Machinery of strife (Механизм борьбы)

— Суаи! Не поверишь, как же я рад увидеть здесь хоть одно знакомое лицо! — провозгласил Джим, увидев своего бывшего куратора в дверях палаты. Пять дней назад, когда он очнулся, Джим сначала даже не понял, где он. Вокруг были бело-бежевые стены комнаты, больше похожей на номер в каком-нибудь дорогом отеле. Несколько позже вулканский целитель, представившийся Стоном, терпеливо разъяснил, что это вообще-то больничная палата, где он будет находиться до полного восстановления мышц ноги. Скосив глаза, Кирк оторопело уставился на абсолютно целую голень, без следа проклятого, портящего жизнь рубца. Убедившись, что он находится в трезвом уме и твёрдой памяти (или, что вероятнее, устав от бесконечного потока вопросов, сыпавшихся из Кирка как из рога изобилия), вулканец сдал Джима с рук на руки уже доктору-человеку, который внимательно осмотрел его и назначил терапию. Когда Ти-Сау явился проведать его, Джим как раз собирался пройтись, совершив очередной моцион в рекреационную залу, следуя пунктам 7 и 10 из назначенного лечения. — Я тоже рад видеть, что ты поправляешься, Тиберий, — губы вулканца дрогнули, уголки рта едва-заметно приподнялись, обозначая улыбку. — Да уж, ваши целители и мёртвого на ноги поставят, — опершись на трость, Кирк встал навстречу мужчине. — Нам нужно обсудить несколько вопросов, — отозвался вулканец. — Хорошо, — согласился Джим. — Не возражаешь, если мы будем идти, пока говорим? Ти-Сау отрицательно покачал головой, и они неспешным шагом двинулись вдоль коридора, по направлению к залу рекреации. — Боунс велел разрабатывать мышцу. Что-то насчёт того, что кровь должна циркулировать и напитывать новые ткани. — Боунс? — не понял Ти-Сау. — МакКой, — весело пояснил Джим, переводя дух, опершись на трость. — Невероятный мужик. Оборал меня, едва я пришёл в себя, и закатал гипо, стоило мне только заикнуться о том, чтобы уйти из палаты пораньше. Заявил, что отрежет мне ноги, если я рискну сбежать. — Не думаю, что он приведёт угрозу в исполнение, — нахмурился вулканец. — Однако уверяю тебя, если такое случится, наша медицина вполне может вернуть утраченные конечности, Тиберий. Джим расхохотался. Ти-Сау остановился рядом, терпеливо ожидая, когда человек снова стронется с места и продолжит свой путь. — Так, — проговорил Кирк, осторожно огибая какого-то целителя и входя в большую залу, заполненную горшками с растениями и огромными окнами в пол. — Ты чего тут? — Принёс тебе твои новые документы. — Мои документы? — не понял Джим. Доковыляв до одной из многочисленных скамеек, Кирк тяжело опустился на неё, с наслаждением вытянув больную ногу. Вулканец сел рядом, внимательно изучая его лицо. — По итогам заседания Консисториума, тебе предоставлено гражданство Rihannsu, с правом проживания на любой планете нашей системы, включая T’Khasi и T’Plana, — отозвался вулканец. — Вот, взгляни. Джим принял из рук мужчины стопку бумаг. — Полное гражданство? Сёстры же — закрытые планеты… — изумился он, и враз посерьёзнел. — Я прекрасно могу сам о себе позаботиться. — Без сомнений. Однако, сейчас тебе требуется помощь, Тиберий. И мы предлагаем её добровольно и безвозмездно. — Ты меня прости, Суаи, но я с некоторых пор, не верю в благотворительность, — Кирк прикусил губу. — С чего вдруг вам сдался лишённый прав наёмник-человек? Таких, как я, великое множество. — Ошибаешься, Тиберий, — вздохнув, вулканец покачал головой. — Ты такой один… Но сам, отчего-то, принижаешь свою ценность. — Да ну? — Не каждый смог бы вот так просто сорваться с насиженного места и промчаться через полквадранта, чтобы помочь чужому народу, который и союзником-то является весьма условным. Твой поступок был оценён по достоинству. В ответ мы хотим помочь. — Допустим, — устало прикрыл глаза Джим. — Допустим, я тебе поверю и соглашусь. Как ты это себе представляешь? Человек среди вулканцев и ромулан — это, Суаи, не смешно, это анекдот. Я даже специалистом ни в какой сфере не являюсь, чтобы хоть как-то устроиться среди вас! — Относительно первого — ты прекрасно впишешься, тем более, что подобные прецеденты уже случались. А касаемо второго… — Джим удивлённо уставился на протянутый падд. Подхватив стилус и коснувшись экрана, Кирк растерянно моргнул. — Это что? — Давай представим, что ты всё ещё кадет, а я твой куратор, Тиберий, — пожал плечами вулканец. — Будь добр, выполни представленные задания. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. Скептически фыркнув, Джим тряхнул головой и принялся отвечать на высвечивающиеся один за другим вопросы. Алгебра, тригонометрия, ксенолигвистика, политология, культурология и ещё с полсотни разных областей вереницей сменяли друг друга. Наконец, по прошествии тридцати минут, падд пиликнул, оповещая его, что вопрос был последним. — 697 баллов, — Джим неловко пожал плечами и протянул падд обратно. — Дай взглянуть, — вулканец пролистал ответы на вопросы. — И что это вообще было, Суаи? — Стандартный вступительный тест в Академию T’khasi. — Что? — моргнул Джим и расхохотался. — Вот же… Чёрт, я, наверное, только что заработал самый низкий балл за всю историю существования заведения! — Напротив. 700 единиц — максимально возможный балл. Кирк резко замолчал, в немом изумлении уставившись на невозмутимого вулканца. — Как и предполагалось, — проговорил тот, — ты не сумел ответить только на те вопросы, которые затрагивали внутривидовую специфику нашей расы. О таком не пишут в учебниках, и ты просто не мог знать ответы. — Эм… Кхм… — откашлялся Кирк. — И? — С такими баллами Академия обычно предлагает поступающему индивидуальную программу обучения, с учётом всех пожеланий абитуриента в будущей карьерной сфере. Так что, как только ты поправишься, тебе будет предоставлена возможность завершить там своё обучение. — Шутишь?! — Джим выпучил глаза. — Да кто же меня пустит?! Я читал про эту вашу Академию. Чтобы туда попасть нужно, чтобы твою кандидатуру утвердил вступительный комитет или лично ректор. Что первым, что второму я нафиг не сдался! Фыркнув, Ти-Сау пожал плечами и, выведя на экран какую-то красную форму, поставил поверх итогового балла теста