляд вниз, Джим с трудом подавил желание закричать. На запястьях, вместо обычно просвечивающих под кожей вен, чернели какие-то полосы. Кирк рывком закатал рукава; извивающиеся нити тонкими червями поднимались к сгибам локтей. С трудом поднявшись, он опёрся руками на стену, разворачиваясь к высокому, во всю стену зеркалу, и уставился на своё лицо с точно такими же черными прожилками. — Того, что вы видите перед собой, — равнодушно пояснил Ти-Сау, — быть не должно. — Ч-что… — Это? Остатки всей той гадости, которой вы, люди, пичкаете себя под видом лекарств. Тяжёлые химические соединения оседают на стенках сосудов, постоянно отравляя кровь, — пожал плечами вулканец в ответ на его недоуменный взгляд. — Все это вы ещё и усугубили наркотиком. В этом кроется причина нынешней боли и ваших бесконечных приступов аллергий. Джим мрачно взирал на мужчину. Тот махнул рукой, призывая молодого человека следовать за собой в просторную кухню. Водворив Кирка на диван, Ти-Сау принёс из комнаты какую-то объёмную коробочку и принялся шуршать упаковками, смешивая на небольших весах разные порошки. — Вы пришли ко мне. Это хорошо. Значит, вы готовы меняться. Но прежде, чем начинать работать, нужно вытравить из вашего тела всю ту дрянь, которой вы травили себя все эти годы. Сначала вылечим ваше тело, потом примемся за все остальное. — Угу… — Джим понуро осмотрел фиолетово-сизые пятна. — И надолго я теперь так? — Чернота станет уходить по мере того, как ваша кровь будет очищаться, — перед ним о стол тихо стукнула исходящая паром кружка с какой-то зелёной кашицей. — Идите в гостевую комнату, переоденьтесь, в шкафу есть несколько комплектов одежды. Для того, что скоро начнёт происходить, форма Академии мало пригодна. Вулканец замолчал, явно не собираясь давать больше никаких пояснений. Вздохнув, Джим выполнил сказанное. Мягкая спортивная форма ощущалась на теле тёплым одеялом, в отличие от жёсткого накрахмаленного фрака. Приковыляв обратно в кухню, он с подозрением уставился на бурду в стакане. Жижа никуда не исчезла; Ти-Сау терпеливо ждал. Наконец он решился. Первый глоток был осторожным и медленным, но стоило ему упасть в желудок, как Джим едва ли не залпом выхлебал остатки. То, что подсунул ему вулканец, было сладким и имело едва заметный карамельный привкус. — Вкусно! — облизнувшись, он вернул чашку. — А ещё? — Будет, — пообещал мужчина. — Сами не рады окажетесь. Джим не успел поинтересоваться, почему. С головы до ног его окатила волна жара, затем по всему телу прошла судорога неприятного озноба, желудок скрутило. Опрометью бросившись в туалет, Джим склонился над унитазом. Его вывернуло чёрной вязкой массой и желчью. — Занимательно, — раздался у него за спиной равнодушный голос. — Обычно процесс усвоения длится несколько дольше. У вас очень слабый желудок, кадет. — Поч… кха, — клейкая мерзость снова забила горло, но мужчина понял без слов. — То, что вы выпили — смесь трав, в основе которой тёртый корень k'rhth'a. На вид — совершенно невзрачное, это растение обладает уникальным природным свойством. Всасываясь через стенки желудка, оно проникает в кровь и выделяет вещества, которые связывают все посторонние примеси и выводят их… естественным образом. На здорового разумного не подействует никак. — … ! — слезящимися глазами Джим посмотрел на вулканца. — А как вы хотели? В вас слишком много химии. Если добавить ещё, реакция может быть непредсказуемой. Нам же не нужно, чтобы вы слегли у меня в прихожей с анафилактическим шоком? — Нет…кх… Джима снова согнуло в приступе рвоты; желудок отозвался сухим спазмом. Оглядев молодого человека, вулканец развернулся и снова скрылся в кухне. Через несколько минут сидящего в обнимку с унитазом Джима осторожно развернули, и влажная прохладная тряпка обтерла лицо. Кирк с трудом открыл слезящиеся глаза. Прямо перед носом маячила здоровая бутылка с водой. Дрожащими руками он откупорил крышку, зубы лязгнули о горлышко, но больше двух глотков он сделать не смог; нутро снова скрутило узлом. — Выпить целиком, — велел вулканец. — И готовьтесь. Ночь будет долгой. Давясь, Джим проглотил жидкость и едва успел вернуть бутыль, как его снова вытошнило. — … А то и не одна… — со вздохом послышалось за спиной. Действительно, не одна. Джима полоскало четыре дня, которые он провёл попеременно, то на полу в