Сирота

POV Александр Вот всегда она так: резкая, порывистая, не желающая выслушать до конца, без малейшего намёка на терпение. Эта импульсивность когда-нибудь сведёт в могилу и её саму и меня. Она ушла… Так просто. И как всегда я в таком идиотском положении, что ничего не могу сделать. Даже двинуть ногой для меня сейчас кажется чем-то непосильным. Что уж и говорить о намерениях гнаться за ней. Миша и Лиза обещали найти её, но что толку? Обычно, когда её разыскивают, с ней уже успевает случиться что-нибудь ужасное. Вот же особенность у человека! Ну, как можно быть настолько глупой, чтобы слушать мою мать! Лично я давно научился выключать звук каждый раз, когда она открывает рот. Так проще. Я лежал с закрытыми глазами и отсчитывал время до того, как брошусь за ней. Конечно, я планировал смыться отсюда гораздо раньше, чем через 3 недели. Пара десятков тысяч помогут убедить врачей, что пребывание на дому мне ничем не повредит. Что-то ещё мне нужно было непременно обдумать… Забыл… Мысли путались также, как и какие-то диаграммы на приборах, показывающие моё состояние. Когда я вновь открыл глаза, передо мной стоял Евгений Ключевский собственной персоной. Радуется, что я сдал позиции, надеется поглумиться надо мной в таком состоянии. Как его только пропустили? – Только не сейчас… Должно быть, я отключился на некоторое время. Не слышал, как он вошёл. – Ты имеешь в виду, «только не сейчас, когда сбежала твоя девчонка»? Я резко дёрнулся. Он что-то знает. Боже, если он хоть пальцем её тронет… Меня остановила резкая боль, разливающаяся в районе груди, что заставила меня упасть обратно на кровать. – Ох, больно да? Может причиной тому отсутствие морфия в твоём организме? Наверно, я случайно перекрыл тебе капельницу. Прости, – посмотрел на меня этот мордогрыз с трогательной невинностью. Урод… Преодолевая муку, я дотянулся рукой до переключателя и передвинул его на режим «on». Жжение сразу начало сходить на нет. Пока ещё хватало сил, поднял спинку кровати, чтобы удобнее было смотреть на гада. Надо же, давно я не испытывал на себе его манеру издеваться над страдающими. – Откуда ты знаешь её? – буркнул я, тяжело поднимаясь. – А я смотрю, ты всё также попадаешь в неприятности? – деликатно проигнорировав мой вопрос, сменил тему Ключевский. – Хотя нет, в этот раз была... м-м… жертвенность, или как это правильно назвать? Я не старался скрыть лютую ненависть во взгляде. Совсем не хорошо, что именно когда эта непоседа снова сбежала от меня, он ошивается рядом. Не хватало только, чтобы он где-нибудь встретил её. В таком состоянии она слишком лёгкая добыча. Я ничем не смогу помешать, если он захочет навредить ей. – Да ладно тебе, один кайф. Лежишь тут, в тебя добровольно вливают наркотик. М-м, лепота, не правда ли? – Нет, он серьёзно думает, я буду мило беседовать с ним по душам? – Кстати, Зоя передавала тебе привет. Вот оно. Зачем он пришёл сюда. – Где она сейчас? Зачем она тебе? Кем вообще, чёрт побери, ты ей приходишься?! – Тише! Тише! Вам нельзя волноваться, в вашем-то положении. Александр Валерьевич, подумайте о своём здоровье, о будущем. Я не стал заострять внимание на его порядком заезженной издёвке ровно, как и на трескотне аппаратов, которая стала куда интенсивнее. – Я не знаю, что ты задумал, но не смей даже намекать ей на прошлое! Она не выдержит… – А ты знаешь, что было? – Протянул этот шут, будто предрекал нечто зловещее. – В курсе всего случившегося? Вправе судить о её прошлом? – Одно только твоё участие не заставляет сомневаться, что блаженным его не назовёшь. – Ха! Так и знал, что ты будешь препятствовать нашему… м-м… воссоединению с ней. Именно поэтому сейчас ты лежишь тут. Ты дисквалифицирован. Вне игры. Да называй это как хочешь. Главное – сейчас от тебя требовать помощи, как от зайца храбрости. И вот поэтому она обратилась ко мне. Так. Стоп. Неужели он имеет в виду… Ну конечно! Он не будет стоять в стороне, когда совершается какое-либо злодеяние. – Господи! Ты извращённый шизик, помешанный на своих интересах. Мне следовало догадаться с самого начала, что Марина не могла действовать самостоятельно хотя бы по финансовым обстоятельствам. Ей необходим был спонсор… – я вздохнул, злясь на самого себя, что был так глуп. Опасный кретин, он воспринимает весь мир как часть своей игры. – М-м, или мне нужна была подстилка, которая выполнит любое поручение. Самолюбие всё-таки вставило свой пункт. Позёр. Мои губы изогнулись в намеренно-презрительной улыбке. – Значит, после того, как я дал ей от ворот поворот, ты тут же использовал её как способ подобраться ко мне. – Не к тебе, к Зое. И скорее, Марина сама прибежала ко мне. Ну, ты знаешь, по старой памяти. И не говори, что забыл о тех временах, когда ты ещё умел веселиться и не был пай-мальчиком. Больше всего в данной ситуации поражало моё спокойствие. Я фактически обсуждал моё едва ли ни убийство с главным инициатором. Я предвидел, что должно случиться что-то плохое, после того, как показался этот психопат, надеялся сбежать от эпицентра событий. Но не успел. И вот теперь я пытаюсь выведать, как именно всё спланировал стоящий около моего покорёженного тела остроумный ублюдок. – Тебе, наверно, не терпится узнать подробности моего гениального плана. Ну что ж, камеры записывают лишь действия, без звука, – он указал на едва различимые чёрные объективы по углам палаты. – И я заранее удостоверился, что нас никто не слышит, а значит, без зазрения совести можно посвятить тебя в плоды моего остроумия, которые и привели тебя в эту самую больничку. Кстати, прости, что тебе пришлось отдуваться за всё. На последней фразе он скорчил наигранно жалостливое лицо. Дёшево. Сама палата из-за его присутствия пропахла смрадом фальши и морального упадка. – Итак, представь: это лишь только начало. Было слишком легко убедить Марину, что подстрелив Зою, она вновь заполучит тебя, кого так страстно желает. Естественно я пообещал ей негласность и сокрытие всех подробностей убийства. С билетом на самолёт тоже было просчитано всё заранее: кто бы отказался от такого состояния, которое я заплатил за якобы перелёт. Ну и конечно, было предсказуемо, что ты постараешься оградить свою ненаглядную от людского внимания, и не допустишь посторонних в кабину. Разумеется, кроме одного. Это и была твоя роковая ошибка. Ты лишь обеспечил уединение, что позволило разобраться с тобой без дополнительной помощи. Я удивлённо поднял брови. – Только не говори, что ты думал, у меня не было запасного плана. Три, и это только в пределах аэропорта. Сам понимаешь, хоть Марина и брюнетка, но верить ей не приходится. Чудо, что она идеально провернула дело. – Но ведь она должна была понять, что дело пахнет подсудностью. – На что только не пойдёт Джульетта ради своего возлюбленного. К тому же, я никогда не говорил, что она отличается чрезмерной сообразительностью. – Я не верю тебе. Марина целилась Зое в лоб. Тебе нужна была Зоя. Ты осознаешь, что не заслони я её, весь твой план пошёл бы крахом. Боже, какой план, о чём я только говорю? Я начинаю рассуждать как он. Главное… – …её бы не стало, – вслух закончил я. – В этом случае, я не ошибся, поставив на твою… м-м… самоотверженность. Да, и, как ты непременно почувствовал, пистолет обладал слишком слабой пробивной мощью. Я же не мог позволить, чтобы пуля, продырявив твою грудную клетку насквозь, причинила вред Зое. Что я делаю? А главное – зачем? Нужно позвать кого-то. Сейчас же рассказать. Этот псих – угроза для всех. – Почему ты так уверен, что я не расскажу эту душещипательную историю например… – Ой, да пожалуйста. Вопрос: поверит ли хоть кто-нибудь несколько часов назад подстреленному человеку. Ну, знаешь там, волнение, стресс, да и ещё под действием морфина… О-о, брат, боюсь, тебе только жёлтый билет пропишут после всего услышанного. Мразь. Но до чего же смышлёная. Ничего, подожди, я найду способ, как с тобой расправиться. – Да ты не бойся, мы с Зоенькой просто поговорим. Ой, – он взглянул на наручные часы, – она наверно уж и заждалась в машине. Ну не-ет. Это невозможно! Этого нельзя допустить! Он не должен к ней приближаться ближе, чем на расстояние от Земли до Юпитера. – Скотина, только попробуй её хоть видом своим расстроить и я тут же… Закончить угрозу не удалось. Я зашёлся в затяжном приступе кашля. Приборы яростно загудели, давая понять, что за дальнейшие последствия они не отвечают. – Ой, кажется вам, Александр Валерьевич, нужно сначала здоровьице подтянуть. Что ж, не буду отвлекать. У нас с Зоенькой ещё много дел на повестке дня. Стой! POV Зоя – Садись на переднее сидение, – сладко пропел… как там его… Евгений? – Не хочешь? Боишься меня? Запугивания Александра оправдали свои цели, и у меня действительно вызывал страх этот юноша за рулём. Но он тот единственный, кто в состоянии мне помочь. Мне надоело, что в каждом взгляде я могу уловить жалость ко мне и к моему беспамятству. Нужно вспомнить свою историю. Я тряхнула головой, одновременно отгоняя ненужные мысли и отрицательно отвечая на его вопросы. – Шесть прошедших лет ни капельки тебя не изменили, – констатировал он, заводя машину. – Ты всё также не можешь придумать ответ, когда надо солгать. Меня определённо раздражает манера его разговора: как будто он знает меня до малейшей подробности. – Кто оставил этот шрам на твоём милом личике, – теперь, когда автомобиль тронулся, он смотрел на меня через зеркало заднего вида. Мои пальцы тут же скользнули к тонкой с месяцами побелевшей линии на щеке. – На меня… напали. – Кто? – Я не помню. – Так, так. То есть у тебя до сих пор прогрессирует амнезия… – Если вы собрались говорить о моей болезни, лучше затормозите где-нибудь. Я выйду сразу. Пусть с самого начала усвоит, что я ни какая-нибудь там девочка, попавшая в переделку и готовая кинуться ему на шею из-за своей нерешительности и не способности предвидеть ловушки. – Ладно, раз в тебе проснулись деловые инстинкты, давай перейдём сразу к делу. Где хочешь поговорить: у меня дома или на нейтральной территории? – На нейтральной территории! – тут же выпалила я. – Мне даже стало интересно, что тебе наговорил про меня Александр, что ты настолько напугана. Ладно, заедем в одно уютное кафе неподалёку. Он не продолжил попыток завести со мной разговор. Между прочим, до сих пор он не показался мне кем-то, кого следует опасаться. «Appearances are conceited», – в голове непонятно откуда всплыл голос Олега Борисовича, учителя по английскому с драконовскими методами преподавания. Пожалуй, эта фраза – одно из немногого, что я вынесла из его уроков. Тем временем машина свернула к какому-то бутику, вдоль и поперёк отделанному привлекающими внимание гирляндами. – Ты же не думаешь, что тебя пустят в кафе в таком виде? Тоже мне, расплодились. Что Александр, что этот тип. Это ж сколько нужно денег, чтобы иметь связи повсюду? Мне не только наскоро подобрали новую одежду, не задавая лишних вопросов по поводу перепачканных кровью шорт, но и отмыли грязные конечности, привели в порядок анархию на голове и даже добавили лёгкого макияжа. – Ну, вот теперь можно хоть на переговоры, – критически оглядывал Евгений проделанную работу. До кафе мы дошли пешком, пройдя какие-то две улицы. – Ты вообще росла с одиннадцати лет? Я тут же почувствовала прилив обиды, как это обычно случалось, когда заговаривали о моём росте. – Да! На шесть сантиметров! Я взглянул на него из-под нахмуренных