Джима размашистую подпись. Форма мигнула, цвет сменился на зелёный, и вулканец протянул падд обратно Джиму. — Поздравляю с поступлением. — Ч-что?! — Кирк как лунатик уставился на экран, где светился заверенный по всей форме приказ, подтверждающий, что, прошедший тест, именуемый Дж. Кирк (как он и указал в стартовом окне тестирования), признан слушателем курса индивидуальной программы Академии T’khasi. Джим поднял взгляд на вулканца. — Ты — определённо не вступительная комиссия… — выдохнул он. — Определённо, — легко согласился мужчина. — А ректор Академии у вас С’Чн Т’Гай Спок… Oveh Rihannsu, известный по обе стороны границы… Ты…? — Верно. Кирк открыл рот, закрыл его и молча уставился на падд, осмысляя новую информацию. Ти-Сау… Спок меланхолично прикрыл глаза, сложив руки на коленях. Наконец, Джиму удалось собрать мысли в кучку. — В принципе, я не против учиться. Даже «за», — произнёс он. — Но, боюсь, не получится. Развернувшись к нему, Спок серьёзно уставился на Кирка. — Почему? — А на какие, прости, шиши, Суаи? Чтобы учиться здесь, нужно здесь и жить. Это — планета-столица, а значит, не из дешёвых. А у меня даже какой идентификационной бумажки с именем нет, чтобы устроиться на работу инженера или программиста. Да и кому я на этой работе у вас сдался? Своих спецов хватает с избытком… Глядя на закаменевшего в начале этого монолога вулканца Кирк ожидал упрёков или скупого подтверждения своей непригодности. Чего Джим не ожидал, так того, что пока он говорил, напрягшийся было Спок расслабится и даже снова начнёт едва-заметно улыбаться. — Ты невнимательно изучил документы, Тиберий, — раздался укоризненный ответ, и Джим снова закопался в бумаги, принесённые вулканцем. — Тиберий С’Чн Т’Гай Танаи?! — Кирк нашел-таки нужную страницу. — Серьёзно?! — Я был твоим куратором, и мы неплохо сработались, — пожал плечами Спок. — Предложить взять тебя под опеку моей семьи показалось наиболее рациональным. — Но принятие в клан… Вы же правящая семья, а я… Гм… Я же человек. — Ни для кого из С’Чн Т’Гай твоя видовая принадлежность не имеет никакого значения, поверь. — Ну да… — ошарашенно помотал головой Джим, пытаясь свыкнуться со своим новым статусом «кукушонка» в доме Консула Rihannsu. — Как только восстановишься в достаточной мере, я заберу тебя в D'H'riset, — Спок, казалось, не заметил метаний человека. — D'H'riset? — Так называется дом, принадлежащий нашей семье. — Ты оставишь меня жить с вами? — удивился Джим. — Ты уверен, что я вас не стесню? — D'H'riset достаточно велик, чтобы при желании можно было весь день бродить там и не встретить никого. Кроме того, как ты верно заметил, T’Khasi — закрытая планета. Моему слову о том, что ты не причинишь вреда, поверят, но… — Но я должен быть под присмотром. — Желательно, — отозвался вулканец. — Но это вовсе не означает, что ты будешь лишён свободы передвижений. — Знаешь, я видел несколько фильмов, которые начинались так же! — фыркнул Джим. — Фильмов? — острая чёрная бровь взлетела вверх; человек махнул рукой. — Не бери в голову. — Как скажешь, — легко согласился Спок. — Дома я познакомлю тебя с остальной частью твоей новой семьи. Sa-mekh, sa-kai и sa-fu будут рады тебя увидеть. Джим оторопело уставился на Спока. — У тебя есть сын? — Да. Его зовут Сорен. — А… его ko-mekh? — нервно прикусив губу, осторожно поинтересовался Кирк, отчаянно не желая услышать ответ. Плечи вулканца закаменели, Спок как-то разом подобрался, словно готовящаяся к броску змея. — У Сорена нет второго родителя, Тиберий. — Гм… — Джим почувствовал себя очень неуютно под пристальным взглядом серьёзных карих глаз. — Прости, Суаи, я не… — Не стоит извиняться. Но впредь, пожалуйста, не поднимай этого вопроса. — Не буду… — Отдыхай, Тиберий, — вулканец поднялся, — и набирайся сил. Наши инструктора в разы требовательнее земных. Развернувшись, Спок двинулся к выходу из рекреационного зала. Джим растерянно посмотрел в след уходящему мужчине. Кажется, в очередной раз его жизнь сделала крутой поворот, и как бы даже не по встречной. Пожалуй, только он мог за один только год вляпаться в межзвёздный конфликт и помочь разрешить его, лишиться статуса гражданина Федерации, побывать по ту сторону закона, повоевать как наёмник и в довершение всего стать Rihannsu, да ещё и угодить в семью самого Консула… И пусть Спок не говорит, что прецеденты уже были. Это всё равно звучало дико. Нервно хихикнув, Джим, осторожно опираясь на трость, вернулся в палату и плюхнулся на кровать, закидывая руки за голову. Под ладонь попалось что-то металлическое, и Джим удивлённо уставился на незамеченную ранее, не пойми кем принесённую флешку. Приподнявшись и дотянувшись до больничного падда, он вставил устройство в гнездо выхода и из динамиков полились тихие звуки гитары, которым вторил мягкий мужской голос.

(Подсказонька: Andrew McMahon In The Wilderness — Something Wild)

Стараясь унять бешеное сердцебиение, Джим слушал звуки той самой мелодии, что приснилась ему много лет назад. Он сам не заметил как, убаюканный звуками скрипки и фортепиано, уснул. Впервые за полгода ему снова не приснилось ни единого кошмара.

````````````

Виноватыми Джим решил назначить не в меру болтливых целителей. Всё началось с того, что, прогуливаясь по коридору и разрабатывая ногу, он услышал: — … возможно? — растерянно вещал молодой вулканец. — Но хватит ли этого, чтобы переломить дикарскую натуру человека? — отозвался стоящий рядом. — Вытравить беспричинные порывы и зависимость от эмоций? Перед глазами у нас уже был один показательный пример. Пропустив инсинуации мимо ушей, Джим, тем не менее, задумался. Он действительно многого не понимал и наверняка совершал массу ошибок, нарушая все те мелкие правила поведения, о которых ничего не говорят, но все знают. Это следовало исправить. В конце концов, планеты Rihannsu теперь были его новым домом, и эту культуру следовало понять и принять. Того, что Спок рассказал ему в Академии Звёздного флота, и данных, приведённых в общей энциклопедии, было явно мало. «Надо будет попросить у Суаи хотя бы пару книг», — решил Джим. Его уже начал охватывать азарт. Справится ли? Получится? А как скоро?

