Меня незачем спасать

— Хлопья с молоком или йогуртом? — Джун зависает у холодильника, вопросительно глядя на Чимина. — С молоком. Младший усаживается за стол, зевает, трёт пальчиками слегка опухшие после сна глаза, в то время как Намджун приносит их завтрак. — Слушай, насчёт похорон… Вообще я не заставляю тебя ехать, ты можешь остаться дома, но думаю Тэхёну важна твоя поддержка. — Всё нормально, я поеду. — Точно? — Точно-точно, не волнуйся, — Чимин кивает в подтверждение своих слов. — Хорошо. Тогда у нас есть ещё час до того, как забирать Тэ и Джина. Мальчишка жуёт медовые хлопья, наслаждается горьковатым ароматом кофе из намджуновой чашки, пока холодное зимнее солнце лучами пробивается сквозь тонкую занавеску. И вдруг, неожиданно для себя, счастливо улыбается. — Так вкусно? — у старшего тоже на лице невольно появляется улыбка. — Нет, не в этом дело. — А в чём? Чимин задумывается ненадолго, при этом глядит Намджуну прямо в глаза. — Мне так хорошо и легко, — от чего-то он переходит на шепот, словно боится признаться в этом даже себе, но улыбка не сходит с губ. На контрасте со всем тем, что происходило этой ночью, складывается ощущение, словно сейчас за столом сидит совсем другой человек. Чимин спокойный, тихий, радостный. У него даже взгляд сегодня другой: чистый, без боли и скорби. — Пусть теперь так будет всегда, — Намджун ерошит волосы на макушке Чимина, в душе буквально ликуя от такой перемены в нём. Как бы Намджуну ни хотелось продлить приятные утренние часы, им предстоит действительно тяжёлый день. В тот момент, когда телефон старшего начинает настойчиво вибрировать, ребята уже выезжают с подземной парковки. — Мы возле больницы, ждём вас. Машина уже повезла её на кладбище, — у Сокджина голос хрипловатый, а на фоне слышно как Тэхён шмыгает носом. — Хорошо, скоро будем. Джун убирает смартфон в карман, крепче сжимает руками руль, так что кожа на нем слегка скрипит. — Почему они в больнице? — тихонько спрашивает Чимин. — По традиции с погибшим прощаются либо в доме, либо в специальной комнате в больнице. Мы с Джином решили, что возить тело туда-сюда не стоит, поэтому они там прощались. Старший поглядывает на мальчика в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что всё более менее в порядке, и Чимин ловит его взгляд на себе. — Не волнуйся обо мне, всё в норме, правда. — Скажи мне если почувствуешь себя плохо, ладно? — Да. Спустя двадцать минут салон пополняется ещё двумя людьми. Парни здороваются коротким рукопожатием, а Тэхён, едва оказавшись на заднем сидении рядом с Чимином, просто берет его за руку и укладывает голову на плечо друга. — Куда ехать? — Намджун выруливает с парковки, выезжая к трассе ведущей за город. — Пока поворачивай налево, а я сейчас вобью адрес в навигатор. Едва Сокджин узнал о смерти их матери, с местом захоронения было всё ясно сразу — маленькое частное кладбище недалеко от города, у подножия горы. Как раз там, где кажется ещё недавно хоронили бабушку. В жизни парня это далеко не первые похороны, но, судя по всему, они будут самыми тяжёлыми, и совсем не потому, что он так сильно скорбит. Просто очень сложно оставаться равнодушным, когда Тэхён завывает в голос от горя. Когда они добираются до места, у входа на кладбище их уже дожидается один из сотрудников похоронного бюро, и ещё двое совсем неожиданных «гостей». Госпожа Чон, а рядом с ней Чонгук, совершенно растерянный, поникший. — Спасибо что пришли, — Джин делает поклон, в знак приветствия. — Вы уверены, что Чонгуку стоит присутствовать? — парень наблюдает за тем, как крепко Тэхён обнимает друга. — Я собиралась ехать одна, но он очень настойчиво просил взять его с собой, — у женщины, глядя на то, как ее сын прижимает к себе Тэхёна, глаза на мокром месте. — Ещё раз приношу вам мои соболезнования. — Спасибо. Все вместе они проходят по узкой тропинке через небольшой лесок и выходят на вычищенную от деревьев и кустарников поляну. Тут совсем немного могил, не больше двадцати, и рядом с одной, уже улежавшейся за пять лет, выкопана свежая яма. Тэ кусает губы, и крепче сжимает ладони Чимина с Чонгуком, что держат его за руки с обоих сторон. С замиранием сердца он наблюдает за тем, как рабочие начинают опускать гроб под землю, и как Сокджин подходит, чтобы положить сверху красную ткань с вышитым золотыми буквами именем мамы. Но когда первая горсть земли падает с лопаты на крышку гроба, и этот звук эхом разносится по округе, Тэхён зажмуривает глаза что есть силы, и отрицательно мотает головой. Это всё не правда, его жестоко обманывают. Похороны ненастоящие и его мама жива, она просто не могла умереть. Она не могла вот так его бросить. — Мамочка… — от жалобного тихого плача все вокруг вздрагивают, направляя свои взгляды на Тэхёна. Джин подходит к нему, робко обнимает со спины, чувствуя при этом как дрожит ребенок. — Я уверен, она очень сильно тебя любила, — у парня ком в горле, от чего говорит он еле слышно. Мальчишка от этих слов лишь сильнее заливается слезами, он не думал никогда, что бывает так больно. Тэхён разворачивается к брату крепко-крепко его обнимая. Чимин смотрит на Чонгука, что всё это время проявлял невероятную для своего возраста стойкость, и видит как крупные капли слёз катятся по его щекам. Его обнимает мама, она шепчет ему что он у неё самый ценный и самый любимый, а у Чимина на душе кошки начинают скрестись. Потому что зависть. Потому что обида. Потому что он тоже хочет, чтобы мама стирала слёзы с его лица. Намджун оказывается рядом так вовремя. Он обнимает за плечи, оставляет мягкий поцелуй на макушке, да так и стоит, слегка покачиваясь, словно убаюкивая. — Хён, — тихонечко отзывается Чимин. — Я… Люблю тебя и не хочу терять. Никогда. У старшего от такого откровения внутри что-то ёкает, и он лишь сильнее сжимает мальчишку в объятьях. — Я тоже люблю тебя. Ни за что не переживу, если с тобой что-то случится. Они оставляют на могиле цветы, свечи, палочки с благовониями и молча стоят рядом ещё какое-то время. Никто не заметил, как пошел снег, и ветер стал холоднее, своими порывами нарушая лесной покой. — Мы будем к ней приезжать? — Тэхён не моргая смотрит на тлеющие палочки, пряча онемевшие от холода руки в карманах куртки. — Конечно. В любой момент, когда захочешь, — Джин поправляет на младшем шапку, чуть сильнее натянув на уши. — Даже завтра? — Даже завтра. Тэ закрывает глаза, поглубже вдыхая весь букет запахов вокруг: морозный воздух, розы, хризантемы, душащий сандал, до жути родной парфюм Намджуна и совсем непривычный Джина. Но вся эта смесь почему-то превращается в один лёгкий, цветочный аромат маминых дешевых духов. Как же сильно он соскучился по этому запаху. У Тэхёна внутри сумасшедшая мешанина из чувств и эмоций, которым он был бы рад дать полную волю, но позволить себе этого не может. Ведь он всегда сильный, всегда на позитиве и в хорошем настроении, разве может он сейчас упасть на колени и закричать во весь голос о том, как ему больно? Ни за что. — Поехали? — осторожно спрашивает Намджун, глядя то на Тэхёна, то на Джина. — Да, пожалуй… — старший неуверенно косится на Тэхёна, а тот просто молча кивает, первым разворачиваясь в сторону выхода. Чонгук нагоняет своего хёна на узкой тропинке, снова берёт его за руку и едва слышно говорит, что он молодец и отлично справился. А у Тэхёна от его слов ком в горле, и он не может ничего ответить. Я не справился. Не справился с самым главным — с ролью сына. Я не должен был соглашаться на детдом, должен был пройти все трудности вместе с ней. Должен был находиться рядом. Она бы осталась жива. Это я во всём виноват. Она меня ни за что не простит. — Мы не организовывали поминальный обед, не думали, что кто-то ещё придет, — Сокджин идёт рядом с Госпожой Чон. — Но сейчас собирались ехать в ресторан Намджуна, чтобы поесть. Вы с Чонгуком можете к нам присоединиться. — Нет-нет, мне на работу ещё, да и для Чонгука, я думаю, на сегодня хватит переживаний. — Ещё раз спасибо вам, что пришли. — Берегите Тэхёна. Вы хороший человек и я правда рада, что он теперь в надёжных руках. — Спасибо. Это так странно на самом деле, у кого-то закончилась жизнь, вот просто закончилась и всё. Больше он не будет просыпаться и засыпать, не будет испытывать никаких эмоций. Просто не будет существовать. Но влияет ли это на весь остальной мир? Останавливается ли он из-за смерти одного человека? Нет. Даже из-за смерти десятков и сотен не остановится. В масштабах целой вселенной человеческая смерть так незначительна и незаметна. Однако для тех, кто знал и любил этого человека, мир действительно останавливается на какое-то время. Точнее им хочется его остановить. Поставить на паузу, чтобы осознать, принять и прийти в себя. Именно поэтому Тэхён не понимает, как можно сейчас ехать в какой-то там ресторан, есть, пить, разговаривать о чем-то. Потому что мама больше никогда не сможет сделать всего этого, так разве имеет он право делать это сам? Имеет он право жить без неё дальше так, как жил до этого? Тэ засыпает в машине неожиданно даже для себя, едва его голова вновь оказывается на плече Чимина. — Он сегодня не спал совсем, — поясняет Сокджин, заметив спящего ребенка через зеркало заднего вида. — Чимин тоже мало спал этой ночью, — Намджун ловит взгляд младшего в отражении. — Нам долго ехать, можешь тоже подремать, — обращается он уже к самому Чимину. Единогласным решением было принято просто выпить кофе, потому что никому из четверых сейчас совершенно не до еды. Они все вместе сидят за столом, теребят в руках идеально белые чашки, друг на друга не смотрят практически, молчат и каждый глубоко в своих мыслях. У Намджуна всё еще перед глазами события прошедшей ночи, у него до сих пор в голове не укладывается всё то, о чём рассказал Чимин. А поверх этого ещё наслоились переживания за опеку, за то, чтобы всё получилось и у него, и Сокджина. Но больше всего сейчас сердце болит за Тэхёна, его хочется укрыть от всех невзгод, просто чтобы снова наблюдать на его лице широкую улыбку. У Джина страх за будущее. Сейчас оно такое неясное, туманное. Вся его жизнь настолько резко сменила направление, что поверить в происходящее очень сложно. У него теперь кругом ответственность, и впервые не за самого себя. У Тэхёна после беспокойного сна в машине голова разболелась, и тошнота периодически подкатывает к горлу. Он не хочет быть здесь, он вообще ничего не хочет, разве что сбежать куда подальше, забиться в самый темный угол, чтобы его не трогали, не смотрели на него с такой жалостью. Осознание приходит только сейчас. Всё это не сон и не иллюзия, жестокая реальность, в которой он съедает себя заживо, потому что чувство вины лишь усиливается. У Чимина непреодолимое желание просто вернуть всё на круги своя. Чтобы Тэхён громко смеялся, устраивал на улице бои снежками да болтал без умолку. Чтобы Намджун не сидел с таким серьезным лицом и не сверлил взглядом дыру в своей кружке. Чтобы Сокджин не молчал, а рассказал что-нибудь о себе, своей жизни. — Можно мы пойдём подышим воздухом? — вдруг подаёт голос Тэхён, исподлобья глядя на старших, при этом несильно сжимая в своей ладони запястье Чимина. — Конечно, — парни непонимающе переглядываются, но возражать нет причин. В отличие от хёнов, Чимин всё прекрасно понимает. Без лишних вопросов одевается и выходит из ресторана следом за другом. Они бредут куда-то вдоль украшенных витрин, не торопясь. Всё так же молчат, но атмосфера уже совсем другая. Проще. — Я не знаю, что мне теперь делать, — вполголоса бормочет Тэхён, пряча покрасневший нос в шарфе. — Тоже что и всегда: учиться, ходить в школу, играть в оркестре, проводить время с друзьями и всё в том же духе. — Как? Разве я могу? У меня мамы больше нет, а я буду вот так просто сидеть на уроках и решать уравнения? — у мальчишки голос дрожит, произносить вслух оказывается ещё больнее. Чимин уверенно берёт Тэхёна за руку и сворачивает к набережной у реки. — Да, вот так просто. Потому что она бы хотела, чтобы ты продолжал стараться и идти вперёд несмотря на произошедшее. Представь, если бы ты оказался на ее месте, чего бы ты хотел? Чтобы твой ребенок прыгнул следом за тобой в могилу? Или несмотря ни на что продолжал свой путь, пусть уже и без тебя? Тэхён останавливается посреди тротуара, смотрит на Чимина, словно впервые увидел. У него в глазах стоят слёзы, и даже представить сложно сколько сил он прикладывает, чтобы сдержать их. — Я так виноват перед ней… Я-я должен был быть рядом всё это время. Я мог её спасти. — Тэ… — Чимин крепко обнимает его. — Всё совсем не так. Ты ни в чём не виноват. Перестань грызть себя. — Мне кажется, что я задыхаюсь с того дня, как узнал. — Когда умерла моя бабушка я ревел неделю, может даже больше, — мальчишка не выпускает друга из рук. — Она умерла в больнице, и я на тот момент не навещал её уже два дня. Мне не удалось с ней попрощаться, и извиниться. Меня даже на похороны не взяли, и я до сих пор не знаю, где именно она лежит. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь… Это пройдёт, всё пройдёт, заживёт. Если даже такая размазня, как я, справился с этим, то у тебя точно получиться, ведь ты гораздо сильнее. — Неправда, — Тэхён прижимается теснее. — Я не такой. — мальчишка громко всхлипывает, и прячет лицо, уткнувшись лбом в плечо Чимина. — Не бойся плакать, в этом нет ничего стыдного, — Чимин гладит его по спине, ловя себя на мысли, что буквально этой ночью выглядел точно так же, как Тэхён сейчас. Старшие находят мальчишек почти через час, на скамейке у реки Хан; они сидят плечом к плечу, слегка припорошенные снегом, словно бездомные котята. — Я даже не знаю о чём с ним говорить, — Джин переминается с ноги на ногу, нервно поглядывая на детей. — Думаю всё, что его волновало сейчас, они обсудили. Чимин наверняка нашёл нужные слова, — Намджун молчит недолго, повыше натягивает свой шарф, ежась от холодного ветра. — Знаешь, дети сильнее, чем нам кажется. Да они по сути и не дети уже, вспомни себя в шестнадцать лет. Это для нас они выглядят маленькими, а мне лично в этом возрасте, казалось, что я уже достаточно взрослый, думал, что всё на свете знаю. — Я тоже так думал, — усмехается старший. — Потом в двадцать два ты резко осознаёшь, что не знаешь вообще ничего. Почувствовав на себе взгляды, мальчишки инстинктивно оборачиваются, улыбаются слегка, замечая знакомые силуэты неподалеку. Парни машут им, подзывая к себе, и тоже улыбаются. — Видимо нам пора, — Чимин приобнимает Тэхёна за плечо. — Идём к ним, — Тэхён стряхивает снег с чиминовой шапки и поднимается наконец со скамейки. Они оба на самом деле неплохо так замерзли. Домой все добираются жутко измотанными. И даже несмотря на то, что ещё даже не вечер, безумно хочется спать. — Устал? — Намджун помогает снять куртку и сам убирает ее в шкаф. — Очень. — Я тоже, — парень зевает, а Чимин вдруг начинает смеяться от того, как забавно вытянулось его лицо. — Эй! Ты чего надо мной хохочешь? — А ты чего такой смешной? — мальчишка улыбается так, что глаз почти не видно. — Чем займёмся? — Чем сам хочешь? — Может посмотрим что-нибудь? Только не смейся, я мультик хочу. — Мультик так мультик, — Намджун всё же смеётся, но совсем не из-за выбора развлечения на вечер. — Иди включай, я пока что-нибудь перекусить поищу. — Я не голодный. — Точно? Тарелка хлопьев утром, чашка кофе в обед, и ты говоришь, что не голоден? — И так уже начал вес с тобой набирать, скоро джинсы застёгиваться не будут, — Чимин обиженно дует губы, скрестив руки на груди. — Новые купим. У тебя наконец-то стали щёчки появляться, даже не вздумай худеть. — Хён! Я из-за этих жирных щёк скоро глаза открыть не смогу, если продолжишь меня закармливать, — для убедительности осталось только ножкой топнуть. — Раз хочешь держать себя в форме давай ходить вместе со мной в зал, но кушать ты будешь нормально. — Ты ходишь в зал? — мальчишка в удивлении вскидывает бровь, осматривая старшего с ног до головы и понимает, что вопрос был глупым, ведь выглядит парень великолепно. — Пару раз в неделю точно. Иногда чаще. У Чимина предательски начинает урчать живот, а Намджун на это лишь улыбается ласково да треплет его по волосам. — Пошли-ка поедим, а потом уже у телевизора засядем. — Ладно.