Религиозные заблуждения

      Музыка четким битом отдавала в ушные перепонки, волнами отходя к округлой барной стойке. Полуночная тишина перед баром, таившая в себе недосказанности и тайны, мигом сменилась на резвые песни с танцами. Вокруг было много физических тел. Полуоголенные люди сидели за каждым столиком, и, только если внимательнее приглядеться, можно было найти в них отличительные черты как мужчины, так и женщины. Ритм клубной музыки долетал практически до всех углов, разве что совсем уже не смущающихся уединившихся парочек он никак не трогал — им было точно не до этого, но можно поклясться, что чья-та рука под столом очень подозрительно двигалась в такт клубняка, делая размашистые движения. Интересно, что же там происходит? Что можно сказать об этом баре? Он находился в обширном районе Детройта, который славился своей ночной жизнью. Забавно то, что этот район считался почти нежилым. Из-за большого шума квартиры продавались с каждым годом все хуже, а про ночь и говорить нечего. Как только во владения вступала временная рамка с полуночи до трех или четырех утра, проживающим в этом районе не советовалось выбираться из своих уютных квартир. Можно сказать, что сюда полицейский-детектив Гэвин Рид частенько заезжал по служебным обязанностям, и сегодня ему предстояло насладиться этим сполна, если сладостью можно назвать разврат северной части Детройта. Что же еще было необычного в этом баре? Как только Ричард зашел, то его нутро опалило предчувствие плохого. Удивительно, но своего копа, за которым он так пристально наблюдал на дороге, сейчас и след простыл — тот испарился буквально в тридцати квадратных метрах зала бара. Бармен снова наливал кому-то на повтор, смотря отчужденно и расслаблено на развалившихся по барной стойке и опьяневших людей. А ночь только вступала в свои владения, жизнь по меркам этого бара только начиналась, и потому быть пьяным в такое время — очень нерационально. И так, что же это за бар, где есть трансвеститы, совсем не скрывающие своей двузначной натуры; где люди теряются, уходя в туалеты; где в углу зала сидит совсем незаметный мужчина, который раздаёт подозрительные порошки, а бармен, не стесняясь, говорит о свободных комнатах на втором этаже? «Какой же вы, детектив Рид, извращенный, однако», — промелькнуло в голове у Падре, а тело так и обожгло. Полоса жара продолжалась, и Найнс попытался через пальто погасить свое нетерпение. И очевидно — это оказалось бесполезно. Ну вы пробовали когда-нибудь мастурбировать через толстый слой одежды? Ричард в некой рассерженности запахнулся еще глубже в свое двубортное гнездо, в котором он думал скрыться, придя туда, где никто не остается незамеченным. Да что же это с ним происходит? Его глаза, за неимением опыта посещения подобных «культурных» заведений, начали разбегаться. Но Ричард Найнс все же оставался человеком, помимо целибата, молитв и прочего, он имел и людские страсти. К примеру, когда ему надо обдумать произошедшее, то он доставал пачку сигарет и наслаждался ею на балконе. Обычно, такое происходило очень редко, но в последнее время, а надо быть честным, с появлением Гэвина Рида, курение на балконе стало таким же обыденным делом, как и посещение ванной комнаты. Сейчас он внимательно наблюдал за всеми передвижениями посетителей. Как вариант, можно было бы засесть у барной стойки, где обзор на все происходящее был равен почти тремстам шестидесяти трем градусам. Но, как и в любом хорошо продуманном кино, судьба сама ведет главного героя к цели, если только герой не отвлекается по пути на что-то, вроде собравшейся шумной компании прямо у бара и тщательно подбирающей себе выпивку на оставшееся время до алкогольной комы или отключки. Наконец он решительно направился вдоль ряда столов, продвигаясь к небольшому танцполу. Биологически это можно было бы назвать адаптацией — приспособлением к условиям окружающей среды. Но сразу становится интересно, как, занимая такую духовную должность, Падре Ричард сейчас остается таким спокойным при виде снующих тут и там миленьких полуголых мальчиков или огромного количества выпивки, которую успевали еще