````````````

Поле того, как Джим перестал хромать, Спок, как и обещал, привёз его в D'H'riset и человек застыл посреди холла, сбитый с толку. «Дом», как скромно окрестил это сооружение вулканец, представлял собой огромное поместье, если не сказать дворец. Здание начиналось, как и ему положено, на земле и уходило просторными помещениями в глубь скалы, над которой высилось несколько башенок, соединённых узкими мостиками. «Комната», выделенная ему, представляла собой огромное помещение, в котором была своя ванная, кабинет и спальная с балконом. В первый день, дойдя до кровати, Джим просто отключился, обняв руками подушку, а по утру подняв голову, он сразу же зажмурился — от узоров, которыми были расписаны потолочные панели, закружилась голова. Память не сразу смогла подсказать, где он был и как оказался на планете, куда, по идее, всем не Rihannsu путь был заказан. Стоило ему умыться и снова нацепить на себя одежду, выданную в больнице, как в дверь осторожно постучали, и в комнату вошёл какой-то высокий вулканец со странной стрижкой, чем-то напоминающей ирокез; черные волосы до плеч были забраны у висков зажимами, и свободной копной закрывали шею. — Приветствую вас в доме C’Чн Т‘Гай, — бесстрастно проговорил он. — Моё имя Таурик. Osu поручили мне проводить вас к завтраку. — Эм… Спасибо… гм… Таурик, — растерянно отозвался Джим, пытаясь определиться, каким именно вулканским словом следует называть этого визитёра; тот, казалось, и вовсе не заметил его заминки. — Ну… Я, наверное, готов. Показывайте дорогу. Вулканец кивнул и вышел из комнаты, Джим последовал за ним, растерянно размышляя, что, кажется, сейчас очень сильно «удивит» гостеприимных хозяев этого дома, заявившись в больничной робе. С другой стороны… А что оставалось? Только десять дней назад его, обременённого лишь тощим вещмешком и винтовкой в руках, нашёл на Талионе Спок. От двадцати лет прежней жизни в его пожитках осталась разве что поношенная, но крепкая куртка-косуха, в которой он колесил по Айове, да джинсы со свитером, изодранные практически в лоскуты. Здесь, на Вулкане, эта одежда выглядела нелепо, да и в ней было невероятно жарко, а серая роба казалась более ли менее приличной. Проводив его до столовой, Таурик степенно удалился куда-то в глубь дома, тихо шурша полами одежды. Кирк растерянно посмотрел ему в след — странно, он думал, что вулканец присоединится к ним. Пожав плечами, Джим вошёл в просторное помещение. Собравшиеся за столом Спок, Консул Сарек и уже знакомый Джиму целитель Стон, надо отдать им должное, ограничились только удивлёнными взглядами, но никак не стали что-либо комментировать. После непродолжительного знакомства и завтрака Спок отозвал его в сторону: — Скажи, Тиберий, твой внешний вид вызван недовольством сшитой одеждой, или это своеобразный способ показать, что тебе неприятно наше общество? — Сшитой одеждой? — растерялся Джим. Взгляд Спока смягчился; он осторожно забрал выбившуюся из косы прядь за ухо, стараясь не задеть дужку монокуляра, с которым не пожелал расставаться даже дома. — Ты заглядывал в шкаф? Или просто спустился к завтраку в чём был? — Шкаф? — Джим почувствовал себя дураком, но вот чего-чего, а чего-то похожего даже на комод, он в комнате не обнаружил. — Идём, — вздохнул вулканец. На лестнице случилась неприятная неожиданность. Ещё не до конца окрепшую мышцу свело краткой судорогой, и Джим скривился, вцепившись в перила. Сильные руки тут же скользнули под тяжёлую ткань робы и обжигающе холодными ладонями легли на больное место. — Я думал, ты позовёшь Стона. — Нет необходимости, — Спок, прикрыв глаза, сидел на корточках перед ним. — Я вполне могу справиться с твоей болью, Тиберий. — Тебе тоже нравится лечить? — поинтересовался Джим, вынужденный стоять неподвижно, пока вулканец работал. — Это логично, — отозвался Спок. — Стремление к совершенству — рационально. Желание поправить то, что не так, свойственно всем вулканцам в целом, и kholinari особенно. — Прикасаться ко мне тебе, должно быть, неуютно. — Мне нет, — отрезал Спок, затем последовала пауза; прохладные руки прервали контакт с кожей. — Тебе неприятен физический контакт? Джим замялся, не зная, как высказаться корректнее. Он искренне сомневался, что Суаи понравится ответ, что ему ещё как приятно. — Нет… Но ты сам во время учёбы на флоте не раз повторял, что вы контактные телепаты. Вулканец напрягся. — Я не считываю твои мысли, Тиберий. Даже поверхностные. Тебе нет нужды беспокоиться о сохранении личного пространства. — Гм… Я не о том. Мне казалось, что целители, прикасаясь к пациенту, своего рода наступают на горло своей песне. — Неверно. Целительство — это тоже своего рода духовная практика. Помогает дисциплинировать разум. Взять хотя бы Стона. В детстве он был чрезмерно вспыльчивым. — Стон? — не поверил Джим. — Серьёзно? Он же просто полноценный нетающий айсберг! Спок хмыкнул, никак не прокомментировав это заявление. Закончив лечение, он поднялся; чёрная коса тяжёлым витым канатом качнулась вдоль позвоночника. Спустя минуту они наконец добрались до комнат Джима, и вулканец лёгким шагом прошёл к фреске на противоположной от кровати стене. Присмотревшись, Джим заметил, что рядом с ней виднелся едва заметный светодиод. Спок приложил руку к одному из многочисленных треугольников рисунка, и панель отъехала в сторону, открывая вход в небольшое помещение, где автоматически вспыхнуло освещение. Подойдя ближе, Кирк вздохнул. Ну, так и есть. Гардероб. Вешалки в несколько рядов, строй обуви под ними. Ткань с узорами посверкивала под светом ламп… — Тебе не мешать, или мои комментарии могут помочь выбрать, Тиберий? — раздался из-за спины голос вулканца. Джим неуверенно кивнул. — Справа висит церемониальная одежда: форма ученика Академии, несколько видов парадного костюма, — взмах рукой заставил человека перевести взгляд. — Слева домашняя, а также одежда для тренировок и медитаций. Всё сшито по твоей мерке. Выбирай, — предложил вулканец, но, заметив озадаченный блуждающий взгляд, исправился. — Опиши, что нужно. — А…э, прямое, простое, без складок и, желательно, узоров, — на миг задумавшись, выдал Кирк, вспомнив, как запутался с непривычки в полах робы в больнице. — В идеале штаны и рубаха, как на тебе. Есть такое? — Совсем без узоров не получится, — предупредил Спок и, обогнув человека, снял с верхней полки свободные чёрные брюки и рубаху без рукавов песочно-золотого цвета с зелёным кантом по кромке. — Это домашняя одежда, Тиберий, — счёл нужным предупредить вулканец. — Она не подходит для похода в