А как же хен?

На следующий день Чимин проснулся довольно рано от исходившего из общей гостиной шума. Пак уселся на кровати, кутаясь в одеяло и сонно потирая глаза кулаками, пытаясь различить хотя бы чьи-то голоса, но в конечном итоге у него все смешивалось в одну сплошную неразбериху. Очевидно было только одно: кто-то о чем-то рьяно спорил. Взглянув на часы, Чимин понял, что было только десять утра и тут же подскочил как ошпаренный. Разъяренный спор в их общежитии в такое время мог означать только то, что в эти минуты на всеобщем собрании решалась судьба каждого мембера на грядущий день. Едва не упав на пол, зацепившись ногой за одеяло, Чимин рванул из комнаты; ему во что бы то ни стало нужно было успеть попасть в гостиную до того, как будет вынесен окончательный вердикт по поводу того, чем он займется сегодня. В прошлый раз, когда он столь беспечно проспал подобный консилиум ему выпало прибраться в их общаге в полном одиночестве. Чимин каждый раз гулко сглатывал, когда вспоминал этот случай; желания повторить нечто подобное у него с тех пор ни разу не возникло, ведь он даже не знал, что было хуже: случайно обнаружить у тогда еще совсем невинного Чонгука, об истинной ориентации которого они в то время еще и не догадывались, целую коробку всяких взрослых игрушек, или получить испепеляющий взгляд от Юнги. Мин тогда ничего не сказал Чимину на то, что тот умудрился перемешать все его наработки песен, но смотрел на него так красноречиво, что и без слов все было понятно. Кажется, Чимин тогда выжил только потому, что через несколько дней у них началось промо и у Юнги не было достаточно времени, чтобы не только совершить зверское убийство, но еще и замести все следы. — Подождите меня! — громко выкрикнул Чимин, добежав до комнаты, где собрались парни. — О, доброе утро, Чимин-и, — поприветствовал Пака Хосок, широко улыбаясь. И Чимин бы очень порадовался этой улыбке, если бы в тот же момент не напоролся взглядом на Юнги, который отчего-то вновь очень пристально поглядывал на него. Чимин поежился; он вроде как должен был радоваться тому, что хен снова обращал на него хоть какое-то внимание, но вместо этого ему почему-то становилось не по себе. — Милая пижамка, — отметил Юнги, не меняя выражения лица, и Чимин покраснел, прикрывая руками парочку мишек Тедди на своей футболке из сотни изображенных на ней. Ну, а что он мог сделать, если Тэхен подарил ему хоть и девчачью, но такую удобную пижаму?! — Но ты зря так спешил, ничего такого мы тут не решаем. — Ага, конечно, а то я вас плохо знаю, — фыркнул Чимин, почувствовав как по груди горячим киселем разлилось дурманящее удовольствие. Все же наконец нормально говорить с Юнги после столь долгого перерыва было безумно приятно. — Что у вас тут на этот раз? — спросил Чимин, озираясь по сторонам и отмечая, что Чонгук и Тэхен в комнате также не наблюдались. — У нас тут совет хенов вообще-то, и мелких на него не приглашали, — снова ответил ему Юнги, привычно поджимая губы и вызывая у Чимина глубокое недоумение. Неужели хен наконец снизошел до того, чтобы переброситься с ним аж двумя фразами? — Да ладно тебе, Юнги-хен, — встрял в спор Намджун. — Чимин-и у нас, так сказать, лидер макнэ-лайна, наш проводник в мир младших, так что ему можно сообщить все чуть раньше, чем остальным. Мы просто решали, кто останется помогать сегодня Джин-хену с готовкой. Менеджер дал мне пять билетов в парк аттракционов на сегодня. Им там какая-то халява привалила. А Джин-хен все равно немного приболел, так что решил остаться дома и сделать пару дел. Мы теперь думаем, кого с ним оставить. — Но это же нечестно — решать такой вопрос без присутствия всех мемберов! — воскликнул Чимин. Он ведь так и не простил парням, что и в прошлый раз они приняли решение без него. — Да чего ты кипятишься? — Юнги устало закатил глаза. — Все равно я собирался остаться с хеном. Вас мелких вообще никто трогать не собирался, наоборот хотели, чтобы вы поспали подольше. А взамен никакой благодарности, — Юнги сокрушенно покачал головой, а затем снова посмотрел на Чимина, прищурившись, отчего у того по спине прошел холодок. — Впрочем это как обычно. Я давно привык. Чимин удивленно заморгал. И что это вообще значило? Когда это