просить на повтор. Можно назвать его безразличие заинтересованностью. За небольшим опытом был и некий интерес к тому, что же происходит в подобных местах. Ну и конечно же, самой вишенкой на торте являлся факт того, что детектив Гэвин Рид — атеист, пришел именно сюда. Помимо прочего, связанного с визитом, Ричард все же оставался при своем замкнутом и тихом характере. Наблюдать, анализировать, нападать — таково было его «я» или эго, последнее которое происходит из латинского языка. Итак, все наблюдения были сделаны, а это первый пункт его «я». По наблюдениям было ясно, что Гэвина Рида здесь не было. Ну не мог же взрослый и довольно накачанный мужчина тридцати лет исчезнуть из небольшого пространства бара. В силу своих аналитических способностей, доставшихся после стольких лет служения в церковном храме, Ричард умозаключил, что осталось лишь два варианта, куда бы мог пойти полицейский, и первый, а именно второй этаж, был для него не очень приятным к осознанию. Потому что еще несколько дней назад он, словно под гипнозом, обвораживал его, охмурял запахами ладана, в числе которых был жасмин, от которого, как выяснилось, Гэвин плыл. Плыл по голубому течению, все дальше отплывая, все ближе приближаясь. К чему? Может, к ловушке? Капкану? В конце каждого течения реки бывает водопад, с которого падаешь, летишь в бездну; либо же выход к морю — как начало нового — спасение. О нет, не надо думать о Ричарде Найнсе так плохо. Какими бы ни были его намерения, он остается священником, скованным целибатом по рукам и ногам, и каковы бы ни были его реальные чувства, пусть их подлинность подтверждалась бы всеми признаками любви, которые можно загуглить, он никогда не сможет рассказать о них общественности. Сложно, правда? А человеческие чувства никогда не были легкими. И все же, возвращаясь к бару, где Ричард заканчивал второе — анализирование, по разговорам за соседними столиками стало понятно, что есть и другой зал, для специальных VIP посетителей. Как только Падре обратился с вопросом: «Как туда попасть?», заинтересованные взгляды смазливых мальчиков и «девочек» облепили его с головы до ног. Будь его пребывание здесь без цели, то он бы затылком ощущал это напряжение, но, к счастью, ничего, кроме Гэвина Рида, его не волновало. Сбросив с себя все случайные беседы, ему удалось пройти в комнату для элиты совершенно незаметным образом, однако для этого пришлось выложить парочку купюр, которых бармен принял с охотой, а в дополнение выслушать и другую информацию: второй этаж бара занимают небольшие спальни для очевидного времяпрепровождения. Это комнаты в багровых и синих тонах, с широкими двуспальными кроватями и дешёвыми простынями. Потому что их приходилось менять чаще всего, а еще чаще выбрасывать по непригодности. Остаётся только догадываться, что вытворяют в этих комнатах. Индивидуальные комнаты были разделены широким коридором для тех, кому не терпится начать прямо там, а потому скрытые камеры видеонаблюдения порой снимали очень интересную картинку. Первый этаж делят между собой VIP-комната и обычная, для простых посетителей. В обеих есть танцпол, как положено самым стандартным барам. А теперь время для рассуждений, раз история завязана на дедукции. Почему вариант со вторым этажом Ричард исключил сразу? Об этом стоит поразмышлять, потому что, ковырнув в голове Падре, можно будет узнать дополнительные черты его собственного значимого «я». Дело обстоит намного проще, чем можно подумать. Падре Ричард был твердо уверен, что Гэвин Рид не способен предаваться такому в таких местах по собственной жесткой закалке, но также и по обстоятельствам того, что этот район далеко не безопасный, здесь чаще всего патрулируют полицейские. Именно поэтому мысль о том, что Гэвин мог быть в спальне с кем-нибудь, для него была абсурдна. А теперь посмотрим, может ли Падре ошибаться? В это время Гэвин Рид, одетый точно по моде, непонятно, какого только периода, был в VIP-комнате. Хотя бы одно совпадение есть, но что же дальше? Его волосы, прилизанные лаком, отдавали резким запахом, как и вся его одежда, которая была вдоль и поперек продушена дорогим