город. Если решишь покинуть D'H'riset, то ищи что-то подобное, но из более плотной ткани, и надень сверху одну из накидок, — Спок указал на целый ряд вешалок. — Так у стражей порядка возникнет к тебе меньше вопросов. — Эй! — обиделся Джим. — Я вовсе не собирался дебоширить! Мужчина склонил голову. — Я не это имел ввиду, Тиберий. И приношу свои извинения за то, что мои слова прозвучали оскорблением. Взгляни. Покинув гардеробную, Спок осторожно снял с плеч длиннополую накидку и разложил её поверх кровати. Всю спину изделия украшала едва заметная вышивка. Точно такая же шла по краю рукавов. Приглядевшись, Джим заметил, что стежки отдалённо напоминают буквы вулканских иероглифов. — Это — гольская письменность, — пояснил Спок. — Её ещё называют храмовой тайнописью, но, на самом деле, это просто устаревший диалект. На нем, за редким исключением, почти не говорят, зато используют для официальных и повседневных именований, названий и обозначения статуса. Конкретно здесь указаны моё имя, семья и клан. На церемониальных одеждах отмечены ещё и особые заслуги. Любой вулканец, считав эту информацию, сразу поймёт, с кем имеет дело. Это значительно экономит время. Ромулане пользуются той же системой. Но в отличие от нас пишут на ромили, и только на нагрудной секции. Кирк удивлённо хмыкнул, переваривая неожиданную информацию о том, что вулканцы, оказывается, свои удостоверения личности вышивают прямо на одежде. А он-то ломал голову, почему в придачу к бумагам Спок не оставил ему пластиковую идентификационную карту. «Удобно, — согласился он мысленно. — И дома, при случае, точно не забудешь». Внезапно в голову пришла другая мысль. — А как быть с тем, что кто-то может нацепить одежду с чужого плеча? Получается, этот кто-то сможет назваться твоим именем? И это сработает? — Не сработает, — отрицательно покачал головой вулканец.— Ты забываешь о том, что у каждого есть присущий только ему запах, а обоняние Rihannsu обострено в разы сильнее человеческого. Вся одежда выполнена из тканей, которые при соприкосновении с кожей впитывают запах носящего и сохраняют его даже в процессе стирок. Любой из нас с лёгкостью отличит, что к запаху хозяина примешивается посторонний. Ни один здравомыслящий Rihannsu намеренно не оденет вещь, пахнущую другим. Джим оторопело уставился на вулканца. — Так вы поэтому ходите по нашим городам с такими кислыми лицами?! Вам обоняние в нос ударяет? — Верно. В городах на Земле дышать несколько… трудно. Когда я впервые ступил на Терру, мне показалось, что на планете случилась экологическая катастрофа. Sa-kai вообще сутки старался дышать через рот, но потом притерпелся. Ровно до встречи с первыми людьми, которые оказались на удивление… нечистоплотными. Джим хихикнул, представив себе Стона, рассекающего по улицам со ртом нараспашку, словно целителя вдруг пробил насморк. — И отсюда же ваша помешанность на ароматических палочках? — поинтересовался он, подаваясь вперёд и принюхиваясь к накидке. — Странно… Эм… Запаха нет? Спок застыл каменным изваянием, когда человек приблизился вплотную и втянул носом воздух в районе его шеи. — Снова травы! — Одежда начинает пахнуть только при соприкосновении с кожей, — деревянным голосом пояснил вулканец, впрочем, довольно быстро беря себя в руки. — Если захочешь, несколько позже я могу рассказать больше. Джим кивнул, соглашаясь. Такое знание уж точно лишним не будет. Нет, ну кто бы мог подумать, что ему в какой-то момент своей жизни придётся следить, чтобы не оскорбить кого-то не только словом, но ещё и запахом? Собственно, само «ознакомление» состоялось тем же вечером, когда Спок, прочитав ему лекцию на тему того, что у парфюма имеется от одного до пяти значений, выставил на стол перед Джимом несколько флаконов и потребовал принюхаться к каждому — высказать, чем, по его мнению, пахнет. К своему удивлению, Джим разобрался довольно быстро. Мягкие травяные ароматы инстинктивно располагали, побуждали задержаться у обладателя подольше, а щетинистые отталкивающие мускусные духи заставляли сторониться. — Верно, — кивнул вулканец, указав пальцем на склянку с резким холодным запахом. — Вот этот, например, я использую, когда хочу, чтобы ни у кого не возникло мысли, что меня можно «задирать». А этот, — рука указала на крохотный флакончик, — во время важных встреч, когда от собеседника требуется расслабиться и несколько… отвлечься от темы беседы. Это работает даже на не обладающих настолько острым обонянием, как мы. Насколько мне известно, в Земной культуре в далёком прошлом тоже практиковалось нечто подобное. — Жуть, — передёрнулся Джим. — Видимо, я правильно вместо всех этих пузырьков мылся мылом. — Мыло тоже имеет запах, — хмыкнул Спок и Кирк напрягся. — Да? И чем же от меня пахнет? Крылья носа вулканца расширились и затрепетали, когда он втянул в себя воздух; в глазах появилось какое-то странное выражение. — Молоком, — отозвался мужчина. — Так пахнут дети. — Ну здорово, — вздохнул Кирк. — Вот только смеха за спиной мне по этому поводу ещё и не хватало. — Предпочту смеяться по другому поводу, — внезапно голос Спока стал серьёзным. — Это для тебя подобное — забава. А для нас запахи — важная часть информации. Относись к этому как к ещё одному слою одежды. Аромат подводит посторонних к требуемым выводам без слов. Отсутствие… личного запаха или наоборот… его наличие… Например, на двух существах одновременно, может быть просто неприличным, в конце концов. Джим скривился. Обоняние, запахи, узоры, намерения, приличия… — Погоди! — внезапно осенило его. — Получается, то, что я вытворил утром, пытаясь учуять, чем от тебя пахнет, и эта просьба принюхаться ко мне… Гм… Это по вашим стандартам было, эм… из-ряда вон? — Жест обольщения, — честно сознался Спок, отступив на шаг. — Чёрт! — голубые глаза испуганно расширились; ему не приходило в голову, что его желание разобраться может быть воспринято подобным образом. — Прости, Суаи! Я вовсе не имел ввиду… Моё любопытство когда-нибудь меня погубит! Спок махнул рукой, пресекая поток его словоизлияний. — Оскорбление не может быть нанесено, если оно не подразумевалось, Тиберий. Не думай об этом. Я всё прекрасно понимаю. Вздохнув, Кирк поёжился. — Я облажаюсь. Сто процентов, Суаи. — Ты справишься, — возразил Спок. — Период реабилитации и адаптации закончится, и ты начнёшь учиться. Остальное приложится, Тиберий. Не сомневайся. Джим вздохнул: — Мне бы твою веру, Суаи. — Вера не имеет никакого отношения к моей убеждённости, Тиберий. Я оперирую исключительно фактами, — невозмутимо отозвался вулканец.