туалете, то завернутый в покрывало на софе в кухне. Его трясло, лихорадило, бросало то в жар, то в холод, голова кружилась. И все эти четыре дня Ти-Сау нянькался с ним, словно Джим был его любимой бабушкой, обещавшей завещать внуку всё состояние. Мужчина обтирал ему лицо, таскал с пола на диван, укрывал пледом, переодевал, смывал с разгоряченного ватного тела испарину, которая, к ужасу юноши, тоже была с примесью черноты. И, разумеется, раз в три часа проклятый вулканец не забывал вливать в него очередную порцию k'rhth'a, от которой снова становилось тошно и рвало сизой желчью. К концу пятого дня Джим осунулся и похудел настолько, что, казалось, на лице остались только большие голубые глаза да две линии выступающих скул. Залпом выпив очередную порцию «пыточного зелья», Кирк приготовился к новой волне дурноты, но её не последовало. Жалобно квакнув, желудок дёрнулся, но и только. Джим настороженно прислушался к себе; революция в животе, кажется, отменялась. — Отлично, — прокомментировал Ти-Сау, внимательно наблюдавший за выражением его лица. — Идёмте на кухню, кадет. Вам нужно поесть. K'rhth'a практически не имеет питательной ценности. При мысли о еде Джим скривился. Возникло чёткое ощущение: что бы он ни проглотил, мало того, что не полезет, так ещё и вернётся обратно с космической скоростью. Перехватив его взгляд, вулканец вернул какой-то контейнер обратно в холодильник, и, закрыв дверцу, снова полез в полки, шурша многочисленными свёртками. Устроившись на диване, с которым за эти дни уже, кажется, сроднился, Джим с интересом наблюдал, как Ти-Сау готовит. На варочную панель отправилась небольшая плошка с водой, куда была засыпана странная желтоватая сыпучая смесь. Следом отправилось несколько зелёных соцветий и пол-ложки красноватого порошка. Минут через пятнадцать перед Джимом водрузили глубокую тарелку с чем-то отдалённо напоминающим крем-суп. Кирк мрачно уставился на предложенную пищу и осторожно потянул носом воздух. Пахло… никак. Вообще. На стол с тихим стуком легла ложка. — Ешьте, кадет. Ваше тело нуждается в калориях. — Это что-то такое же, как эта твоя k'rhth'a? — Джим скептически ткнул бархатистую поверхность кончиком столового прибора. Вулканец фыркнул, снова спуская ему фамильярность. — Нет. Это barkaya marak — суп из молотых овощей. Ешьте, не бойтесь. Обратно не полезет. Такую пищу дают раненым, потерявшим много крови, и ещё роженицам в реабилитационный период. — Вот спасибо… — буркнул Джим, тем не менее зачерпывая полную ложку «супчика» и отправляя в рот. — Пожалуйста, — Кирк мог поклясться, что слышал, как вулканец едва слышно хмыкнул. Вопреки опасениям, пустая похлёбка была благосклонно воспринята изнурённым желудком. От сытой тяжести Джим начал клевать носом. — Сделайте над собой усилие, кадет, дойдите до кровати, — раздался над ухом голос Ти-Сау. — Сон на диване должен быть исключением, не правилом. Моргнув, Кирк тяжело поднялся и на заплетающихся ногах поплёлся в гостевую часть квартиры. Доковыляв до кровати, он рухнул лицом в мягкую, пахнущую полевыми травами подушку. Желания шевелиться не было никакого. Рядом послышался шорох, и на плечи Джима опустилось одеяло, принимая его в свои тёплые объятия. Мысли в голове лениво ворочались, и одна из них неуверенно щёлкнула, привлекая внимание. — Слушай, — уже закрывая глаза и плавая на волнах сна, прошептал Джим. Вулканец застыл в дверном проёме. — А как тебя зовут? — Из соображений безопасности, — вздохнул Ти-Сау. — Rihannsu не называют своих настоящих имён за пределами своего звёздного пространства. Джим с трудом разлепил налившиеся свинцом веки. — Это так неудобно… Вас трое… И как? — Моё сопровождение не будет появляться на территории Академии. — Отговорки, — язык во рту едва ворочался. — Ладно… Не хочешь говорить, не надо. Тогда я выберу сам. Что-нибудь такое вулканское… Со стороны дверного проёма послышался смешок. — Знаете наше наречие, кадет? — Мхм… Я буду звать тебя… Суаи… О… гляди-ка… выговорил… — Слово всплыло в голове само собой и было единственным, которое он помнил из базового курса ксенолингвистики, обязательного для ознакомления всем с направления командного звена. Интересно, как вулканец отреагирует на то, что его только что обозвали «цветочком»? Ти-Сау никак не прокомментировал этот выпад. Тишина затянулась. Приоткрыв один глаз, Джим решил, что видимо уже спит. Только во сне у Rihannsu глаза могли приобрести форму почти идеального круга. И уж конечно, совершенно точно ему приснилось, что Ти-Сау, склонив голову, проговорил: — Th'i-oxalra… Вы ошиблись. Я не заслуживаю подобных слов… [th'i-oxalra — мне очень приятен поступок]

