Сирота

POV ЗОЯ – Лапина! Зоя! Да что с тобой? Я постепенно начинала приходить в себя, и разглядела незнакомого мне молодого человека в официальном костюме. – Кто…вы? Всё ещё не уверенная, что это происходит наяву, я протянула руку, чтобы дотронуться до лица сидевшего на корточках передо мной человека. Но, как только мои пальцы коснулись его щеки, я, с ужасом поняв бескультурье своих действий, отдёрнула ладонь. – Эй, есть контакт? Are you OK, darling? – мужчина сделал несколько щелчков пальцами перед моим носом. – А… Что? Кто вы? Где мы? Я, поглядев по сторонам, опознала какой-то старый квартал города, по-видимому, нечасто кишащий прохожими. Сама я полулежала-полусидела на мокром асфальте, опёршись спиной о кирпичную стену какого-то заброшенного здания. – Я твой учитель английского языка, Олег, забыла? – мужчина с сомнением на меня посмотрел. – О-Олег? Учитель? Английского?! Но… у нас в детдоме не преподают иностранные языки. И, знаете что… Вы, скорее всего, ошиблись, потому, как я вас вижу впервые. – Хватит корчить из себя дурочку! Интересно, он всегда такой резкий? – Прохожу мимо, а ты тут валяешься. Не в лучшем виде, между прочим. All covered with mud. Ты только посмотри на свою одежду – вся испачканная и порванная. И в какой только передряге успела побывать, спрашивается! Видимо, резкость в его характере – неотъемлемая часть. – Я ж не поленился, остановился, решил помочь, а ты тут ещё и играться вздумала? Я нянчится с тобой не собираюсь, знаешь ли. Могу и уйти, если моя помощь не востребована. – Нет, постойте, – я уж было рванула вперёд, чтобы встать на ноги, но резкая боль сразу в нескольких местах остановила меня, и я беспомощно рухнула обратно на асфальт, жалобно скуля. Я даже не знала, за что схватиться: за рёбра, из-за боли в которых было трудно дышать, за живот, из-за которого было немыслимо подняться на ноги, или за голову, из-за которой было невозможно здраво мыслить. – Эй, Лапина, ты чего? Ты мне тут цирк прекращай! Да что с тобой случилось вообще? Меня начинало трясти от боли. Казалось, на моём теле не было места, которое я могла бы чувствовать, к которому я могла бы прикоснуться и с уверенностью сказать, что оно не изнывает от невыносимой боли. – Вот чёрт, что это у тебя на щеке? Постой, тебя что, избили? – на его лице появился нескрываемый ужас. Услышав невнятное бормотание с моей стороны, мужчина лишь приложил палец к моим губам, а свободной рукой начал искать что-то в своих карманах. – В таком случае нужно как можно скорее оказать тебе медицинскую помощь. Сняв с себя пиджак, незнакомец, видимо, нисколечко не жалея, что предмет одежды будет безвозвратно испачкан, бросил его на асфальт. Приподняв меня, он уложил моё почти безжизненное тельце на пиджак сверху. – Listen up, я сейчас отлучусь буквально на две минуты: до стоянки, взять машину, и обратно. Посиди здесь. И… For goodness' sake! Не думай уходить и не создавай мне лишних проблем, – в голосе послышалась некая обречённость. И он ушёл, а я искренне подивилась, что в нашем жестоком мире ещё остались такие добрые люди как он. Интересно, начали бы обо мне беспокоиться в детдоме, окажись я сейчас там в таком состоянии? Максимум – за шкирку в мед. кабинет потащили бы. Детдом… Ох и достанется мне за исчезновение, когда я вернусь. Да что со мной произошло? Так прошло несколько минут. Были слышны лишь звуки скользящей по асфальту резине… Скользящей? Но вокруг абсолютно не было снега. Но… а как же февраль месяц на дворе? – Вот и всё… сейчас мы поедем к дяденьке в белом халатике, и тебе обязательно станет лучше, – улыбаясь, начал успокаивать меня мужчина, как будто я была маленьким ребёнком. Он почти нёс меня, потому как передвигаться самой для меня сейчас казалось непосильной задачей. В машине было так уютно, комфортно, красиво… Меня посадили на