Сирота

Они смотрели на меня как завороженные, будто я была жемчужиной какого-то музея искусств или старинной монетой, которую невозможно достать. Но их удивление можно было понять, ведь от прежней меня почти ничего не осталось. Сейчас перед ними стояла не та оборванка в зимнем тулупе и в валенках на несколько размеров больше с разбитым в некоторых местах лицом и растрёпанными волосами. Сейчас перед ними стояла красиво одетая девушка из явно обеспеченной семьи (что можно было сказать, исходя из внешнего вида). – Лапина, а ты знаешь, ты у нас уже звездой стала! – сказала невысокая девчонка с неестественным белым цветом волос, которая до этого шла, гордо подняв голову в обнимку с каким-то парнем. Я отчётливо её помнила. Мы частенько с ней дрались. Ну, дракой это назвать трудно. Меня держали её вечные спутники мужского пола, которых всегда было навалом, а она выдирала мне волосы, царапала лицо, словом, творила, что её душе было угодно. – Когда к нам в марте в детдом пришёл тот красивый парень, все просто взвыли от зависти. По слухам, он заплатил внушительную сумму денег, чтобы тебя не искало наше местное правительство. А потом ещё вдвое больше, чтобы беспроблемно оформить все документы на опекунство. Как-то само собой получилось, что мы завернули за угол. Оглянувшись вокруг, я поняла, что забрела в район Петербурга, который вряд ли показывают туристам. Почувствовав угрозу, я, игнорируя их пламенные речи, зашагала быстрее. Меня колотила нервная дрожь, и на этот раз дело было не в холоде. – Вот мне интересно… – то, чего я больше всего сейчас боялась, произошло – мне не давали пройти, окружив кольцом. – Что ты с ним по ночам такое вытворяешь, что он вытащил тебя из детдома и пригрел под своим крылышком? – Моськина, ты, что последние мозги растеряла? Да что ты себе там такого напридумывала?! Ведь понимала же, что не в том положении, чтобы грубить этой сумасшедшей. Я в момент оказалась прижатой к стенке. – А ты, Лапина, страх-то не теряй. Он, знаешь ли, штука нужная, помогает в некоторых ситуациях, – она самодовольно улыбнулась и положила руку на плечо державшего меня парня, сжав его. Видимо, это был какой-то знак, потому, как за этим последовал резкий удар в живот. Я согнулась пополам от внезапной боли и подступившему к горлу комку рвоты, а с губ слетело пара капель крови. Но как только я начала сползать по стенке вниз, сильные мужские руки подхватили меня, принуждая стоять прямо. – Ты же помнишь наш закон? «Не выделяйся и будь подвластен общему течению». Ты нарушила весь наш кодекс, сбежав с этим красавчиком, – а вот и верная подруга нашей «детдомовской принцессы». В отличие от неё, говорившая со мной девушка была самой заурядной внешности. Как говорится, была некрасивой подругой красавицы. – Как вас сюда отпустили? Приют находится в области. Как оказалось, излишнее любопытство тоже наказуемо, поскольку за вопрос блондинка вцепилась мне в горло. Она надавливала своими длинными ногтями, тем самым причиняя режущую боль. – Тебя это никоим образом касаться не должно, уяснила? – за этой фразой последовал удар затылком об стену. – Просто наш милый добрый директор разрешил нам погулять несколько дней, дабы посмотреть достопримечательности культурной столицы. Исключительно за упорное старание и труд, конечно же. – Знаю я нашего директора… И сколько же раз тебе пришлось «доказать своё упорное старание» в его кабинете? – я прекрасно помнила, как он домогался ко многим девочкам из детдома, и я не была исключением. Намёк был понят, и в следующую минуту кулак одного из верных рыцарей ненавистной девушки разбил мне губу. – Ну что, больно наверно? – иронически жалостливо спросила она. – А это всё потому, что язычок за зубами держать надо уметь. Ты смеешь мне намекать на грязные поступки? А сама, маленькая потаскушка, нашла себе богатенького хахаля и ублажаешь его днями и ночами. Ты мерзкая, отвратительная, грязная… Ее слова пресекла звонкая пощечина. Я уже просто не выдержала. Она ведь