парфюмом. Чересчур рваные светлые джинсы, совсем не подходящие под его возраст, и фиолетовая футболка с большим V-образным вырезом с логотипом какой-то малоизвестной фирмы. Поверх этого всего была надета кожаная косуха, усыпанная шиповатыми заклепками. Его образ в целом создавал смешанное ощущение, потому что один из элементов его одежды явно был лишним. Может быть, лишней была футболка, но без нее на Рида бы точно налетели охотники за быстрой разрядкой в туалете; или этим можно считать ботинки из грубой кожи, на шнурках, хотя, если бы детективу приспичило их перевязать, то это было бы весьма интересное зрелище, начиная с того, как он наклоняется, и заканчивая тем, что упрется в него. Поэтому можно остановиться на том, что лишней была куртка, потому что и без нее Рид был достаточно хорош собой и заметен. Гэвин вел себя достаточно бойко, готовый разрулить любую, даже совсем безвыходную ситуация, если к нему кто-то подкатит, и это будет не убийца. Итак, из всего описанного навязывается вывод, что детектив на данный момент работает под прикрытием, хоть, может, и не очень умело, не совсем похоже на реального персонажа, выдуманного, чтобы завлечь некого подозреваемого. Сегодня днем от босса поступило официальное задание на работу под прикрытием. Касалось того дела убийства в церкви, и по анонимным наводкам убийца должен находиться в этом баре-клубе. И единственное, что было известно: он нетрадиционной ориентации, как, становится очевидно, и посетители этого бара. Препятствовать тому, что именно Рид пойдет на задание, особо не пришлось. Лишь Тина Чень ему двузначно улыбнулась, а потом шепнула о том, что Гэвину и играть не надо. Покинув участок в смешанном настроении, Рид решил как можно скорее расправиться с этим делом и свалить домой пить пиво, продуманно оставленное в холодильнике для охлаждения. Там же, у бара, он переоделся в машине, лишь раз неприятно сморщивших от узких джинс, которые сжимали абсолютно все его немаленькое достоинство. Сейчас, в голове детектива, картина произошедшего приобретала какую-то ясность, все же немного покрытую туманом. Можно озвучить несколько версий преступления, но, учитывая тот факт, что убийца — мужчина, все становилось гораздо легче. Почему мужчина? Следы удушья, которые увидел Гэвин на руках, показали то, что руки убийцы большие, а сила, с которой они давили на горло, подтверждала версию. Далее, возвращаясь к физической силе и тому факту, что священник был подвешен на крест грубыми канатными веревками, определенно не могло опровергнуть все выше написанное. Из бумажной работы в полицейском участке удалось выяснить постоянный список прихожан, а также раздобыть редкие кадры с камер видеонаблюдения. Анонимная наводка свыше доказывала исследуемые им факты и вдобавок уточняла местонахождение убийцы в определенный временной промежуток. А именно сегодня человек, убивший Падре несколько недель назад, должен был появиться, может, один, а может, в компании этого многолюдного бара в Детройте. Дело казалось простым, только вот Риду уже давно давили узкие джинсы, а мечта о горячем душе начала все чаще появляться в его голове, оседая где-то на извилинах, которые уже отказывались работать по сверхурочным, которые ему потом оплатят, но все же… «Детектив под прикрытием» огляделся по сторонам, плавно оседая на ближайший диван и закидывая ногу на ногу. Что же он знал об убийце? Это определенно мужчина, который время от времени посещал католический храм, возраста от тридцати до сорока лет, порой вызывающего внешнего вида, с короткими темными волосами и крупного телосложения. Перебирая в голове его внешность, Гэвину не удалось заскучать, потому что к нему тут же подсели, начиная беседу. — Привет, давай познакомимся? — после такого внезапного предложения Рид окинул взглядом сидящего напротив так, будто тот и ноги целовать ему не смеет. И впрочем был прав, потому что из всех выделялся особой мускулатурой: накачанной грудью, которая рельефно выпирала через ткань хлопковой футболки (лишь косуха, которую мы отчасти посчитали лишней одеждой, закрывала половину его тела), тонкой талией, что почти никому не