Солнечный камень

Богатый владелец медного рудника по имени Дариус Квир, он же — четырнадцатый, редко появлялся в Сибастисе. Его дом, расположенный на высоком холме, хорошо обозревался снизу, пока Мартин ехал по долине в открытой повозке, в которую были впряжены две лошади, которыми управлял возница. Лютеций сидел у ног наместника, и, как показалось Мартину, всю дорогу был напряжен, хотя исправно гладил ступни и икры, чтобы ноги хозяина не затекли от неподвижности. Дариусу заранее был отправлен посланник, который вернулся с приглашением в гости, скрепленным печатью Квира. Широкая дорога, кое-где подпорченная камнями, смытыми вниз потоками дождевой воды, плавно огибала холм, а затем шла посереди леса почти по верхушке и заканчивалась о каменных ворот имения. Весь склон под стенами был засажен оливковыми деревьями, спускающимися в низину перед следующим холмом, заросшим непроходимым лесом. «Наверно здесь очень приятно охотиться, — подумалось Мартину, когда за открывшимися воротами он углядел довольно мрачноватое на вид главное здание, даже не украшенное ни одной колонной и две боковые к нему пристройки, создававшие видимость внутреннего двора. «На этой высоте ночи, должно быть, холоднее». Хозяин встречал Вальсавия на широкой открытой террасе, устроенной между фасадом дома и крутым спуском с холма, где начинался оливковый сад. На мозаичном полу, изображавшем стаи рыб и морских богов, напротив друг друга располагались два низких ложа с мягкими подушками. На одном из них лежал сам хозяин дома в тени высокого тента — светлой ткани, растянутой на шестах. Мартин с удовольствием упокоил своё тело на предложенном ему месте. Лютеций, одетый в короткий хитон, обнажающий одно плечо, опустился у ног наместника. Пока шел обмен традиционными любезностями и смакования вкуса предложенного вина, Квир не отлеплял своего взгляда от раба. Хозяин дома был невысоким и коренастым мужчиной, грубо слепленным, и по сведеньям Мартина, получившим признание в Сибастисе не за благородство крови, а за богатство. Квир был пришлым, его семья жила в другой провинции, и если бы не наместник Павиний, отрядивший Дариуса присматривать за рудником, то никто бы из местных аристократов не принимал его всерьез. Но этот человек получил сначала от властей города разрешение проводить горные разработки, а затем и вовсе выкупил эти земли. Наместник Проклус Савендис проявлял слепоту, и как подозревал Мартин, не бесплатно, но от Квира не было вреда — он не держал армию, а установленную когда-то давно пошлину платил в городскую казну исправно и в срок. — Вы приехали поговорить со мной о рудниках, господин наместник? — Дариуса, видно больше интересовала суть дела, чем пространные рассуждения о погоде, которыми было принято приправлять первую чашу вина. — Хотите пересмотреть условия сделки? — Вовсе нет! — Мартин благодушно улыбнулся. — Я тут новый человек, с трудом передвигаюсь, но за вверенную мне провинцию должен держать отчет перед самим императором. Мой предшественник Савендис мало уделял времени составлению точных отчетов, но он здесь всех знал, поэтому подробности ему были не столь важны. А я должен хотя бы что-то ответить, если меня спросят. Какого размера вход в шахту: такой или такой, — Мартин показал на руках. Квир улыбнулся: — Если усадить вас на коня, то примерно такой. А о подробностях — можете расспросить своего раба. Он видел рудник и даже был внутри горы. На лице Мартина живописалось неподдельное изумление, но наместник сдержал себя и просто опустил руку вниз жестко схватив Лютеция за волосы: — Неужели? — он развернул раба к себе лицом. В глазах Лютеция отразился испуг. — А он молчит. Будто ему язык вырезали. И когда же он здесь был? — Со мной ездил, — важно продолжил Квир. — Это же раб Савендиса. А когда он ему надоедал, то он передавал его своим друзьям. — Странно, — протянул Мартин, внутренне еще больше озадачиваясь, — но он мне достался не от наместника, а был продан вдовой Адвезиса Картузиса. — Значит, Савендис успел его продать. А то я слышу, что ничем не звенит! Эй, признавайся, — Дариус довольно бесцеремонно прикрикнул на раба, — кто тебе все колечки поснимал? Одно там моё было. С двумя борющимися львами. — А в этих дырках были кольца? — Мартин выпустил из пальцев волосы Лютеция, и теперь пальцем тыкал в направление паха. — Ну, я преувеличиваю! — внезапно отозвался Дариус, видно решив, что сболтнул лишнего. — Там у него было-то всего два простеньких колечка, даже не золотых. Так себе — сплав серебра с медью. Ну и я своё золотое привесил шутки ради… А потом у меня отец сильно приболел, пришлось уехать надолго. Давайте я вас всё же отвезу на рудник? — он привстал и махнул рукой, подзывая своего управляющего. — Моя повозка не пройдёт по горной