говорила неправду, осуждала меня за то, чего у меня и в мыслях никогда не было. – Она… Она ударила меня! – блондинка в ужасе расширила глаза, схватившись за ушибленную щёку. – А ты чего стоишь? – закричала она на парня, пытавшегося её успокоить, и осмотреть больное место. – Проучите её! Да так, чтобы больше не задавалась! – Анечка, ты как? Больно тебе? – вмиг подскочила к ней её верная и готовая на всё шестёрка. – Ты не переживай, сейчас дойдём до ближайшего кафе и ты умоешься. А эту маленькую сволочь наши мальчики сейчас быстро проучат. Это были последние слова, которые я могла с точностью разобрать. В следующий момент я рванула в противоположную от их компании сторону, обратно к проспекту. Но чьи-то цепкие руки схватили меня за ноги, что послужило подножкой. Я упала, больно ударившись подбородком и изрядно испачкав светло-бежевое весеннее пальтишко. «Прямо в лужу!» – пронеслось у меня в голове, и я вспомнила, что только вчера прошёл сильный дождь, а на дорогах ещё были скопления воды. Я отчаянно старалась отбиться от крепко схвативших меня рук, и закричать, что было мочи. Но прежде, чем я успела издать хоть малейший звук, огромная ладонь зажала мне рот. Я сосчитала четверых приближавшихся ко мне парней, не считая того, кто держал меня сзади. Зажмурившись, я ждала своей участи. – Котёнок, а ты чего боишься то? Или мы внушаем страх? – просюсюкал здоровяк, а его дружки мерзко заржали. – Ну же, давай, моли о прощении! – послышался другой, более высокий голос. Мне открыли рот, но я даже не собиралась перед ними унижаться. Воспользовавшись возможностью, я заорала как резанная: – ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! УБИВ…– продолжение я промычала, потому как на меня снова навалился парень сзади. – Ладно, не хочешь по-хорошему… Удар в живот, пощёчина, кулаком по скуле, пинок ногой по лодыжке, снова в живот… Я уже почти ничего не соображала. Только в голове звенело, а перед глазами всё было застлано какой-то дребезжащей дымкой. Падение на асфальт было мягче, чем я предполагала изначально. Они отпускают меня? Это конец? Неужели… Теперь можно и сознание со спокойной совестью потерять. Но следующее действие привело меня в чувство. Меня снова подняли, и я почувствовала на своей щеке что-то холодное и острое. – Ты же не против, чтобы мы подправили твоё милое личико? Значит, не наигрались ещё… Самый верный из ухажёров блондинки размахивал карманным ножиком у меня перед глазами. – Эй, не стоит, это будет уже слишком. – Да мне плевать – она Аню обидела! Она должна расплатиться по полной. После этих слов я почувствовала, как этот ножик оцарапал мою щёку. Сразу же тёплая кровь полилась из неглубокой ранки, протекая по лицу, по шее и дальше, затекая под воротник. – Ты идиот, что ли? Зачем заходить так далеко? – Что, струсил? А, может, до конца дойдём? Ну, раз начали, надо достойно и закончить, – его руки потянулись мне под юбку. Впервые за много дней я пожалела, что была не в джинсах. Я с утроенной силой начала вырываться из сильных рук, яростно мыча в руку, всё ещё зажимающую мне рот. – Да ты с ума сошёл! Тебя же её хахаль найдёт и заставит отвечать за то, что ты на его собственность покусился. Не брат, пошли-ка. Парень с силой оторвал своего приятеля от меня. Но прежде, чем он успел это сделать, я как следует, укусила руку этому подобию представителя мужского пола, так яро защищавшему свою принцессу. Одним лёгким ударом по щеке он отшвырнул меня к стене. Больно ударившись затылком, я отскочила к самому дальнему краю, подальше от этих сумасшедших. – Ах ты мелкая шлюха! Только попадись мне ещё хоть раз на глаза, – по его ладони струилась тоненькая струйка крови, а трое друзей оттаскивали взбешённого парня от меня. Последний оставшийся подошёл ко мне, отчего я ещё сильнее вжалась в стену, хотя, казалось бы, куда уж больше. – Не бойся. Ты… прости, если что… Я бы не хотел, чтобы с тобой так жестоко. И ушёл за остальными, оставив меня одну валяться на грязном мокром асфальте.