свойственна, но у Гэвина Рида все было с дополнениями в виде объёмных бедер и кругленьких накачанных ягодиц. Гэвин Рид выглядел очень сексуально и очень вызывающе. Сам того не заметив, он потихоньку вписывался в образ гея, необходимый для прикрытия и так привлекающий всеобщее внимание VIP-комнаты, а потому и одного очень нужного человека. Риду нужно было оставаться здесь, но сидеть и молчать значило бы провалить задание, а потому он ответил положительно и, поджав зубы, продолжил беседу. — Я тебя здесь еще не видел. Ты новенький? — снова спросил незнакомец. — Ага, — почти безучастно отрапортовал детектив. Каково бы ни было задание, но позволять сравнивать его с полуголыми шавками, ходящими от одного папочки к другому, он бы не позволил. Его голубые глаза не раз снова оглядели обстановку вокруг, а внутренний анализатор выдал уже знакомое: «Ничего необычного». И кстати, о сравнении, никто ведь даже не сказал ничего по поводу его макияжа на скорую руку. Глаза, подведенные черной подводкой, которая была неровной и неоднородной, какие-то темно-синие тени, непонятно какой фирмы и качества, но выглядели вроде ничего. И да, хорошо прокрашенные ресницы — пожалуй, это единственное, что смотрелось лучше всего остального. Рида одарила природа и натуральной красотой, в которой его ресницы, длинные и пышные, четко подчеркивали выразительные глаза. Эмоции детектива особенно были видны по глазам и морщинкам вокруг глаз. Через мгновение Гэвин почувствовал руку, которая легла на внутреннюю сторону его бедра, а хищный оскал незнакомца дал понять, что у их общения только единственный исход. И он, конечно, не самый лучший для Гэвина. Рид сразу ощетинился, теряя напускную уверенность. Успешность дела сразу снизилась с восьмидесяти процентов до тридцати двух. — Эй, ты куда руками лезешь? — шикнул детектив, резко одергиваясь и подскакивая с места, при этом случайно налетая на человека позади себя. Отличаясь особой неловкостью в некоторых моментах у Рида было поразительное умение находить на свою шикарную задницу приключения. — Осторожнее, — буркнули сзади, и он обернулся, тут же застывая. Внутренности точно сжались, образовывая интуитивно — это убийца. Сейчас были абсолютно не важны сантименты, ни то, что думалось ему ранее, опытная чуйка профессионального детектива просто вопила, и, с усилием погасив внутренний окрик, за которым шел пожар, полицейский сделал невозмутимое выражение лица. В ответ на такое детектива внимательно изучили, отмечая себе ту его красоту, которую невозможно было скрыть за любой одеждой, тем более, что сейчас он выглядел весьма необычно. Он определенно заинтересовал того, на кого налетел. — Кажется, вам не особо нравятся знаки внимания, тогда зачем вы оделись так, еще и нанесли макияж? Быть геем не значит, что вам надо обязательно выполнять стереотипные пункты, — высказался мужчина. Парень за столом при внезапно появившемся конкуренте решил удалиться, и, может, это было самое лучшее решение в его жизни. Как печально, что Гэвин пока не знал, кем является этот человек в баре. — Я… новичок. Не знаю, как одеваются для подобных мест, — Рид обвел взглядом интерьер, и новый собеседник его тут же понял, а потом понимающе улыбнулся. Сыграть из себя совершенно безопытного парня, который первый раз в гей-клубе, показалось Гэвину простой задачей. — Пойдемте со мной, иначе к вам и дальше будут приставать, а вы этого не хотите, — пригласительным жестом мужчина указал на совсем незаметный столик, окружённый красными бархатными диванами и креслами. Детективу, до того как они добрались до столика, среди постоянно скачущих светодиодов получилось разглядеть некоторые черты спутника: небольшая бородка и, по сравнению с тематикой этого места, очень скромная одежда; крепкое телосложение и, кажется, даже пару татуировок на руках и в области шеи. Очень дерзкий взгляд, который еще при столкновении пронзил детектива изнутри, поставив под сомнения его ориентацию, о которой можно сложить дополнительно еще пару абзацев. Уединившись за дальним столом, мужчина выжидательно замер, а потом, рассмотрев в Гэвине неловкость, начал первый: — Меня