дороге! — посетовал Мартин. — Да не бойтесь, верхом поедете, — замахал руками Дариус, утверждая нечто, будто само собой разумеющееся. — У меня даже седло есть, как раз подойдет для вашего случая. Я его специально приказал изготовить, думал отцу отвезу. Ему тоже тяжело на лошади ездить. Пойдемте, пойдёмте! — Квир встал, увлекая гостя за собой. Пока к Мартину подводили коня и усаживали боком в широкое седло, к низу которого была привязана скамеечка, за создавшейся суетой он выпустил Лютеция из поля зрения. Дариус Квир вышел из дома, полностью переодетый для верховой езды — в высоких сапогах и штанах с кожаными вставками. Ему тоже подвели коня. Мартин покрутил головой — раб обнаружился стоящим рядом с возницей и пальцами приглаживал свои волосы, за которые так немилосердно потягал его Мартин. Воины из охраны пристроились позади, к ним присоединился еще управляющий и два его помощника-раба. Солнце уже перешло середину дня и припекало, когда путники выезжали из тенистого леса на открытые поляны. Постоянно хотелось пить, но запасов воды было предостаточно — рабы наполняли ею кубки из бурдюков. Квир поначалу молчал, а потом разговорился, рассказывая о том, что внутри гор есть подходящие руды, в основном медные, но однажды попался и заброшенный серебряный рудник. — Золото здесь тоже иногда находят. Есть одна горная речка, там можно намыть, — делился своими знаниями Дариус, — не так уж много, но за месяц работы на целую монету хватит. Люди вообще жили здесь с незапамятных времен. Вон, видите, остатки крепости на утёсе. А еще пещеры сохранились, города, в которых цари жили и свои богатства хранили. Только туда никто не ходит. — Почему? — удивился Мартин, ему было интересно слушать Дариуса Квира. Внешне тот казался образованным человеком, во многом сведущем. И к нему совсем не подходил рассказ раба о жестокостях, которые таятся внутри его тела. — Боги у нас местные бывают гневливы. Вы же слышали об Ирии. А я с ней — в хороших отношениях, она мне препятствий не чинит: шахты не обрушивает, рабов не портит. Сколько раз я по этим горам ночью домой возвращался — ни одного камня под копыта не бросила. — Значит, вы ее сильно почитаете? Квир усмехнулся и снисходительно посмотрел на Мартина: — Вы же сами всё видели, иначе бы не взяли с собой этого раба. — Так это всё ваша работа? — изумился наместник. — Моя! — гордо заявил Дариус. — Конечно, были и другие отметины, но я перекрыл их все. — Но это же не ваш раб, а Савендиса. Он вам разрешил? — Он меня уверил, что это лучший материал, чтобы ублажить Ирию. А вам, господин Вальсавий, — Квир чуть придержал свою лошадь, а потом и вовсе остановил. Его загорелое лицо раскраснелось от жары, зрачки в глазах сузились до булавочных головок, он снова попросил налить ему воды, — разве эти шрамы не нравятся? Вы, когда рабу свой член вставляете, разве не ощущаете под пальцами грубую кожу? Не чувствуете сладость, когда он хрипит и извивается под вами, когда умоляет о пощаде? Такие как он — любят грубый напор, а не просто потыкать. Зачем он вам, господин наместник? Вы не умеете этим управлять. Опасность, риск, возбуждение, страх. Кровь закипает, когда кажется, что именно это долгожданное излитие семени — будет последним, что вы ощутите в своей жизни. — Я вас не понимаю, господин Квир, — замотал головой Мартин. Сейчас Дариус выглядел безумцем: его руки дрожали, он выкрикивал, что хочет воды, хотя раб с наполненным до краев кубком пытался её вручить. Внезапно тело Квира вытянулось судорогой, позвоночник прогнулся дугой. Он тяжело дышал, ловя губами воздух, вращал глазами, пытался схватиться за воздух, только пугая своих спутников, а затем рухнул с лошади на камни. Изо рта пошла розовая пена, тело вновь содрогнулось. — Снимите меня с коня! — заорал Мартин. К нему подбежали охранники и опустили на землю. К Квиру боялись подойти его же рабы, которые застыли от ужаса и только наблюдали за агонией своего хозяина. Мартин подполз к Квиру, подтягиваясь на руках, обхватил за плечи, встряхнул, пытаясь привести в чувство. — Ты приближался сегодня к Лютецию? Отвечай! Тот приподнял руку, поднес ко рту и положил в него большой палец. Потом глаза Квира закрылись, из груди вырвался вздох и тело обмякло. — Кровь, кровь! Смотрите, у него кровь! — закричал один из рабов, указывая на своего хозяина. Кровь текла между ног Квира, будто из открытой раны. Воины перевернули мертвое тело, а управляющий спустил штаны. Перед глазами Мартина предстал извергающий кровь анус. «Четырнадцатый, — посчитал Вальсавий, — теперь в живых остались трое свидетелей». Альквивир, который потом по просьбе Мартина исследовал тело Дариуса Квира, вынес странное заключение: все сосуды в анусе внезапно раскрылись, и больной умер от потери крови.