Меня незачем спасать

Стоит ли говорить о том, что никто и никогда так не заботился о Чимине, как Намджун в эти три дня, которые он лежал с температурой? Даже бабушка, в силу того, что до последнего работала, не могла быть с ним круглосуточно, пока он болел. А хён бросил все дела, попросил отца приглядеть за ресторанами, и возится с ним целыми днями. Кушать готовит, лекарства приносит, постоянно спрашивает о самочувствии, и сегодня с самого утра ворчит, что не хочет его никуда отвозить. — Я чувствую себя предателем, словно сдаю тебя обратно в детдом, — парень хмурится, нехотя складывает вещи младшего в рюкзак, пока тот одевается. — Это ненадолго ведь, и ты к тому же будешь приезжать ко мне. Мальчишка всё ещё кашляет и сопливые салфетки повсюду оставляет, но определённо идёт на поправку: температуры высокой нет, да и в целом чувствует он себя гораздо лучше. — Знаю, но мне всё равно паршиво. — Я буду там не один. Мы с Тэхёном будем у меня в комнате жить эти дни, да и Хонбин больше меня не тронет. Тебе правда не о чем волноваться. Чимин подходит со спины, встаёт на носочки и кладет подбородок старшему на плечо, наблюдая как тот заталкивает последние мелочи в, и без того переполненный, портфель. — Зачем мне мазь от ожогов? — Чимин смеётся так сильно, что начинает кашлять. — А вдруг что-то случится? — Джун и сам понимает, что ведёт себя сейчас как курица наседка, но поделать с этим ничего не может, слишком сильно переживает. — Я не в лесную глушь еду. Это детский дом, я же выжил там как-то до твоего появления. И сейчас справлюсь. Ким застегивает молнию (мазь всё же положил), разворачивается, и без капли сомнения сгребает мальчишку в объятия. Чимин на это только улыбается и обнимает в ответ. — Как я без тебя тут по вечерам буду? Мне теперь одному фильмы смотреть? И завтрак только себе готовить? — Мне вот интересно, а как ты без меня раньше жил? Намджун на это плечами пожимает, ему вообще, кажется, что Чимин всегда у него был. Вот как родился, так и жил с ним бок о бок. И это волнение странное на самом деле, ибо парень прекрасно понимает, что так надо, что несколько дней в приюте это сущий пустяк. Знает, что мог бы отвезти Чимина только когда позвонит госпожа Ли, но принял разумное решение не рисковать, а то вдруг как в прошлый раз получится. Однако сердце не на месте. — Поехали, ты ещё на работу хотел успеть к десяти часам, — Чимин хлопает старшего по плечу, отстраняется, и берёт в руки свой портфель. — Ты точно не хочешь ещё что-нибудь взять? Ничего не забыл? — Если и забыл, то привезёшь мне это вечером, — мальчишка закатывает глаза, и за руку тянет Намджуна в коридор. Сокджин привез Тэхёна достаточно рано, но наотрез отказался оставлять его, пока не приедет Чимин. Младший попытался возмутиться по поводу того, что он не маленький ребенок, но Джин аргументировал тем, что уедет потом вместе с Намджуном, ведь у него сегодня первый рабочий день. — Ты звони если что, я приеду, — парень как-то рассеяно озирается по сторонам, глядя на снующих туда-сюда детей. — Всё хорошо, хён. Тебе не о чем волноваться. Тэхён отвлекается на оповещение в телефоне, и едва на экране замечает сообщение от Чимина, начинает тихонько посмеиваться, благо Джин из-за шума в коридоре ничего не слышит. Чим-Чим, [08.01.19 9:33] Твой тоже сегодня с ума сходит? Тэ-Тэ, [08.01.19 9:35] Дааа весь мозг мне уже вынес Чим-Чим, [08.01.19 9:36] Окей гугл, как объяснить хёну что мне не 5 лет? Тэ-Тэ, [08.01.19 9:38] Никак :DDDD Вы скоро? Чим-Чим, [08.01.19 9:41] Уже подъезжаем Тэ-Тэ, [08.01.19 9:42] Предлагаю сразу выставить их отсюда и идти смотреть дорамы Чим-Чим, [08.01.19 9:42] Поддерживаю — Вот так значит? — голос Джина заставляет вздрогнуть. — Читать чужие переписки нехорошо, — виновато бурчит Тэхён. — Мы за вас переживаем, постарайтесь понять и проявить терпение. И я, и Намджун совершенно ничего не знаем о воспитании детей. — Только мы уже не совсем дети… Намджун семенящий по коридорам следом за Чимином выглядит забавно, Джин ловит себя на мысли, что, скорее всего, выглядит так же, и теперь понимает причины негодования младших. — Доброе утро! — на Чимине маска, и он кашляет немного, но по глазам видно, что улыбается, искренне радуясь