бровей. – Ладно-ладно, вопрос отпал… Итак, что именно ты хочешь узнать о своём прошлом? – Я… – как-то не было времени продумать аргументированный ответ. Мы, наконец, добрались до какого-то кафетерия. У входа продавались газеты, на лицевых страницах которых сообщали о последних новостях. Подумать только, эти пронырливые журналюги уже успели написать в одной из газет о расторгнутой свадьбе Елизаветы и Михаила. В кадре была невеста, бегущая к огромным дверям на выходе. Однако, символично. Мы сели за ближайший столик под навесом. В руки тут же попало меню, в котором я сейчас совсем не была заинтересована. – Ну, так что? – Я… хочу знать, что случилось 6 лет назад. Ч-что… Я просто помню пожар… и голос, ну и немного про брата. Что это был за пожар? И я даже не знаю, как оказалась одна, в том приюте. Как они все погибли… – Они не погибли. Что? – Вернее погибли, но не все. Твой брат Александр живёт сейчас в Англии, учится, как я знаю, в Кембриджском университете. И, похоже, более чем успешно. Нет. Этого не может быть. Мы же с ним были неразлучны. Он бы не бросил меня. – Но он бы… – Вот это-то я и хочу узнать. Почему он оставил тебя на произвол судьбы. Я наивно верил, что ты погибла в огне, как и твоя мать. Но, как недавно узнал, ты неплохо освоилась в поместье у Романовых. – Я не… – Да, да. Я отнюдь не думаю о тебе как о девушке, способной отдаться за деньги. Сам знаю, что не такая. Но… меня всё мучает вопрос… Вряд ли бы, найдя беспризорную девочку на улице, сотрудники здравоохранительных органов не бросились бы узнавать, чья ты и есть ли у тебя ближайшие родственники. Отправили бы в Англию к бабушке, как и твоего брата. Почему они не разыскали тебя по… м-м… базе данных, например. Почему не нашли информацию о твоих родственниках? Тут что-то не то. – Зачем вы помогаете мне? – вопрос невпопад, но важный. – Мы были друзьями в детстве. Поэтому давай без «вы». – Нет, не были. Я помню, как вы… дрались с моим братом. – И это всё, что ты помнишь! – уточнил Евгений. – Да… – пришлось признаться. – Брось, кто из мальчишек не ссорился в детстве. Я уж и не помню, из-за чего там драка была. Толика недоверия не покидала меня. Это нельзя объяснить, своего рода шестое чувство. – Я вам не верю! Хоть я и немного помню о Саше, но… Он бы ни за что не поступил так со мной! Он… он просто не знает, что я жива… И вообще… Вы всё врёте! Некрасиво смеяться над покойниками! – сама моя сущность отказывалась верить, что меня покинул последний родной человек. Это определённо невозможно! Вместо ответа Евгений лишь тяжело вздохнул и полез в карман за телефоном. – Кругом сплошное недоверие. Ну что за сумасбродный мирок! Вот, – он приложил к моему уху трубку телефона. – Зачем это? – Ну, ты же не веришь мне. Может, непосредственно с братцем поболтаешь? Уверен, у вас накопилось не мало тем для обсуждений. Судя по его ухмылке, лицо моё приняло устрашающее выражение. – Не волнуйся, я сменил сим-карту. Он не поймёт, чей номер, только различит, что звонят из России – прошептал юноша напоследок. Да я и не об этом волнуюсь... – Алло, – в трубке раздался приятный мужской голос. Нет, конечно, я не узнала в этом крепком мелодичном баритоне голос того мальчишки, мелькавшего в моих воспоминаниях. – Алло! Говорите, вас не слышно. Судя по реакции этого лгуна напротив, я надеялась на благоразумие зря. Он рассмеялся: резко, отрывисто. Ну конечно, чего следовало ждать от такого человека! Он решил лишь посмеяться надо мной. Он обманул. Навряд ли он бы мне дал настоящий номер моего брата. Если у меня вообще остался брат. Большой палец был уже на клавише сброса звонка, как вдруг из динамика послышалось. – Да что ж такое… Алло! Вы позвонили Александру Лапину. И вы отнимаете у меня время. Если в течение трёх секунд я не услышу от вас ответа, я положу трубку.