````````````

Утром Джим не смог подняться с кровати. — Пчхи! — молодой человек растерянно шмыгнул носом, кутаясь в покрывало. Горло болело, голова, словно чугунная, отказывалась отрываться от подушки, нос не дышал. — Реакция организма на стресс, — пожал плечами Ти-Сау. — Горячий чай и много сна быстро всё поправят. — Я… пчхи, в порядке! — запротестовал Джим, судорожно представив себе, как ещё пару дней его будут пичкать разномастными инопланетными травками. — Сейчас встану и… — Не стоит, — нахмурился мужчина. — Если перегрузите организм, то проваляетесь в постели с неделю. — Я здоров, говорю же! — молодой человек принялся выбираться из кровати. — Пчхи! — Я вижу. Будьте так добры, вернитесь в постель. Вставать вам сейчас не стоит. Джим упрямо сделал шаг, и его повело в сторону. Сильная рука подхватила его под локоть, и вулканец не моргнув глазом водворил его обратно. — Вижу, по-хорошему вы не понимаете. В таком случае, вот вам мое слово, кадет. Если посмеете встать за чем-нибудь, кроме как дойти до санузла, я привяжу вас к кровати. — Ха-ха, очень смешно. Шикарная шутка, Суаи, — фыркнул Джим и осёкся; во взгляде Ти-Сау не было ни намёка на веселье. — Никаких шуток, кадет. И будьте так добры, не называйте меня «Суаи». — Угу… Окей, я понял, Суаи. Ты предельно серьёзен. — Через пару суток будете на ногах, кадет. А пока постарайтесь уснуть. И ещё раз. Не называйте меня «Суаи»! — Пчхи… — согласился Джим, шумно высмаркиваясь в бумажное полотенце, любезно подсунутое вулканцем. — Как скажешь, Суаи. Закрывшись с головой одеялом, он прикрыл глаза, проваливаясь в сонный коматоз, из которого его выдернули тихие голоса из прихожей. Осторожно сев на постели, молодой человек огляделся по сторонам. За окном уже успело стемнеть. — Пчхи! Голоса смолкли. — Джим! — на пороге комнаты застыл Кристофер Пайк. — Как ты, сынок? Кирк моргнул, прислушиваясь к себе. — Уже лучше, — подумав, сообщил он. — Но это была та ещё неделька. — Да уж, могу себе представить! — мужчина улыбнулся и, подтянув стул к кровати, уселся напротив молодого человека. — Ти-Сау представил отчёт о твоём состоянии. Без подробностей, — поспешил добавить он, заметив взгляд, которым наградил его Кирк. — Но мне и того хватило. Ты просто не умеешь бережно относиться себе. Фыркнув, Джим скомкал угол одеяла. — А зачем? — Ты очень похож на своего отца, — Кристофер покачал головой. — Эта склонность всё усложнять была и у него. Очень надеюсь, что командор сумеет тебя переубедить. Больно смотреть, как ты губишь свой потенциал. — Пф… — Надеюсь в скором времени увидеть тебя на занятиях, сынок, — по-доброму улыбнулся Пайк. Пиликнул коммуникатор. Прочитав сообщение, Кристофер, извинившись, поднялся. Джим выбрался из кровати, собираясь проводить мужчину. — Я вам, кажется, что-то обещал, кадет? — раздался из кухни недовольный голос вулканца. — Мне слышно даже отсюда, как ваши босые ноги шлёпают по полу. Послышался стук дверцы шкафчика, и вошедший Ти-Сау бросил на пол к ногам Джима моток верёвки. Округлившимися глазами капитан Пайк проследил его полёт. — Я не позволю вам обесценивать мой труд, кадет, — голосом вулканца можно было заколачивать гвозди. — Не-не-не-не! — Джим резво шарахнулся назад, забираясь под одеяло. — Тебе показалось, Суаи! Видишь? Ти-Сау сощурился. — Точно говорю, показалось! — Допустим, — наконец проронил мужчина и, развернувшись, вышел из комнаты. — Капитан Пайк, сэр, — округлил глаза Джим, стараясь говорить как можно тише. — Не оставляйте меня с ним! Кристофер расхохотался: — Знаешь, сынок, когда адмирал Маркус выдвинул твою кандидатуру, у меня были сомнения, что из затеи заставить тебя работать с вулканцем, выйдет что-то путное. Но вот теперь я спокоен! Выздоравливай! Мужчина вышел в коридор. — Сэр! — дёрнулся было из дальнего угла кровати Джим, но громкое «Кадет!», раздавшееся из кухни, мгновенно остудило его пыл. — Ещё бы «место» скомандовал, Суаи, — мрачно буркнул Кирк, смиряясь со своей участью. Моток верёвки на полу выглядел весьма угрожающе.