встрече. — Доброе! — Тэхён виснет у него на шее обнимая. — Всё, не скучайте, вечером увидимся, — старший Ким подхватывает младшего под локоть, и тащит к выходу, настойчиво игнорируя его протесты. Намджун всё же успевает помахать мальчишкам рукой на прощание, он тащиться за Джином, и вообще не понимает причины такого поведения. — Да что ты меня тянешь? Я с Тэхёном даже парой слов не перекинулся, какая муха тебя укусила? — Достали мы их за это утро, так что поехали скорее. — С чего ты взял? — Переписку их видел. — Ладно, понял. Отпусти меня только, сам идти могу. Сокджин отпускает руку, неловко поджимая губы, они в конце концов не настолько близки, чтобы он позволял себе такое. К тому же, Намджун его начальник, и в этом случае такое вольное общение неприемлемо. — Извини. — Расслабься. Кажется, мы оба сегодня перенервничали, поэтому поехали работать, иначе я правда с ума сойду. В ресторане в это время ещё тихо, посетителей нет, персонал лениво расхаживает туда-сюда, выполняя мелкие повседневные обязанности, и только при виде начальника делают вид, что трудятся изо всех сил. — Всем доброе утро! — Здравствуйте! — очень милая на вид официантка слегка кланяется парням. — Намджун-ши, Ваш отец просил направить Вас сразу к нему. — Он в моём кабинете? Что-то случилось? — Джун на ходу стягивает шарф, обеспокоенно поглядывая на девушку. — Да он в кабинете. В последние дни сам не свой, но я не знаю, что произошло. — Ладно, я разберусь. Пожалуйста, отведите нашего нового администратора в раздевалку и выдайте ему форму, — Намджун кивает в сторону Джина, тут же переключая внимание официантки на него. В небольшой комнатке прохладно и пахнет табаком. Глава семейства Ким стоит у окна, выдыхая дым в приоткрытое окно, вид у него более чем серьёзный и озадаченный. — Что случилось? Что-то с мамой? — Намджун даже поздороваться забывает. — Боже упаси! Ты с ума сошел? Нет, конечно. — Тогда в чём дело? — Присядь. — Ты меня пугаешь, — парень вешает пальто на спинку стула, и садится, всё ещё пристально наблюдая за отцом. — Кажется ты был прав с тем, что стоило уволить управляющего японскими ресторанами раньше. — Что на этот раз? — Он уже второй год подделывал документы о поставках, воровал наши деньги прямо у нас под носом. Я заподозрил неладное ещё во время твоего последнего полёта в Токио, но решил, что мне показалось, а потом отправил туда заместителя Чхве для тщательной проверки. — И? Увольняй его и всё. — Не всё. Он наделал нам таких долгов и привёл рестораны в такое состояние, что я ума не приложу как лучше теперь всё это разгрести. — Да ну, не мог он накопить таких долгов, чтобы нам не хватало средств их оплатить, — Намджун хмурится, ему всё это очень не нравится. — Поставщики подали в суд. Помимо долгов они требуют компенсацию. У нас сейчас нет таких сумм, Джуни. — У тебя есть какие-нибудь идеи? — Суд мы в любом случае проиграем, поставщики тут совершенно правы, прокол с нашей стороны, но есть вероятность сбить сумму компенсации. Никаких вариантов кроме продажи ресторанов в Токио и Осаке я не вижу, денег от продажи должно хватить. В противном случае придётся попрощаться с ещё одним, скорее всего тем, который в Пусане. — Это преступление, разве не должны его посадить? Мы можем подать заявление в полицию. — Могли бы, но он сбежал из страны ещё до того, как мы раскопали всё это дерьмо. Намджун всеми силами пытается подавить гнев, сжимает в руках свой мобильный, с трудом останавливая себя о того, чтобы швырнуть его в стену. Злость на отца, как и на всю ситуацию в целом, просто невероятная, он же давно указывал на проблему, чувствовал неладное, но его даже слушать никто не хотел. И вот к чему всё это привело. — Мы потратили столько сил на то, чтобы открыть рестораны в Японии, а теперь… — Я говорил тебе. — Знаю. Это только моя вина, но проблему решать нам двоим. Прости старого дурака, кажется, пора полностью передать бизнес тебе, я уже ни на что не годен. — Не начинай. Мы выкрутимся. Весь оставшийся день Намджун прибывает в отвратительнейшем состоянии напряжения и тревоги. Он суетится, что-то делает, но всё из рук вон плохо, не может ни на чём сосредоточиться, из-за этого злится сам на себя. Любой, кто попадал ему под горячую руку сегодня, очень сильно жалел об этом, в таком состоянии парень вскипал от любой мелочи. К концу рабочей смены парни, как планировали, упаковали еду для Тэхёна с Чимином, съездили к ним, поужинали все вместе. Удостоверившись, что у мальчишек всё в порядке, они разъехались по домам. Сокджин ничего не спрашивал, хоть и видел состояние Намджуна, и даже получил от него нагоняй наравне с другими подчиненными, но решил не лезть не в своё дело. В своей квартире Намджун оказывается лишь к семи часам вечера. На душе всё ещё погано, в голове всё та же каша, и надо бы что-нибудь с этим сделать, потому что целый день проведённый в таком состоянии вымотал его не по-детски. У парня способов борьбы со своими эмоциями не так много, и один, самый действенный, очень хочется применить прямо сейчас. Главное, чтобы Хосок был свободен. — Намджун, если ты позвонил чтобы помолчать в трубку, то выбери себе другую жертву. — Извини, я задумался… — Ну не томи, что у тебя? — Чон недовольно фыркает, он вообще-то терпеть не может, когда его отвлекают по пустякам. — Ты сейчас чем занят? — Тебе во всех подробностях описать как я лежу в кровати, предвкушая завтрашний выходной? — Давай выпьем? Я плачу, как и обещал. — Вот такой разговор мне нравится больше, — у парня в голосе заметно прибавляется энтузиазма. — Давай тогда через полчаса в баре? — Давай. Если перечислять все достоинства Хосока, то не хватит пальцев на обеих руках, и одно из них — находить потрясающие бары. Когда и как он наткнулся на местечко, что теперь стало их любимым, он не рассказывает, да, впрочем, это не так важно. Намджун занимает их привычный столик в углу. Тут мягкие диванчики, уютно и достаточно далеко от сцены, живая музыка не мешает разговорам. Парень заказывает жареную курочку и пиво для начала, поглядывая на часы. Чон не опаздывает, вообще не имеет такой привычки, просто Намджун сам приехал раньше времени, ведь оставаться в пустой квартире со всеми гнетущими мыслями невыносимо. — И давно ты тут? — Хосок плюхается на диванчик рядом с другом, тут же тянется за своим стаканом. — Не очень. — А с лицом что? Кислое настолько, что нам тут только текилы и соли на столе не хватает. — Чимин в детдоме, на работе, мягко говоря, полный пиздец… — Теперь понятно почему мы пьём среди недели, — парень поднимает стакан, протягивает его вперёд, чтобы чокнуться. — Давай-ка за любовь. — Какую ещё любовь? — Джун смеётся под звон стекла. — За ту, которая отпустила меня сюда, зная, что я напьюсь до поросячьего визга. Переход от пива к соджу, а затем и к виски был настолько плавным, что парни не заметили, как уже изрядно захмелели. Намджун рассказал события всего дня с самого утра, выслушал пару дельных советов от друга и наконец-то расслабился. Затуманенный алкоголем мозг больше не подвергался постоянным атакам тревожных мыслей, просто было грустно. — Я ведь тоже воровал. Сразу заметил у этого подонка недобрую ухмылку и хитрый взгляд… Говорил отцу, надо гнать его в шею, но разве меня кто-нибудь слушает? — Намджун отставляет бокал в сторону, ему пора сделать перерыв, иначе утром будет совсем плохо. — Ой, не сравнивай воровство шоколадок в супермаркете и подделку документов. Если ты был мелким хулиганом, не значит, что ты можешь распознать всех негодяев. Ким недовольно цокает и закатывает глаза, ну вот никто его не слушает, а он говорил, предупреждал, обидно вообще-то. — Мы с тобой прямо сейчас эту проблему не решим, так что забей хотя бы на один вечер, хватит мусолить одно и тоже. — Ладно. — Кстати, — Хосок делает очередной глоток виски. — Мне Юнги писал недавно, спрашивал как ты поживаешь. — А мне писать он не пробовал? — Переживает, наверное, что у тебя всё ещё к нему чувства. — Хо, мы расстались уже очень давно. К тому же на хорошей ноте, без скандалов и прочего. Чувств у меня давно к нему никаких нет, поэтому можешь передать, чтобы спокойно мне писал, если его что-то интересует. — Вот сам ему об этом и сообщи, я вам не почтовый голубь. — Чёрт, ведь правда уже так много лет прошло, с тех пор как он уехал. — А ты всё ещё один, — ехидно подмечает Хосок. — Не надо мне тут, у меня была парочка замечательных романов за это время, — Намджун от возмущения даже выпрямляется. — Ага. А за