переднее сидение, а сидячее положение было слегка затруднительным для меня сейчас. – Well… – и что за странные звуки он постоянно произносит? – Теперь осталось только позвонить твоему благоверному Александру и… – эти слова вернули к действительности моё, уже порядком затуманенное, сознание. Я, воспользовавшись, что расстояние между нами было незначительное, резко выхватила из его рук телефон. А вот объяснить свои действия я даже себе самой не могла. – Эй, Лапина, ты что творишь? Да ты действительно больна! При чём, как физически, так и ментально. Если сейчас же… – Не звоните! – я сама, порядком, удивилась, как громко могу закричать. – Я вас умоляю, только не звоните! И в детдом не звоните! Какими-то отголосками воспоминаний, я почувствовала, что совершенно не хотела бы, чтобы незнакомец позвонил этому некому Александру. И хоть я даже понятия не имела о том, кто он такой, и что он может мне сделать, я просто не могла утихомирить своё внутреннее «я» и не воспротивиться. Молодой человек открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом, так и не проронив ни звука, закрыл его. – Прошу вас… – Что ж… в таком случае позвоним его сестрице. Елизавета, кажется, прилетела несколько дней назад… Стараясь не испугать меня, медленными, осторожными движениями, он забрал из моих рук телефон и начал набирать незнакомый номер. Я тем временем постаралась привести в порядок все свои мысли и эмоции. Непонятно как, непонятно где и непонятно зачем я оказалась в этом, непонятном районе (непонятно Петербурга ли вообще), моё тело непонятно от чего изнывало от боли, и меня подобрал незнакомый мне мужчина. На данный момент складывается замечательная картина. Сама себе поражаюсь, как я ещё не забилась в истерике от переизбытка чувств. – Может, вы меня просто в детдом отвезёте. 113-ый областной. Я там живу. Я непрерывно смотрела на лицо мужчины, который всё ещё разговаривал по телефону, и старалась понять, какое впечатление произвели на него мои слова. Никакой реакции. Максимум – нервный смешок, вырвавшийся из его уст. – Ты точно сумасшедшая, – он словно сделал вывод для себя. – В общем, мы минут через двадцать подъедем. Эти слова уже предназначались человеку на другом конце провода. Ехали мы в тишине. Проносящиеся дома и деревья уносили с собой моё более-менее здравое сознание, и я не заметила, как уснула.

***

Мне холодно… Мне страшно… Я совсем одна… – ПОМОГИТЕ! Резко вскакиваю с постели и пытаюсь отдышаться. За стенкой тут же началась какая-то возня. – Я должен её увидеть, должен! – В первую очередь её должен увидеть врач и констатировать факты её состояния здоровья. Незнакомая комната, незнакомые голоса, да где я вообще? Когда всё это уже закончится? Через секунду дверь резко распахнулась, и в неё влетели молодой мужчина в белом халате и какая-то женщина, везущая за собой капельницу. – Записывайте: давление 130 на 100, пульс 140, – сразу же, подойдя к моей кровати начал доктор. – Хоть вы, объясните мне, где я?! – сорвалась я на крик. – Пожалуйста… – Си непременно. Как только вы успокоитесь. А то такими темпами, милочка, у вас сердечко из груди выпрыгнет. Он подошёл ко мне вплотную, принуждая принять лежачее положение, и обхватил своими большими ладонями мои руки. – Что… – только и сумела вымолвить я и начала брыкаться. Для женщины, стоявшей рядом, эти действия были как какой-то сигнал к старту. Она, быстро сориентировавшись, подбежала ко мне и воткнула мне в руку какую-то иголку. Адреналин, скопившийся в крови понемногу начал испаряться, и моё безумие как-то само собой сошло на нет. Постепенно я обмякла в руках доктора и перестала противостоять его попыткам уложить меня на кровать. – Так-то лучше. Вы хотели знать, где вы – так вот, сейчас вы находитесь в частной больнице Петербурга. А меня зовут Николай, я ваш лечащий врач. Ну а теперь рассказывайте, что с вами приключилось, а то ваши компаньоны даже толком объяснить ничего не могут. Я с непониманием уставилась на доктора. Дурочка, надеялась, что он разрешит все мои вопросы, а он только запутал меня ещё больше. – Послушайте, я совершенно не понимаю, что здесь происходит и что произошло ранее. Мне страшно и очень плохо. Я просто хочу, чтобы меня отвезли в детдом… – Стоп, стоп, стоп. Не так быстро. То есть вы утверждаете, что вы проживаете в детском доме? – Совершенно верно. 113-ый, Ленинградской области. – Так, так, так, – похоже, мои слова вызвали у доктора неподдельный интерес, и он сделал определённые пометки в своём блокнотике. – А что последнее вы помните, до того, как очутились здесь? Этот вопрос заставил меня задуматься. – Эээ… Что-то определённое я не помню. Помню только свою жизнь в приюте и… Ах, да! Меня же… Я вовремя остановилась. Говорить об этом незнакомому мне человеку было как-то стыдно. – Алёна Сергеевна, оставь нас, пожалуйста, одних. Я позову, когда ваша помощь станет необходимой, – доктор словно прочитал моё смущение по выражению лица. Как только пожилая женщина вышла, он продолжил. – Зоя, не волнуйтесь, если вы пожелаете, всё сказанное вами останется в пределах этой комнаты. – Меня избивали. Последнее, что я помню, это то, что мне за что-то дают пощёчину, а потом удар в живот, по спине и.., – я коснулась пальцами левой щеки и с ужасом нащупала неестественное продолговатое углубление с какой-то липкой коркой сверху. Мужчина тут же заставил меня посмотреть на него, убирая мою руку от повреждённого места. – Не беспокойтесь… о мелочах, – он как будто гипнотизировал своим взглядом. Ха! Ему легко говорить. Это не он сейчас лежит весь избитый в больнице. – Итак, продолжим. Вас избили… Причину вы, случайно, не сможете вспомнить? Я понуро опустила голову в знак отказа. – Ладно… – раза два он фыркнул. Он так миловидно хмурил носик, когда делал это, что я не удержалась и прыснула. Через секунду я уже вовсю хохотала в голос. Возможно, сказалось нервное напряжение, но я не могла ничего с собой поделать. – Эй, что смешного? – он с недовольством посмотрел на меня. Увидев это недоумённое лицо, я расхохоталась пуще прежнего. – И-извините, – только и смогла выговорить я, вдоволь насмеявшись. – Ничего, это даже к лучшему. Теперь мы знаем, что всё не так уж и пессимистично, – теперь уже он сам с трудом сдерживал улыбку. – Но вернёмся к делу… Итак, вы утверждаете, что вы проживаете в детдоме №113, и последнее, что вы помните это… – но заметив мой печальный взгляд, он остановился. – А, впрочем, не будем о грустном. Что ещё вы можете вспомнить, что происходило с вами в последнее время? Какие-то мелкие подробности? – Холодно. Была снежная пурга всю последнюю неделю. Нам в детдом даже завезли новую партию дублёнок. – Холодно значит… – как-то неопределённо ответил врач, нахмурив брови. Он, пошарив у себя в кармане, вынул из него газету и протянул мне. Я тут же развернула её и прочитала заголовок крупными буквами, который гласил «Мужчина пошёл в лес и не вернулся», а ниже была напечатана большая фотография, которая, не стану спорить, порядком смутила меня. На ней был изображён, видимо, тот самый лес: высокие зелёные ели, берёзы с уже распустившимися почками, трава… Стоп! Трава? Но разве может быть трава зимой? – Посмотри на дату. Дата… Моя рука непроизвольно поднялась ко рту. 23.05.2013 – Что? Нет, тут явно какая-то ошибка! Я точно помню, что вчера было… шестое февраля?.. Ну, примерно. Мужчина не удосужился ничего мне ответить. Он лишь неторопливо подошёл к окну и раздвинул шторы. Теперь моему взору представилось дерево, ветки которого уже полностью были покрыты листвой. –Да нет, Зоя. Сейчас, как раз, конец мая. Я до последнего не хотел в это верить, но… Мне очень жаль, у вас частичная амнезия.