````````````

Система Цефей; координаты неизвестны Борт флагмана RSS «Ка-Икс-Мо» Генерал Хао Ту пребывал в крайне взвинченном настроении. Мало того, что переговоры с клингонским военачальником пошли несколько не по плану, так ещё теперь и сын Ти-Сау решил потрепать ему нервы, допытываясь, почему он не вызвал капитана Клота на дуэль. Научили, называется, на свою голову. — Они разговаривали крайне некорректно, — сморщился Сорен, синие глаза недовольно сверкнули. — А капитан и вовсе попрал все литературные нормы всего в трёх высказываниях. — Малыш, это клингоны, — хихикнула Фаэн Кули. — Они по-другому не умеют, поверь моему опыту. — И все же… — мальчик потёр пальцем носик, дёрнув кончиком уха. — Знаете, что, господа… — задумчиво оглядела маленького вулканца Наль Йи. — Зная Ти-Сау… Меня терзают смутные сомнения… — Да? — нахмурился Хао Ту, бросив внимательный взгляд на шаркнувшего ножкой Сорена. — Теперь и меня тоже. — А ведь минут тридцать он отсутствовал, — отозвался Юнксо. — Мелкий, — взгляды всех присутствующих скрестились на невозмутимо разглядывающем потолок ребёнке. — Ну-ка сознавайся, где и что ты успел вытворить. Сорен насупился. — Мелкий… — с нажимом повторил Хао Ту. Вздохнув, маленький вулканец полез куда-то в складки формы и выудил небольшую микросхему. Ромулане переглянулись. — Мелкий, а они хоть долетят? — неуверенно поинтересовалась навигатор. Мальчик задумался и потом кивнул своим мыслям: — Долетят. Ну… по крайней мере, должны. Я думаю… — Сорен, что ты сделал? Хао Ту настороженно ожидал ответа. — Открыл замок. — Какой замок? Мальчик вздохнул: — Один из нескольких в трюме. — Так… — генерал прикрыл глаза, считая до десяти. — И что же именно было за этим замком? — Помещение, — игра продолжилась. — Какое помещение? — Единственное, до замков которого я смог дотянуться, не привлекая внимания. — С-с-ор-р-р-ен! — зарычал выведенный из себя Хао Ту. — Что было в том помещении?! — Кто. — Что? — Не что, — покачал головой вулканец. — Кто. Трибблы хоть и относятся к неразумным видам, но всё же классифицируются как живые существа. — А… Трибблы… — Дядя Стон, когда спорит с дядей Леонардом, говорит, что сквернословие является следствием постоянного стресса. Трибблов рекомендовано использовать в разных терапиях подобного рода. Юнксо заржал. — Мелкий, ты что, выпустил трибблов погулять по клингонскому кораблю, полному всяких съедобных предметов?! — Я не выпускал никого и никуда, — отрицательно покачал головой ребёнок. — Но… ты же сам… — Я сказал, что открыл дверь. — Но это же частности, — хихикнула Фаэн; Сорен пожал плечами. Ромулане обменялись смеющимися взглядами: — Гм… Ну… каков отец, таков и сын, да? — хихикнула Наль Йи. Фаэн Кули задумалась: — Нет такого Ти-Сау точно не отмачивал. — А может и отмачивал. Только мы про это ни сном, ни духом, — в сердцах высказался Ши. — Он же ползал по вентиляциям как сарк, случаясь, когда его меньше всего ожидали увидеть. Вся команда с ужасом смотрела, как маленький вулканец навострил уши. — Юнксо! — рявкнул Хао Ту, но было поздно. — Мелкий, даже не думай! — Конечно, генерал, — Сорен прикрыл глаза, скрывая заинтересованный блеск. — Думать не буду. Ромуланец с сомнением оглядел мальчика: сама невинность. — Смотри мне, если поймаю… — Не поймаете, — отозвался маленький вулканец, предусмотрительно делая шаг назад; из горла Ту вырвалось рычание. — Прошу прощения, генерал, мне пора. Мы ещё не успели завершить высланные отцом задания, а корабль уже движется к Эпсилон Эридана. Коротко поклонившись, Сорен стремительно покинул мостик, присоединяясь к своим друзьям. — Знаете, у меня такое чувство, что когда вырастет, этот малыш завоюет эту и ещё пару соседних галактик. — Зная его отца … — задумчиво согласился Ту. — Из него выйдет отличный император.