последний год ни парня, ни девушки, даже в качестве интрижки на пару ночей. — Во-первых мне некогда, во-вторых, я не готов сейчас иметь какие-либо отношения. — Яйца не звенят ещё? — Почему тебя так заботят мои яйца? — если сегодня глаза парня смогут разглядеть черепную коробку изнутри, то это будет вообще не удивительно. — Потому, друг мой дорогой, что я боюсь, как бы ты глупостей не наделал. — Сколько ещё раз тебе сказать, что я не трону Чимина? — Найди себе кого-нибудь, в идеале девушку, чтобы пацана не пугать, и тогда я от тебя отстану. — Прекращай это, Хосок, иначе мы поругаемся. — Хорошо, я не стану больше поднимать эту тему, — Чон осушает стакан и со звоном ставит его обратно на стол. — Но знай, если ты свои шары хоть на миллиметр к нему подкатишь, я буду первым, кто на тебя заявление в полицию накатает. — Даже на то, что мы столько лет дружим не посмотришь? — Джун грустно ухмыляется, наблюдая за тем, как мрачнеет лицо Хосока. — Именно потому, что мы столько лет дружим, я так поступлю. Я не монстр, не надо на меня так смотреть, но пока этому ребёнку не стукнет девятнадцать лет, глаз с тебя не спущу. Потом делай что хочешь. — Интересная у тебя логика. Значит если я пересплю с Чимином в день его совершеннолетия, ты мне руку пожмешь? — Я её тебе сломаю, и больше никогда даже в сторону твою не посмотрю. Между парнями повисает тяжелое молчание, оба сверлят взглядом свои пустые стаканы и не решаются больше заговорить о чём-либо, а впрочем, говорить им сегодня больше не о чем, и уровень алкоголя в крови уже достаточно высок, чтобы вызвать такси и разъехаться по домам. Однако Хосок всё же решает поставить окончательную точку в их сегодняшнем вечере. — Прости, я был резок, но и ты меня пойми… — Я понимаю. Меня расстраивает не твоя забота о Чимине, за это я, наоборот, благодарен. Но ты мне не доверяешь, будто я давал поводы так обо мне думать. — Отчасти это мои собственные тараканы, но меня больше всего настораживает то, как Чимин на тебя смотрит. Что ты будешь делать, если мальчишка влюбится в тебя? — Не неси ерунды. С чего ему в меня влюбляться? — Всё, закрыли тему. Я просто буду надеяться, что во всём ошибаюсь. У Хосока действительно самая лучшая девушка на свете, и он говорит ей об этом, когда она вытаскивает два пьяных тела из бара, когда заталкивает их на заднее сиденье машины, и даже когда она ворчит на него. Ну вот кто ещё, кроме неё, довел бы до квартиры его пьяного вусмерть друга? Только она. Только его драгоценная Джису. Намджун по-хорошему завидует, он бы тоже хотел таких отношений, хотел бы заботы от любимого человека, хотел бы возвращаться не в пустую квартиру, а туда, где его ждут и любят. В коридоре темно, хоть глаз выколи, парень водит ладонью по стене, где должен быть выключатель, но его что-то всё нет и нет, и парня это уже злить начинает. Он хлопает по стенке, матерится, но всё же находит пропажу. От яркого света мятлики перед глазами и голова кружится, Намджун с трудом стягивает с себя верхнюю одежду, и обувь. На утро он конечно пожалеет о том, что безжалостно бросил своё пальто на пол, зато ботинки прямо на него поставил очень аккуратно, даже трезвым так красиво не получилось бы. До спальни он пробирается словно сквозь непроходимые джунгли, держится за стены, чтобы не терять точку опоры, и всё бурчит себе под нос несвязную ерунду про то, что Хосок дурак, и ничего не понимает. Прохлада в комнате слегка бодрит, и Ким даже делает несколько последних шагов до кровати более уверенно. Он плюхается на скомканное постельное бельё морской звездой, и протяжно стонет от удовольствия, наконец-то горизонтальное положение. Знаете, у всех есть какие-то странные особенности, когда они пьяны, вот Намджун, например непреодолимо начинает хотеть человеческого тепла, объятий, поцелуев, слов любви и комплиментов. А когда ты в таком состоянии, лежишь совершенно один, и чувствуешь словно всему миру плевать на тебя, очень хочется картинно заплакать как в глупом сериале, и чтобы кто-то пришел успокоить. Парень сгребает одеяло, переворачивается на бок, да так крепко его прижимает к себе, что руки ныть начинают. Последнее что мелькает в сознании, прежде чем Джун проваливается в сон — вот бы сейчас Чимин был рядом.