````````````

Жизнь в доме Спока была… странной. Не сложной, и не плохой, но именно странной. Нет, хозяева стремились сделать так, чтобы он, чужак, чувствовал себя максимально комфортно, и охотно отвечали на любые вопросы, некоторые из которых, как сильно подозревал Джим, глядя на расфокусированный взгляд очередной жертвы своего любопытства, носили весьма неприличный характер. Спасибо им за это огромное. Только вот полученные знания отнюдь не прибавляли землянину Джеймсу Т. Кирку радости и оптимизма. Открывая для себя писанные и неписанные правила приличия одно за другим, Джим всё больше и больше начинал сомневаться в том, что из затеи Спока сделать его частью Rihannsu вообще что-то выйдет. Одним вечером за подобными размышлениями его застал Сарек. — Ты боишься, что наша культура тебя съест, Тиберий? — удивился мужчина, с поистине дипломатической въедливой непреклонностью вытряхнув из Джима причины его хмурого вида. — Не нужно. Ты не станешь ни вулканцем, ни ромуланцем, даже если хирургически скорректировать твою внешность. Джим невесело хмыкнул. — Я боюсь, что ошибусь, S'haile. Ваше общество прожуёт меня и не заметит. Что позволено чужаку, неприемлемо для того, кто стремится стать частью целого. Но когда я заменю всё то, чем привык жить, другими кусками, что останется в этом человеке от меня самого? — Знание мелких культурных особенностей ни в коей мере не изменит тебя, — мягко проговорил Консул. — Все твои принципы и убеждения останутся при тебе. Внешнее — не внутреннее, мальчик. Подобные слова, и то, с какой уверенностью они были сказаны, несколько успокоили Джима, и он с новой силой принялся искать ответы на многочисленные, постоянно возникающие «не понимаю», касавшиеся окружающего его мира. К пунктам, вызывающим вопросы, относилось всё, начиная от, оказывается, значимой в ромуланской культуре цветовой символики, заканчивая историей и психологией, что определяли современные нормы поведения вулканцев в кругу семьи и на людях, при общении с посторонними, со своими или совсем чужаками.

````````````

По прошествии месяца, Джим внезапно осознал, что семья C’Чн Т‘Гай насчитывает насколько больше членов, чем могло показаться на первый взгляд. Помимо всегда находящихся неподалёку Спока, Сарека и Стона, в D'H'riset то и дело появлялся Леонард («Боунс!» — «Не смей называть меня так!») МакКой, вооружённый гипошприцами и паддами. Иной раз заглядывал на ужин улыбчивый медик-аугмент Ясон, который со стороны вообще не производил впечатление сверхчеловека. Хан, неизменно тихой тенью появлявшийся через несколько минут после прибытия доктора, каждый раз при случае утаскивал Спока в тренировочный зал. Несколько раз аугмент пытался зазвать и Стона, но целитель отказывался наотрез. Шумный экипаж во главе с Хао Ту раз в пять-шесть дней звонил и отчитывался лично Консулу Сареку. Их доклады были больше похожи на солдатские байки и сопровождались шутками и смехом со стороны ромулан, и лёгкой полуулыбкой вулканцев. Таурик, которого неизменно можно было найти в саду или на кухне за готовкой, мог часами рассуждать о практической пользе того или иного растения. Его никогда не было скучно слушать. Энциклопедические выдержки перемежались со старыми легендами и историями, утягивая в яркий водоворот давно минувших событий. Если Спок собирался куда-либо дальше Академии, за его спиной мгновенно, как из-под земли, вырастали Т’Прин и Айлин, которые смотрели на рискнувших приблизиться к обожаемому oveh с таким холодом, что можно было вмёрзнуть в пол прямо на подлёте. А ещё был Сорен. Сын Спока представлял собой отдельную главу многочисленных Джимовых «не понимаю». Семилетний вулканец жил какой-то своей жизнью, совершенно обособленно от семьи и в тоже время оставаясь её неизменной частью. Раз в пять-шесть дней мальчик появлялся дома, в сопровождении огромной чёрной чешуйчатой кошки (ле-матьи Спока Ай-Чайи, как потом объяснил Стон) и тройки более старших детей. Вежливо поздоровавшись со всеми, Сорен исчезал в направлении лаборатории, сжимая в руках какие-то колбы с растениями и минералами и к ужину выходил только в том случае, если Спок спускался за ним лично; уговоры прочих мальчик просто-напросто игнорировал. По прошествии пары дней маленький вулканец снова исчезал в направлении Sas-a-shar, сопровождаемый следующим за ним по пятам Ай-Чайей и всё теми же детьми. На осторожные расспросы Джима Сарек только пожал плечами. Каждый из членов семьи доподлинно знал, что Сорен в полном порядке, а Спок так и вовсе мог указать местоположение сына с точностью до сотой доли метра. Волнения были не обоснованы и нелогичны. Джим кивнул, соглашаясь с тем, что вулканские узы — вещь полезная, но всё равно не понял, как Спок мог вот так вот просто отпускать мальчика одного туда, где не каждый взрослый может выжить. — Сорен достаточно рассудителен, чтобы не лезть на рожон, и вполне разумен, чтобы понять, когда он в одиночку не справится и попросить помощи, — пожал плечами вулканец. — К тому же с ним