называют здесь Крэт. Раз ты новичок, то можешь придумать себе прозвище прямо сейчас, — Гэвину оставалось лишь чертыхнулся, потому что прозвище заметно усложняло дело. — Ред, от английского «красный». Потому, что я люблю жечь, — начал играть свою роль детектив. — На самом деле мне вообще не нравился тот парень, с которым я сидел до этого. Не мой тип. — Понимаю, — ответил Крэт уже более заинтересовано. Но, к сожалению Гэвина Рида, не в физическую сторону. Позднее Рида осенило, что для лучшего эффекта надо было бы заказать выпить. Убийца уже у него в руках, оставалось лишить его бдительности и, выйдя в туалет, вызвать группу оперативников, которая ещё несколько часов назад была лично собрана им и Фаулером. Возможно, это будет самым простым заданием под прикрытием, которое окончится с превосходным успехом и ему больше никогда не придется посещать католический храм, пусть даже по рабочим вопросам. Как только Гэвин об этом подумал, то понял, что игра в гея отняла у него все мысли, а потому он даже забыл о Падре, который будто вчера изучал его глазами так, просто просвечивая насквозь. Как скажем, не было у детектива ни одежды, ни кожи, ни костей — лишь одна душа, голая и открытая. Мужчина уже готов был пожалеть о том, что снова вспомнил его, ведь теперь все мысли снова возвращались к тому высокому готическом зданию, в темных коридорах которого сейчас, скорее всего, блуждает Падре Ричард, все также зажигая погасшие свечи и читая в перерывах молитвы, поспешно перебирая четки. Возвращались они также и к образу самого Падре. Удивительно, насколько отчетливые очертания сейчас предстали у него в голове, а тот голос… О Боже, тот прекрасный тихий и властный голос, который просил его проснуться. Чем больше Рид думал о Ричарде, тем меньше было у него шансов на успех. Он не замечал, как его собеседника вовсе не интересует его внешний вид, как его глаза не любуются широкой грудью и вставшими сосками. Со стороны наблюдателя дело под прикрытием Гэвина Рида уже было провальным. — А какие парни в твоем вкусе? — промычал Гэвин, уже то ли опьяневший от пары стаканов, то ли совсем потерявший нить задания после своего глубокого погружения в сознание. — Серьёзные и религиозные, — отвечал Крэт, отталкивая от себя навалившегося «Реда», который хотел уже перейти к более близкому контакту. Как бы ни пытался Ред, но дело уже шло по пизде. Начиная с того, что Рид ему совершенно не подходил и что теперь доставлял своему собеседнику дискомфорт, а потому детектив, не осознавая этого, поставил все дело под серьезную угрозу. В этот момент он и заметил их. А точнее — он увидел его. Гэвин Рид совершенно в оборванных шмотках флиртовал с мужчиной за последним столом. Его глаза горели развратным блеском, а губы, влажные от алкоголя, уже на расстоянии веяли страстным жаром. И Ричард каким-то неведомым образом ощутил его, почувствовал так, что не мог стоять так и дальше на месте. Он сверлил взглядом мужчину, которому было оказано такое индивидуальное внимание, сверлил взглядом самого Гэвина, который без застенчивости лез зажиматься. Падре настолько погрузился, что мысленно уже стоял у того столика и был близок к детективу настолько, насколько сейчас тот был близок к другому мужчине. Гэвин Рид на мгновение оторвался от своего занятия соблазнением и взглянул в другую сторону. Он тут же остолбенел и замер, внимательно всматриваясь в лицо. Ему на миг показалось, что черты мужчины были очень схожи с тем священником, в храме которого произошло убийство. Может, это всего-лишь свет от прожекторов создал эту несчастную иллюзию, которая повергла Рида в шоковое состояние, а может, музыка заглушала все его чувства, и потому зрение подвело. Он мгновенно оторвался от новоиспеченного любовника, чтобы рассмотреть получше. — Что такое? — произнес Крэт, поворачивая голову туда же. — Мне надо в туалет, — бросил детектив, немедленно собираясь. — Ты знаешь его? — Крэт резко схватил его за руку, оборвав тот порыв. — Нет, — соврал Рид. А может, и не соврал. Но пока он бежал до туалета, то всеми силами силился восстановить в памяти окончательный портрет Падре. Да не может быть? