Kotor: пока игра на паузе

Кандерус стоял привалившись к шахтерскому трейлеру. Бой оказался недолгим, но трудным – песчаные люди были недурными противниками. Пилот тоже оперся о металлическую стену, но тут же дернулся и отступил подальше. –Что, горячо? – усмехнулся Кандерус. – Хорошо бы организовать тебе мандалорскую броню. Она и в жару, и в холод хороша. –Спасибо, мародерством не интересуюсь, –сухо сказал Карт. –На Тарисе мы все им интересовались, –заметила Вилла. –Так то на Тарисе. Там кругом были одни враги. –Здесь тоже маловато друзей. Одни Песчаные люди до чего хороши… Жаль, мы изрезали их накидки, пока дрались. Восстановлению не подлежат. А то бы можно было приодеться. Ну что, пойдем дальше узнавать местность? Кандерус кивнул и пошел за Виллой. Хотя он полагал, что изучать тут особо нечего… песок, камни, небо, дьюбеки… иссохшие трупы. До него доносились реплики спутников. –Соваться в южный анклав сегодня уже, наверное, не будем, –говорила между тем Вилла, –а вот посмотреть, что и как, совсем не мешает. Вечером я попробую изучить фасон их одежды и пошить что-то похожее из старых роб. –И сколько это займет? – спросил Карт. – Если я буду сидеть не разгибаясь круглосуточно, то с неделю. Если ткани не хватит – придется докупать подходящее, это тоже потребует времени. –Не годится. Слишком долго. К тому же ты нужна нам как воин, а не как усталая швея. –Что, пилот, против мародерства ты все же не возражаешь? – Мандалорец хмыкнул. Республиканец только фыркнул. Жара не спадала, и Кандерус, хоть и мнил себя привычным к суровым природным условиям, заставлял себя идти быстрее и не отставать от лидера. Ноги слушались хуже, чем час назад, губа подозрительно болела – кажется, треснула. Да, стареет он. От многого отвык. На Тарисе было паршиво, но в то же время комфортно. Цивилизованно. А тут… Пожалуй, он бы променял здешний «свежий воздух» на вонь канализаций. Там было прохладно. И как-то надежно. Вот поворот, вот тупичок, если враг выскочил, всегда можно прижаться к стене, защитить спину и отбиваться. А тут, если что, окружат со всех сторон. И выскочить могут резко – в самый неожиданный момент. И стен нет. Вся надежда, что спину прикроют свои. –Ты все-таки сюда добрался, да еще и с друзьями? Джаги шел впереди, за ним – двое союзников, все вооруженные. Кандерус хотел ответить что-нибудь такое, чтобы его срезать. Но Вилла успела первой: –Ты тоже не один. И начался… разговор. Их было трое на трое – почти честный расклад. Если не принимать во внимание джетти, который может и стычку, и битву, и войну переломить только так. Она именно это и пыталась сделать – только не мечом, а словом. –Полагаю, вам обоим нужно успокоиться. Даже Кандерус ощутил прилив раздражения – нужно-то нужно, только совершенно нет желания. В конце концов, они имели право поговорить. Джаги высказался – Кандерус ответил. Джаги отпарировал – Кандерус не остался в долгу. Спор становился все больше похож на учебный поединок – с настоящим оружием. И вдруг, словно распорядитель, подала голос Вилла: –Так ты послал своих людей на смерть, Кандерус? Гнева и отвращения в ее голосе он не заметил, только строгое любопытство. Так мог бы спрашивать официальный обвинитель на каком-нибудь республиканском суде… видел он что-то подобное в тарисском голофильме. И начал выстраивать защиту. Но и Джаги не сдавался. Оба говорили – ни один не оставлял за собой последнего слова. А Вилла сделала несколько шагов, встав точно между ними. «Уйди с линии огня», –хотел сказать Кандерус, но не успел. Теперь заговорила она. –Кандерус, ты послал на смерть тех, кто тебе вверился, ради победы. Скажи, если бы послали на смерть тебя, что бы ты сделал? –Выполнил бы приказ! – У мандалорца был готов ответ. – Если бы это было нужно для нашей победы. –Ты не лжешь, Кандерус, я говорю это как джедай. Говорю для тебя, Джаги. Войны без жертв не бывает, и тот, кто смог уменьшить число жертв и закрепить успех, достоин не смерти, а славы. Пусть даже он сделал это, нарушив приказ. И скажи, Джаги, неужели тебе не приходилось посылать на смерть передовые отряды? –Они знали, куда идут. Они были готовы… –Джаги смолк. –А разве воин не должен быть всегда готов отдать жизнь за победу? Джаги медленно кивнул и взялся руками за голову. –Я понимаю… и ты понимаешь. Так странно, что джетти понимает это лучше меня, мандо. Хотя, может быть, поэтому вы нас победили. А ты победила меня. Я ошибся и отступил от учения Мандалора. Это значит… Он выхватил бластер, поднес его к виску… Вилла подняла руку – и оружие нырнуло ей в ладонь. Джаги растерянно посмотрел на свою руку. –Ты собирался умирать, Джаги? – спросила она с усмешкой. – Думаю, это не лучший способ исправить свою ошибку. Умереть, знаешь ли, дело нехитрое. А вот жить, искупая грех, дело более сложное и достойное. Совершить поступок согласно своему кредо. –Например, убить отступника! Они совсем забыли о двух спутниках Джаги, которые стояли рядом. Один из них выстрелил предводителю в спину, метко и быстро. Тот еще не успел упасть ничком, когда новые выстрелы посыпались с двух сторон, но Вилла уже зажгла два клинка и начала отбивать выстрелы. Кандерус отмер, пилот тоже, и они открыли ответный огонь. Все было кончено очень быстро. Кандерус стоял молча и смотрел на трупы. Нужно было что-то делать, но плечи как будто придавило. Тяжелый от тепла воздух не давал сделать шаг. Джетти подошла к нему, что-то вынимая из кармана. Это оказался кубик металла. Она раскрыла его, точно разламывая плод, на две половинки, которые, однако, не распались. Потом сделала еще несколько схожих движений. Кубик становился все шире и площе, пока не превратился в большую пластинку. Вилла достала веревку из другого кармашка робы, а потом вытащила из-за спины одну из палок Песчаных людей. Что-то накрутила, завязала и протянула Кандерусу. –Полагаю, тебе понадобится лопата. Мы с Картом отойдем, –ровно сказала она. Кандерус кивнул и взял импровизированную лопату. Говорить не хотелось. *** –Ты действительно считаешь, что Кандерус прав? Карту хотелось услышать что-то вроде «Нет, но надо же было ответить этому мандалорцу». Вилла, однако, призадумалась, закусила губу и наконец кивнула: –Пожалуй, да. –То есть можно в последний момент переиграть весь план сражения, потому что увидел возможности, послать людей на верную смерть, а потом претендовать на славу? –Разве военное руководство не поступает именно так? – Вилла усмехнулась. –Руководство! Но не простые офицеры и солдаты. –О, опять эта дилемма! – Вилла открыто засмеялась. – Ты снова забыл, что Кандерус не солдат, а воин. У него иной взгляд на войну. Карт посмотрел на песок, потом на небо над головой, где злорадно палили два солнца. –Я ведь спрашивал не о том, что думает Кандерус. Мне важно знать, как считаешь ты. Ты бы могла нарушить приказ, если бы представились возможности? –Я ходила в разведывательные миссии, –просто сказала Вилла. –И как это связано с моим вопросом? –А так. У меня был в голове приказ и инструкция, но предписывалось действовать по обстоятельствам. Если они менялись, то да, я могла и даже должна была поступать вопреки приказу. В пределах разумного, конечно. — Это все-таки не одно и то же. Разведка – это разведка. Это не бой. В бою ты бы могла нарушить приказ? Вилла задумалась, посмотрела как-то сквозь Карта, сделала медленный вдох, потом выдох, сложила губы трубочкой и наконец сказала: –Ну… разве что если бы мне было приказано бездействовать, когда моим товарищам угрожает гибель. И я бы увидела возможность для маневра, то я бы рискнула. Возможно, не одна, а с теми, кто поддержит. Если бы мы погибли – то мы были бы к этому готовы, а если бы все удалось, то победителей не судят! Эта расхожая фраза не нравилась Карту с тех пор, как он начал служить. И даже больше, чем не нравилась. Она оказалась слишком лживой и громкой. Поэтому он сказал: –Судят! Иначе это не армия, а неизвестно что. Даже победители могут пойти под трибунал. Или в твоем случае на суд совета джедаев или как там называется? Вилла странно помрачнела. –Да, да, –произнесла она, –совет джедаев. Они судят отступников, но… но кому-то из них это могло представляться спасением. Как странно! Очень, очень странно. –Вилла, ты о чем? При чем тут это? – Глаза Виллы словно подернуло поволокой, и Карт забеспокоился. Не голову же ей напекло? Или дело в другом? –У меня было очень странное видение, а может, сон, –сказала она наконец. – Какая-то зала. Светлая. Просторная. Много джедаев. Магистры. Они судили кого-то. Он отвечал как мог. –Он? –Да, мужчина. Привлекательный. Молодой. С очень странным рисунком в Силе. Неприятным, но это я и сама себе не могу объяснить, не то что… другому. Его судили. Говорили что-то. Буквально проклинали. Помню, он зажег клинок, когда все закончилось. Я думала, он начнет сражаться. А он ударил им в пол, бросил и ушел. –Что говорит Бастила? –Ничего. Она не видела этого сна. Так что это лично мое. И мне кажется… это был Реван. Бастила рассказывала, что он находится под надзором и располагает относительной свободой. Так что… вполне возможно. Карт молчал. Значит, Ревана простили. Или осудили мягче, чем следовало. Он живет где-то, ходит по земле, смотрит на солнце, а может быть, не смотрит, потому что обретается на какой-нибудь космической станции. Республика достаточно рациональна, чтобы не содержать его просто так, поэтому Реван, наверное, где-нибудь служит. Какие подходящие и достаточно мирные профессии для джедая? Медицина, педагогика – хотя кто ж ему доверит детей, аграрная работа? Вот это подходяще. Безопасно, плодотворно и скучно. Смерти подобно для такого деятельного существа. Карт представил Ревана в теплице, в окружении цветов и плодов. Потом вспомнил оранжереи Телоса, которые так помогали разнообразить рацион и даже служили местом отдыха и прогулок. Они с Морганой иногда их посещали, когда он прибывал с очередного военного задания. Вспомнил густые запахи, плотный влажный воздух, руку жены в его ладони, маленькую, теплую и крепкую. И другой раз, когда ее ладонь холодела на глазах, хотя, конечно, через скафандр он не мог этого почувствовать. И Моргана бы не должна была его узнать, но он тогда – вопреки рассудку и технике безопасности – поднял бронестекло и открыл лицо. Те, кто помогали разбирать завал, кричали и ругались, называли его больным идиотом, а Карту не было до этого дела. Моргана узнала его и сказала: «Ты пришел… я дождалась». А потом, потом… Он почти не помнил. Так много трупов. И раненых, которые чудом дожили до помощи. Но не Моргана. И сирот, которых подбирали и везли на другие, безопасные планеты. Но не Дастил – его так и не нашли. И Карт, к стыду своему, так мало мог помочь в поисках – он плохо помнил лицо подросшего сына, которого видел урывками живьем да еще на голо. Когда они покинули гравитационную тень Телоса и вышли в гиперпространство, Карта что-то отпустило. Теперь он даже случайно не мог увидеть то, что раньше было его родной планетой. Это все сделал Реван. Он живет и, наверное, радуется, насколько это возможно. Или, наоборот, недоволен и мечтает взять реванш. Он живет. Моргана – нет. Если бы он встретил Ревана и был уверен, что никто не узнает об этом… хотя нет, даже если бы могли узнать… –Тебе нехорошо? Карт очнулся. Вилла смотрела на него встревоженно и тепло. Чуть позже он понял, что она держит его за руку. И это было приятно. –Все в порядке, –вздохнул он. – Сейчас все в порядке. Подошел Кандерус. Карт бросил взгляд мандалорцу за спину. Там ничего особенного не было видно, просто… просто то, что посторонний человек принял бы за еще несколько дюн. –Куда там дальше? – спросил он. –Немного к югу. Посмотрим, что и как. Кандерус кивнул. По дороге Карт некоторое время не выпускал руки Виллы. Ее ладонь была теплой и крепкой – совсем как у его жены когда-то. Она чем-то напоминала Моргану – только не лицом, хотя он не мог быть в этом уверен. Он совсем не помнил ее, с тех пор, как боевые товарищи и медицинский дроид уничтожили все ее голофото. То, что оставалось у нее, погибло вместе с домом. Но на Татуине некогда было рефлексировать – сначала они столкнулись с охраной перед анклавом, а потом в самый неподходящий момент несколько Песчаных людей выскочили из засады. Карт тогда потратил несколько долей секунды, чтобы перевести дыхание, словил гранату – она взорвалась поодаль, отчего заложило уши – и только, но было неприятно. А дальше Вилла снова занялась мародерством. Карт помогал ей, размышляя, что уже привык к странной внешности Песчаных людей. Их лица были явно нечеловеческими и неприятными, но как будет выглядеть тот, кто умер в бою? Гневным и озлобленным, а значит, обезображенным. Тяжелый труп не переворачивался, и Карт начал: –Кандерус… –Пилот, джетти, я вам скажу, –начал он, –вы лучше со мной пару часов не разговаривайте. Или даже пару дней. Он резким движением поправил вещмешок, явно потяжелевший, и сжал губы. –Я тогда всем скажу, –сказала Вилла, –думаю, хватит на сегодня событий, возвращаемся к «Ястребу». С ней согласились все. *** Вечер складывался мирно. Вилла затворилась в своей каюте с шитьем. Миссия учила Джухани играть в пазаак. Два дроида судачили между собой, причем недавно купленный убийца обзывал людей тушами, а малыш за них заступался. Заалбар наелся и с удовольствием задрых, даже захрапел – звонкими и высокими руладами, неожиданными для такой махины. Карт изучал звездные карты и отметил маршрут, проложенный еще Кангом – до Явин-4. Интересно, что там, сгонять бы туда, как будет время? Подошел Кандерус, он держал в руках броню. –Бери, пилот, тебе пойдет. –Людей мандалорской броней пугать? Нет, спасибо, –Карт мотнул головой. –Э-э-э, здесь нет республиканцев. А местным все равно. Их любой новый человек в броне пугает. Да и без брони тоже. Оденься, она практичнее. –А ты? В чем ты останешься? –А я другую надел уже. Карт присмотрелся. –Это же броня того мандалорца… –Джаги, –изрек Кандерус. –И тебе что… не жмет? Кандерус не понял идиому. –Она подстраивается под размеры тела. Ну то есть в пределах разумного. Я теперь долго ее буду носить. –Чтобы помнить свой… триумф? – уточнил Карт. –Нет. Чтобы просто помнить. –Знаешь! – Карт отошел от экрана. – По-моему, нам надо в барный отсек. Я смотрел, у Канга отличная коллекция спиртного. Тебе надо, я чувствую. –В прошлый раз тебе с мандо пить не хотелось, –Кандерус заухмылялся. –В прошлый раз мне пить было некогда, у нас пилотов я да Вилла, а Вилла тогда была не в том состоянии, чтобы ее за панель управления. А потом я устал, как банта в базарный день, и мне было не до выпивки. Пошли. И они пошли. После третьего стакана приличного коррелианского виски – самые лучшие, именные-номерные экземпляры все же решили не трогать, считая их скорее за «жидкие деньги» –у Кандеруса развязался язык. Он говорил, путая слова, то про атаку на «Василисках», которые были такие замечательные боевые машины, да вот все уничтожили, ребята-технари плакали по ним как по живым. С Картом такое бывало? А, когда старый крейсер списали? Ну тогда он понимает. Еще рассказывал, как со своей женой познакомился. Он еще тогда думал, что за мальчишка его в тренировочном круге отделал так, что мало не показалось. Даже обрадовался, что такие самородки у них водятся. А это девка была, красивая, между прочим. Он ей потом выпить поставил, в честь победы, потом они пару раз в вылазки ходили, ну, в общем… посмотрели друг на друга, а что нам, мол, других искать? Мы друг другу подходим лучше некуда. Так и сошлись. Где-то она теперь? На родину не пробьешься. И весточки не услышишь. А услышишь – так хоть бы и дальше не знал. Вот как с Джаги вышло. Паршивая история. Кандерус говорил и говорил, а Карт периодически вставлял несколько слов. Если бы тут была Вилла, она бы нашла, что ответить, мудрое и правильное, от чего проясняется в голове. А Карт мог только подливать, попивать и поддакивать. Но Кандерусу и этого было достаточно. Поутру Бастила морщила нос и нудно поясняла, что пьянство вредно, а Вилла помалкивала. Пока солдат и воин искали соответствующие препараты, она пришла на помощь. Что уж она сделала с обоими при помощи Силы, непонятно, но и головная боль прошла, и мутить перестало, и руки-ноги стали свои. И еще Карту показалось, что с ним Вилла возилась куда больше, чем с Кандерусом. Одежду Песчаных людей благоразумно взяли с собой, чтобы переоблачиться прямо в пустыне – не пугать же местных, рискуя словить удар по голове, а то и бластерный выстрел. Пошли вчетвером – Бастила, Карт, Вилла и дроид-убийца, которому было велено держаться внутри маленькой группы и не демонстрировать себя, а также ни в коем случае не атаковать. Даже в ответ.