Ай-Чайя. Ле-матья — самый опасный хищник на этой планете, а в космосе его есть кому уберечь. — В космосе?! — обалдел Джим. Спок склонил голову: — То, что ты настолько озабочен благополучием моего ребёнка, ценно, Тиберий. Благодарю, — проклятый вулканец был совершенно серьёзен. — Мгм, — пробубнил Джим. — Всё-таки наши культуры слишком разные. Подумать только, насколько вулканские дети отличаются от земных. — Не все вулканские дети, — поправил Спок. — Только Сорен. Джим недоумённо моргнул. — В большинстве своём, маленьких вулканцев в этом возрасте интересуют в равной степени игры и учёба, наряду с желанием заслужить одобрение старших. — А в случае с Сореном что-то, видимо, пошло не так. — Полагаю, — задумался Спок, — уместным будет ваше земное выражение «Каков отец, таков и сын». Меня тоже в своё время бросало из одного уголка галактики в другой. Правда, я был на пару лет старше и служил на борту «Ка-Икс-Мо» под крылом генерала Ту. — В девять?! — глаза человека сделали попытку принять форму идеального круга — В девять, — подтвердил вулканец. — И это… нормально? — Среди ромулан? Вполне. T’Plana смотрят не на возраст, а на эмоциональную зрелость. Если ты назвался взрослым и смог подтвердить этот заявление делом, то к тебе будут относиться соответственно. — Понятно… И твой сын…? — Да, уже летал на «Ка-Икс-Мо». Генерал Ту совсем не против присмотреть за ним ещё раз. К тому же, несколько уроков самообороны Сорену не повредят, если он потом хочет отправиться на вылеты с Ханом и его людьми. — С этим отморозком?! — вырвалось против воли у Джима. — Тиберий! — Я буквально! — огрызнулся Кирк. Спок вздохнул. — Вот именно по этой причине Сорен пока летает с генералом и его командой, а с экипажем Сингха общается исключительно под присмотром Ясона или Стона. Они в случае чего могут весьма быстро и доходчиво объяснить темпераментым сверхлюдям всю ошибочность их суждений. Джим недоумённо моргнул: если в случае со старшим братом Спока он был согласен по всем пунктам, — мрачный задумчивый вулканец вызывал у него непроизвольную дрожь — то добрый и мягкий медик аугментов вообще не ассоциировался у него с насилием. Он хотел было уточнить, но Спок уже скрылся за углом. Вздохнув, Джим покачал головой. Снова оставалось только наблюдать и делать выводы.

````````````

Он взял себе за правило ездить со Споком в Академию. Да, пусть Стон пока не позволял присоединиться к занятиям, но смотреть и совать свой нос везде, где не заперто, ему никто не стал запрещать. Зачастую походы заканчивались очередной дискуссией за чашкой прохладного травяного чая и партией в трёхмерные шахматы. Одной из тем такого разговора стал наболевший ещё с захвата Нарады вопрос. — Слушай, Суаи, а почему всё-таки ты зовёшь меня «Тиберий»? — Потому, что это твоё имя, — не понял сути вопроса вулканец, задумчиво передвигая пешку на уровень выше, явно задумав устроить какую-то гадость ладье Кирка. — Нет. Вообще-то первое: Джим. Тиберий — второе. И ты почему-то всегда используешь именно его. И, кстати, не только ты. Все как помешались. Спок нахмурился, поднимая голову от поля: — Я отчётливо помню, что говорил тебе о том, что гольский диалект используется для именований. Мне казалось, что ты решил выучить его именно потому, что понял. — При чём тут гольский диалект? — растерялся Джим, который действительно довольно быстро заполнил свой пробел в вулканском наречии. Окинув его нечитаемым взглядом, Спок потянулся за паддом и, выведя там что-то стилусом, протянул его Джиму. На экране в два ряда было написано «Спок». Одно из имён ложилось витыми глифами поверх начертанной прямой — каллиграфическое написание; второе представляло собой набор гольских штрихов. — И? Что я должен увидеть? — не понял Джим. — Отвлекись от того, что это имя, и думай о написанном, как о простом предложении, — последовал ответ. Джим моргнул, снова уставившись на падд. Внезапно до него дошло, что резкие клинья храмового языка, которые действительно читались все вместе одним словом «Спок», вообще-то состояли из нескольких слогов, каждый из которых имел своё чтение и значение. — Spo’k’hat’n’dlawa? Единство душ и тел двоих? — неуверенно выговорил он, и вулканец согласно кивнул. — О… — Джим удивлённо осмыслял. Схватившись за стилус, Кирк вывел ещё несколько имён, с удивлением осознавая, что Сарек означает «влиятельный и непреклонный», Стон — «упрямец», Таурик — «удивительный», а Сорен — «подарок звёзд». — Так. То, что у вас у всех имена со смыслом, как и то, что я невнимательный болван, я теперь понял. А как в эту картину вписывается «Тиберий»? — Тиберий — «воин с берегов Тибра». Это единственное из твоих имён, которое поддаётся расшифровке, — отозвался вулканец. — «Джеймс» ты не признаёшь, а «Джим» бессмысленно. Вздохнув, Кирк отложил падд в сторону, возвращаясь к игре. Вот и вскрылась причина недовольства маленького Сорена, когда он попытался сократить его имя до «Рен». Да уж, ему бы тоже не понравилось, если бы его внезапно окрестили наречием «уже».

````````````

Ещё один камень преткновения вылез совершенно неожиданно. На него Кирк нарвался тоже, как ни странно, таскаясь любопытствующим хвостиком за Споком по Академии. — Я чего-то не понимаю? — Джим наконец обратил внимание на то, что в коридорах Академии почти всегда было тихо. Только изредка слышались негромкие перешёптывания, которые зачастую можно было уловить от маленьких детей, исключительно в той части здания, где находилась Школа. Вспомнилось, что в магазинах вулканцы тоже каким-то образом обходились практически без слов. — Тиберий, мы контактные телепаты, — вздохнул Спок так, словно это давало исчерпывающий ответ на заданный вопрос. — …? — поняв по его лицу, что ответ не нашёл адресата, мужчина продолжил мысль: — И контакт, инициируемый кончиками пальцев, может не всегда нести дружелюбные намерения. Правила вежливости диктуют вулканцам всегда держать руки на виду у собеседника или за спиной, сцепив в замок. — И что? — То, что раз уж мы вынуждены большую часть времени держать ладони перед собой, то логично будет делать это не просто так, — фыркнул вулканец. — Из-за этого древнего правила вежливости, в нашей культуре огромное значение обрела жестикуляция. Присмотрись к присутствующим. Джим огляделся. В зале нескольким группками стояли вулканцы в форменной одежде различных цветов; за прошедшие месяцы Кирк уже приноровился их отличать. У выхода в фиолетовом и жёлтом стояли генетики; зелёный — биологи; коричнево-чёрное сочетание математиков маячило у высокого окна. И почти все они быстро складывали пальцами какие-то фигуры. Едва заметные, если не приглядываться, но… да, говорящие и правда прекрасно друг друга понимали. В пёстрой компании химиков и физиков, судя по скорости и интенсивности жестов, кажется, вообще завязался какой-то спор. — Мы используем жестовую речь, — продолжил пояснять Спок, — когда не желаем тревожить остальных громкими звуками. У вулканцев и ромулан очень тонкий слух, а отвлекать кого-то близстоящего порой совершено нежелательно. — Это что же, получается уже третий язык вашего народа? — нахмурился Кирк, отмечая все те мелочи, которые до этого его мозг благополучно вычёркивал. — Четвёртый, — педантично поправил вулканец. — Ты забываешь о ромили, который распространён на T’Plana. — Угу, — отозвался Джим, всё ещё пытаясь осознать, что, оказывается, по утрам в столовой Сарек и Спок не просто сидят, пытаясь просверлить друг друга взглядом, а общаются, стараясь не разбудить спящих. — Я хочу это уметь! — выдал он, когда первый шок прошёл. Спок вопросительно понял бровь. — Ну, — стушевался человек. — Это как-то… Я же пытаюсь адаптироваться тут. Значит, мне это нужно, так? Спок согласно кивнул, и в следующую секунду в основание шеи и под правую ключицу Джима вонзились острые пальцы. Он открыл было рот, чтобы возмутиться, но из горла не вырвалось ни единого звука. Кирк выпучил глаза и попытался снова. С тем же результатом. Суаи только тонко улыбнулся, наблюдая за его потугами заставить голосовые связки работать. — Лучший способ освоить что-то новое — это лишиться возможности использовать старое, Тиберий, — отозвалась остроухая сволочь, в ответ на мрачный прожигающий взгляд. — Итак, запоминай. Начнём с алфавита… К концу второго месяца вынужденного молчания Джим вполне уверенно изъяснялся жестами.

````````````

Едва Стон подтвердил, что Джим теперь в полном порядке и никакие передвижения по планете не повредят его здоровью, как Спок поволок его в Академию, где усадил за всевозможные тестирования, призванные выявить пробелы в знаниях и составить индивидуальную программу. Обучение на Вулкане ничем не напоминало Джиму Академию Звёздного Флота. История, философия, социология, ксенолингвистика, логика, риторика, правоведение, культурология, инженерное дело и ещё с добрый десяток дисциплин наряду с курсами физической подготовки, где отрабатывались командные и одиночные действия в условиях, максимально приближенных к боевым, занимали всё свободное время, но Кирк не роптал. Напротив, Джим был в восторге. Он впервые начал получать удовольствие от учёбы в заведении. Его не дёргали, отвлекая от интересных фильмов и книг; не исправляли, заставляя прописывать в тестах итак понятные всем алгоритмы решения; не донимали лишний раз, если он укладывался в сроки сдачи проектов. Острый интеллект, разогнанный постоянными нагрузками, позволил ему наравне с остальными вулканцами осваивать программу, а курс «молодого бойца» преподанный Суаи ещё в Академии звёздного флота, дал возможность не выглядеть совсем уж слабаком перед ромуланами. К удивлению наставников, Джим выбрал темой выпускного проекта научную работу по генной инженерии зерновых культур. — Я хочу, чтобы никогда, ни при каких обстоятельствах, не случилось того, что пережили люди на Тарсусе. Даже если мне это потом не засчитается как выпускной проект, и мне придётся сочинять что-то новое, потраченное время с лихвой окупится знанием того, что та ситуация больше никогда не повторится, — задумчиво проговорил он, и Спок поддержал его решение. В конце года Джим с блеском защитился, внеся некоторые изменения в набор хромосом пшена, что позволяло сделать его более устойчивым к погодным условиям и практически невосприимчивым к болезням. Незаметно подкралось время финальных тестирований, сдав которые, Джим неожиданно обнаружил у себя целую прорву свободного времени. Долгожданная вожделенная бумага о законченном образовании, позволявшая ему работать на звездолётах, наконец была получена, и он, недолго думая, подал запрос о вступлении во флот Rihannsu. В ожидании ответа и от нечего делать Джим принялся за изучение окрестностей, начав посещать с Тауриком в качестве сопровождения близлежащие города. Вскоре это наскучило и, маясь от безделья, он снова заглянул к Споку в Академию. — Молодец, что приехал сам, Тиберий, — удовлетворённо кивнул вулканец. — Я уже хотел отправлять тебе сообщение. Идём. К полному удивлению Кирка они проследовали не в одну из лабораторий, а в залу перемещений. — Компьютер, код RIRUN-TOR-FCBAZQ1, — проговорил Спок, вставая на блестящий диск транспортатора. — Код принят, — отозвался механический голос, и несколько секунд спустя Джим обнаружил, что находится на борту какого-то не то звездолёта, не то просто космического объекта. — Это головная верфь T’Plana, — подтвердил его догадку Спок, набирая что-то на падде, пока они двигались вдоль по коридору к лифтам, огибая вулканцев и ромулан в форменках инженеров. — Ознакомься и скажи, что