он был неблагодарным по отношению к хену?.. — Да, Чимин-и, мы тут уже все прояснили, так что, раз уж ты все равно встал, иди собирайся, а я пойду Тэ с Гуком будить, — потягиваясь, поднялся из кресла Намджун. — Хен, а можно мне? — внезапно и неожиданно тихо спросил Чимин. Он тут вроде как собрался оспаривать решение Юнги, что могло оказаться для него весьма чреватым занятием, но, с другой стороны, Пак только сейчас понял, что это была прекраснейшая возможность остаться с Джином наедине, и он не мог ее упустить. — Что можно? — удивился Намджун, замирая с поднятыми к потолку руками. — Можно я останусь с Джин-хеном? — задал вопрос Чимин, стараясь не смотреть в сторону Юнги. — Я, кажется, что-то потянул себе вчера после репетиции с Хоби-хеном, так что идти в парк развлечений у меня как-то нет настроения. И если Юнги-хен не против, то я бы хотел остаться вместо него. — Так ты это у Юнги-хена и спрашивай, а не у меня. Мне вообще все равно, — пожимая плечами, ответил Намджун и прошел мимо Чимина, направляясь к комнате Чонгука. — Можно, Юнги-хен? — Чимин заставил себя посмотреть на Юнги титаническим усилием воли, будто его ресницы нарочно приклеились к векам, пытаясь оградить своего хозяина от опасности. — Ну, раз ты там что-то себе вчера растянул… — протянул Юнги, многозначительно выгибая бровь, а Чимин почувствовал, как покраснел до самых кончиков ушей от такого намека, — то ладно, оставайся, конечно. — Спасибо, хен! — воскликнул Чимин и тут же бросился вон из гостиной. Еще пару дней назад ему казалось, что уж хуже их отношения с Юнги стать не могут, но, похоже, они все же как-то умудрились выйти на новый уровень, когда ощущение наэлектризованной неловкости становилось совершенно невыносимым. Чимин долго бродил туда-сюда по своей комнате, в напряжении ожидая, когда же мемберы наконец-то уйдут гулять. Его живот пел уже целые серенады, но Пак все равно не мог заставить себя выйти из комнаты. Натолкнуться ненароком на Юнги стало как-то по-особенному страшно. И Чимин не знал наверняка, то ли это было оттого, что хен почему-то начал вбрасывать смущающие фразочки, то ли оттого, что подсознательно он чувствовал, что хен таким образом весьма неумело, но все же пытается наладить отношения. С чего вдруг Юнги пришло это в голову, Чимин не мог понять, но цель действий хена была довольно очевидна, потому как если бы он хотел только поддеть Чимина, то прибегнул бы к своему излюбленному методу игнора; Чимин не хуже других знал, что Юнги совершенно не любил тратить свою жизненную энергию на тех, кого считал бесполезными для себя. И Паку было безусловно приятно, что хен наконец решил выписать его из этой группы лиц, и все же абсолютно неясно, с чего вдруг. Он вроде как не сделал ничего такого, чтобы у хена появился повод относиться к нему лучше; все было, как и всегда. И теперь Чимина страшили такие внезапные перемены, но вместе с тем и вызывали желание скакать до потолка с широченной улыбкой на лице. Чимин встряхнул головой. Опять он зациклился на Юнги вместо того, чтобы сосредоточиться на действительно важных вещах. Сегодня на повестке дня был Джин. В общем и целом у Чимина не было каких-то особых замечаний по поводу самого старшего хена. Подумав с полчаса, Чимин смог записать в блокнот под его именем только всегда заботится, что впрочем не являлось показателем того, что Джин как-то выделял его среди остальных мемберов. Чимин неловко почесал затылок. Кажется, вывести Джина на чистую воду будет еще труднее, чем Хосока. И все-таки он должен был попытаться. — Чем займемся сегодня, хен? — спросил Чимин, входя в гостиную, где удобно на диване расположился Джин, когда услышал, что входная дверь наконец закрылась за последним уходящим мембером. — Намджун-хен там вроде про какие-то дела говорил, что тебе помочь надо. — Ага, конечно, если ему так надо, пусть сам и прибирается, и готовит, и что угодно делает, а я просто хотел побыть немного в тишине, чтобы в себя прийти, — отозвался Джин, щелкая каналы, очевидно, в поисках чего-то расслабляющего. — О, так ты на самом деле не болеешь? — удивился Чимин. На его памяти к таким уловкам прибегал только ушлый Тэхен, тогда как старшие хены предпочитали проявлять ответственность. Но, видимо, наконец-то Джин решил хоть чему-то поучиться у младшего поколения, а то вечно надраит их общагу, умирая от усталости, а потом жалуется, что на выступлениях разваливается. — Да нет, конечно. Решил воспользоваться парой приемчиков Тэ. Так этот придурок мне еще пару раз подмигнул, пока тут крутился перед уходом, мол «я все понимаю, хен». Вконец обнаглел, — заворчал Джин. — Так ты чего в проходе застыл, садись давай, посмотрим с тобой что-нибудь веселенькое. — Э-э, да может не надо? Не хочу тебе мешать, — замешкался Чимин в дверях. Он ужасно хотел стукнуть себя по башке за такое предложение хену, но все же он слишком его любил и уважал, чтобы вот так запросто использовать в своих корыстных целях, когда тот был совершенно для этого не в настроении. С другой стороны, если тем самым хеном окажется именно Джин, то все инсинуации Чимина окажутся и в его интересах тоже. — Что за глупости? — Сокджин наконец оторвался от экрана телевизора и с удивлением взглянул на Чимина. — Ты никогда не мешаешь мне, Чимин-а. И вообще ты единственный, кто по-настоящему смеется над моими шутками, так что садись, не стесняйся. Чимин, еще немного помявшись в проходе, все же прошел вглубь комнаты и сел на диван рядом с хеном, как бы ненароком закидывая руку ему на плечо. Сокджин, казалось, совершенно не возражал против этого, поэтому Пак решил, что раз уж хен все равно незаразный, то можно сразу идти в бой, тем более что их положение не особо давало ему развернуть план по покорению хена. Пока Джин завороженно смотрел какое-то малоизвестное кулинарное шоу, Чимин сокрушенно размышлял о том, что такими темпами он вообще ничего не добьется, и становилось как-то грустно, что он добровольно обрек себя на довольно скучные посиделки с хеном, вместо того чтобы пойти с остальными парнями на аттракционы. Он изо всех сил пытался извернуться так, чтобы разлечься на хене поудобнее, и в какой-то момент тот неосознанно запустил руку в волосы Чимина, мягко перебирая их, но на этом было все. К концу пятого выпуска программы Чимин уже практически полностью лежал на Джине, отрешенно глядя в потолок, пытаясь все же придумать, как бы ему расшевелить хена. В целом фразы Джина о том, что ему с Чимином комфортно и что он ценит то, как Чимин искренне угарает над всеми его даже самыми тупыми шутками, звучали небезнадежно, и все же что-то заставляло задумываться о том, что он был не тем, кого Чимин искал. Было во всем его поведении что-то такое отеческое, что Чимин исключительно из уважения к чувствам и преклонному возрасту хена все же соглашался называть братским, что не позволяло ему думать о чем-то большем. Вообще-то у Чимина не было никаких предрассудков на тему тех или иных отношений, поэтому он никогда не использовал слово «неправильно», чтобы как-то охарактеризовать чужие взаимоотношения, но сейчас он не мог подобрать другого выражения, чтобы как-то описать, как бы для него выглядела интрижка с Сокджином. — Знаешь, надо сказать Чонгуку, что ему стоило бы задуматься о смене ориентации, — вдруг многозначительно изрек Джин, заставляя Чимина вздоргнуть от неожиданности. — Почему? — сбитый с толку Чимин нахмурил брови. — Ты что не слушал, что девчонки говорили, пока чачжанмен готовили? — вскинулся Джин. — Они же как раз обсуждали, что мужик без стиралки не мужик. Потому что если у взрослого мужчины нет стиральной машины, то это говорит о его инфантильности, несостоятельности и неопрятности. Или, возможно, о его жадности. — Ну, в этом есть определенная логика, — ответил Чимин, пытаясь осмыслить весь тот бред, который ему только что сообщил хен. — Вот именно. Так что наш Чонгук-и точно бы пользовался успехом у женщин, — подвел итог Джин, хлопнув в ладоши прямо над ухом Чимина, который вальяжно развалился у него на коленях. — Пойдем сварганим что-нибудь? А то Юнги, как обычно, разноется. Зачем вас вообще дома оставляли, криворукие дебилы. Требую моральную компенсацию за то, что провел целый день с этими орущими придурками вместо того, чтобы лежать дома в тишине, — принялся пародировать ноющий голос Мина Джин. — А потом еще потребует тебя себе в личное рабство, Чимин-и. Меня побоится, конечно, так что тебе придется отдуваться за двоих, — произнес Джин с добродушной улыбкой, а Чимин нервно засмеялся. Предположение хена звучало более чем правдоподобно. Между тем предложение хена весьма порадовало Чимина, ведь готовка означала, что они переместятся на кухню и у него будет множество возможностей проявить себя перед хеном во всей красе. Сегодня он решил не наряжаться, как вчера для Хоби, потому как это было бы странно с учетом того, что они остались дома, но Чимин был уверен, что аппетитность его задницы Джин сможет заценить и сквозь его домашние спортивные штаны. К тому же он специально не надел никакой футболки, оставляя торс неприкрытым, чтобы у хена сложилось полное представление о том, с чем он может иметь дело. Чимин приступил к соблазнению хена, едва они вошли в кухню. Он совершенно случайно уронил на пол телефон, который и так давно собирался поменять, засмотревшись на весело щебечущего Джина, и, театрально вздохнув, наклонился за ним, сильно прогибаясь в спине. Пак замер в такой позе, давая хену время насладиться прекрасным видом, но когда наконец разогнулся, то увидел, что Джин давно прошел мимо него и теперь копался в ящичках в поисках нужной посуды. К огромному удивлению Чимина такая реакция хена не вызвала у него совершенно никаких эмоций. Ему будто и самому не особенно хотелось, чтобы Сокджин рассматривал его в каком-то ином контексте, кроме дружеского. И все же стоило продолжать попытки, потому что в данном случае желания Чимина в принципе роли не играли. Если по-честному, то он-то мечтал, чтобы это Юнги-хен запал на него, но так как это имело долю вероятности лишь только потому, что у всего на свете она должна была быть, то нужно было проверить все возможные варианты. Увлекшись своим расследованием, Чимин даже умудрился нечаянно обжечься, а потом еще и порадоваться этому событию, потому как Джин тут же подскочил к нему и принялся дуть на пальчик, приговаривая слова утешения. Чимин в этот момент подумал, что обязательно запишет в блокнот, как хен назвал его сладким малышом. — Хен, у меня никак венчик не включается, — простонал Чимин, когда спустя несколько минут его отчаянной борьбы с венчиком, тот так и не заработал, что в общем было ему на руку. Они с Джином решили порадовать парней панкейками, и теперь перед Чимином стояла сложная задача: взбить тесто. Он крутился вокруг электрического прибора, пытаясь уговорами заставить его включиться, но все было бесполезно. — Что тут у тебя? — серьезно спросил Джин, возникнув за спиной Чимина и тесно прижимаясь к нему грудью. Пак тут же растерял все слова. Он как-то совершенно не предполагал, что хен неосознанно начнет помогать ему в его авантюре. Или это было осознанное действие?.. — Э-э-э, я… Я никак венчик включить не могу, — захлебнувшись слюной, все же выговорил Чимин. Чувствовать сердцебиение хена сейчас было до безумия странно. Не то чтобы они раньше никогда не дарили друг другу объятия со спины, но сейчас с учетом его изначальных помыслов, это было довольно смущающе. — Дай, я посмотрю, — Джин резко дернул миску с разбитыми в ней яйцами на себя и, не рассчитав силы, случайно перевернул ее так, что большая часть желтой массы вылилась Чимину на штаны, который тут же вскрикнул от неприятного ощущения прилипающей к телу мокрой одежды. — Боже, Чимин-и, прости, пожалуйста, — тут же запричитал Джин. — Я не специально. Прости меня. Я только хотел помочь… — Да все в порядке, хен, — попытался успокоить его Чимин, наблюдавший, как по его штанине неторопливо сползала вниз желтая капля, ужасно напоминавшая сопли. Пак слегка вздрогнул. Не самое романтичное зрелище в его жизни, а ему ведь только показалось, что между ними с хеном возникло то самое напряжение. — Снимай их, — скомандовал Джин. — Снимай штаны, не тормози, — повторил он, когда Чимин с недоумением посмотрел на него. — Я пойду их застираю. Чимин безропотно повиновался. Стоять в одних трусах было довольно зябко, так что, поежившись, он снова повернулся к столу с продуктами, решив занять себя какой-нибудь деятельностью, чтобы согреться, едва хен вышел за дверь. Чимин потянулся к пачке с мукой и попытался открыть ее самостоятельно. Насколько он помнил, на кухне ножниц не было, так что за ними пришлось бы идти в соседнюю комнату, что Паку делать было откровенно