ты по этому поводу думаешь, — дождавшись, когда двери с тихим шелестом сомкнутся, отсекая их от остальных работников, вулканец протянул Джиму падд. Лифт стремительно рванул вверх. Кирк уставился на экран. Информация… впечатляла. — Это… ТТХ просто запредельные. Ты решил обскакать Федерацию, в пух и прах разнеся их проект исследовательских боевых судов? — Ты считаешь, что корабли Федерации лучше, чем наши, Тиберий? — Ваши? — моргнул Кирк. — Федерация же вроде строит совместно с Rihannsu, нет? — Но это вовсе не значит, что мы предоставляем людям свои последние разработки. Технологии, которыми они руководствуются… несколько не новы, скажем так. Джим удивлённо раскрыл рот, неверяще глядя на невозмутимого вулканца. — То есть, — ошарашенно-возмущённо проговорил он. — То есть я болел полётами на новейших звездолётах Земного Флота, а ты мне теперь заявляешь, что они морально устарели?! Так, что ли? Лифт мелодично тренькнул, оповещая о прибытии на вершину; Спок и Кирк неспешно двинулись вдоль по коридору. — Ты так и не ответил, Тиберий. Тебе нравится то, что ты видишь на падде? — Господи, конечно! Это же просто мечта, а не корабль, Суаи, — вздохнул он, опуская падд. — Если такое построить, то это будет что-то с чем-то. Представляю, сколько ресурсов и средств на это уйдёт. Со стороны вулканца послышался хмык. Они завернули за угол, выходя на обзорную палубу, и Джим замер, открыв рот от изумления. У причала блестел тёмными полированными боками и широкими крыльями остроносый звездолёт; вокруг сновали различные ремонтные шаттлы, наводя последний лоск. — Знакомься, — краешками губ улыбнулся Спок. — RSS «Дагор». Почти полностью укомплектован и готов к вылету. — Ты шутишь… Спок покачал головой. — «Дагор» — переработанная и усовершенствованная модель Хищной Птицы класса «Валдор». В основе управления опытный образец компьютера поколения М5. Разработан в федерации и доработан нами. Длина звездолёта: 642 м. Развивает скорость до варп 13 включительно. Оборудован стандартной стелс системой t’plana. Количество палуб: 30. Экипаж — 1014 человек, включая инженеров, обслуживающих двигатели. [t’plana — самоназвание расы ромулан] — Сколько?! — Ничего удивительного, — пожал плечами вулканец. — Звездолёт задумывался как флагман, который будет заниматься выполнением особых поручений Консисториума наряду с миссиями сопровождения, разведкой и исследованием новых территорий. Мы старались учесть всё. — Учли, — Кирк ошалело перевёл взгляд на корабль. — Хочешь взглянуть изнутри? Джим только и мог, что кивнуть, и Спок, коснувшись наушника своего монокуляра, отдал короткий приказ. Секунду спустя их подхватила волна транспортаторного луча, перенося в нутро корабля. Длинное, вытянутое помещение — мостик звездолёта, как и у любой «Птицы» находившееся в голове, было просторным и светлым. Центр его занимала продолговатая установка, над которой кружился полупрозрачный треугольник, заключающий в своих гранях раскинувшую крылья птицу. В любой момент символ Rihannsu готов был по приказу капитана смениться картой системы или планеты. Прямо позади проектора… на некотором возвышении, так, чтобы была возможность видеть всё происходящее, стояло кресло капитана с приборными панелями по бокам. В носу на стенах корпуса располагались похожие на окна экраны. Они транслировали происходящее снаружи и, Джим не сомневался, передавали данные точно и без малейших искажений. Кресла командного состава располагались вдоль них, и в некоторых из них, развернув перед собой голографические интерфейсы, сидели инженеры и программисты, завершая отладку программного обеспечения. Открыв рот, Джим осматривал мостик, рассеянно отмечая, что внутрь не ведут никакие двери. Вместо лифта в задней части помещения располагалась панель транспортатора, с которой они и сошли. — Приветствую на мостике, fosh-lan! [fosh-lan — командор] Услышав голос у себя над ухом, Джим подпрыгнул, разворачиваясь. За спиной, напротив Спока застыл, сцепив руки за спиной, какой-то молодой вулканец с короткой стрижкой и пронзительно-чёрными глазами. Он был одет в строгую тёмно-синюю военную форму. — Мира и Покоя, Дар, — отозвался Спок, поднимая та’ал; Джим повторил жест. — Знакомься, Тиберий. Ot-lan Дар, первый помощник на «Дагоре». В его задачи входит составление отчётов, мониторинг приказов и их своевременное выполнение экипажем, составление графиков, и поверхностная проверка корректности работы ПО. [ot-lan — лейтенант] — Проще говоря, — оценил Джим, — этот достойный osu будет сильно облегчать кому-то жизнь. — Почему, «кому-то»? — удивился Спок. — Тебе. — Мне?! — Разумеется, — отозвался вулканец, разворачиваясь и вставая на платформу транспортатора. — Теперь это твой корабль, halitra-lan. Командный состав, за исключением Дара, наберёшь сам. Из тех, кого посчитаешь нужным. [halitra-lan — адмирал (любой командующий группой больше 6 флагманов)] Джим застыл памятником самому себе. — Как?! Суаи! — он рванул следом за вулканцем. — Погоди-ка! Ты не можешь вот так вбросить такую информацию и свалить! Суаи! Золотые искры взметнулись прямо перед носом возмущённого блондина; Кирк мог поклясться, что видел, как в глазах распадавшегося на атомы вулканца пляшут ехидные черти. «Вот тебе и устроился работать на флот», — озадаченно подумал Джим, разворачиваясь к первому помощнику; рука, всё ещё сжимавшая падд, подрагивала. — Первичная калибровка завершена, halitra-lan, — уведомил Дар. — Желаете объявить пробный вылет? — Разве для этого не нужно собрать экипаж полностью? — Отрицательно, — отозвался первый помощник. — Наличествующих на борту техников вполне хватит, чтобы провести «Дагор» через небольшой перелёт в пределах системы Эридана. При желании кораблём может управлять и один разумный при поддержке бортового компьютера. Полный командный состав рекомендован исключительно для долгосрочных экспедиций. Подойдя к креслу капитана, Джим почувствовал, как во рту неожиданно пересохло. Осторожно, не веря самому себе, что это происходит, он опустился на сидение; по бокам заработали панели управления. — Запуск систем и отстыковка, — охрипшим голосом приказал он. — Есть, — отозвался Дар, вставая у него за спиной, за правым плечом. «Дагор» едва заметно вздрогнул, сбрасывая сонное оцепенение. — …Давайте попробуем выйти погулять, господа… Варп 1… Космос в обзорном экране внезапно зарябил и смазался, превращаясь в сверкающее полотно, сотканное из света пролетающих мимо звёзд. Джим почувствовал, что у него, кажется, выросли крылья.