лень. И в конце концов он что, не мужик? Сумеет открыть какую-то пачку и голыми руками. Спустя всего несколько секунд это утверждение подтвердилось; Чимин действительно довольно легко справился с тем, чтобы разорвать плотную бумагу упаковки, вот только при этом высыпал на себя добрую треть пачки. Он смачно чихнул от попавшего в нос порошка. Ну, зато теперь он был уже не полностью голым; глядишь, так ему и потеплее станет. — Ну наконец-то! Я тебя совсем заждался, хен, — воскликнул Чимин, когда позади него послышались торопливые шаги, в то время как он согнулся над плитой, зажигая духовку. — Кхм, и я рад тебя видеть, — раздался до боли знакомый хриплый голос. Чимин так и подпрыгнул на месте, осознавая, в каком виде он вновь предстал перед Юнги. — Юнги-хен, ты вернулся? То есть вы все вернулись, конечно же, — пролепетал Чимин. — А я подумал, что это Джин-хен. Не слышал, как дверь входная открылась, — Чимин судорожно пытался придумать, куда же ему стоило деть руки, которые после вчерашнего происшествия непроизвольно тянулись прикрыть пах, но это было бы слишком по-детски, так что Чимин заставлял себя сжимать кулаки, глубоко впиваясь ногтями в ладони и совершенно неожиданно для себя отмечая, что Юнги выглядел тоже довольно растерянным. Мин глядел на него, приоткрыв рот, будучи не в силах отвести глаза и вместе с тем не зная, куда нужно было смотреть, чтобы щеки не так быстро становились бордовыми. Чимин не без удовольствия смотрел на то, как хен не мог оторвать взгляда от его накаченного пресса, но, с другой стороны, это шокировало его еще больше. С чего бы хену на него заглядываться, если в обычное время он предпочитал на него не обращать внимания? — И чем вы тут занимаетесь? — казалось, что голос Юнги стал ниже на пару октав. — Э-э, пытаемся пожарить блинчики, — пытаясь выдавить из себя улыбку, ответил Чимин. В нем только-только вновь пробудилась надежда… — Ага, знаю я, кого тут собираются жарить, — вдруг как-то зло выплюнул Мин, и в его глазах, еще минуту назад смотрящих так испуганно и со столь неприкрытым желанием, заискрились молнии. ...как она тут же умерла. — Ну, я рад, что ты проводишь время наших каникул с пользой, — в голосе Юнги зазвучали привычные язвительно-пренебрежительные нотки. — Вчера поразвлекался с одним хеном, сегодня — с другим. Надеюсь, ты оторвешься по полной и тебе перепадет все, о чем ты так мечтаешь. Юнги вышел из кухни, не дождавшись ответа, яростно сверкая пятками, а Чимин так и остался стоять с сжатыми кулаками до самого возвращения Сокджина. Ну и какого черта сейчас вообще произошло?! Что было еще хуже, Чимин не понимал, что его так взбудоражило: то, что хен в очередной раз сорвался на него, или то, с каким явным желанием в глазах он на него смотрел. — Все в порядке, Чимин-и? — заботливо поинтересовался Джин, увидев потерянный взгляд Чимина. — А, да, хен, все нормально. Я тут муку просыпал немного, пока открывал ее. Пойду переоденусь и вернусь тебе дальше помогать. Чимин вышел за дверь под неопределенный кивок Джина, который в это же время начал зазывать к себе Чонгука, и Паку стало окончательно понятно, что он сам интересовал хена только в качестве временной замены их макнэ, в котором Сокджин души не чаял. На самом деле это стало для Чимина огромным облегчением. Пожалуй, он бы не выдержал, если бы узнал, что действительно является предметом воздыханий старшего хена. С другой стороны, было немного грустно. Джин ведь такой добрый, ласковый, внимательный, не говоря уже о его внешних данных. Просто мечта. И Чимин с его мягким характером должен был выбрать себе в качестве идеала кого-то похожего на Сокджин-хена, а вместо этого он предпочел пускать слюни на злобного карлика. Какая несправедливость! Чимин шел вперед на путеводный свет, горящий в ванной, с твердым намерением наконец нормально там отряхнуться, но все же не смог удержаться и прежде заглянул к себе в комнату, осторожно ступая по мягкому ковру, стараясь не заляпать его мукой. Он открыл блокнот, который валялся на столе, зачеркнул столбик Джина, а затем быстро и размашисто записал в столбце Юнги: говорил гадости, как обычно. А потом подумал пару секунд и добавил: голодно пялился на меня, пока я был в одних трусах.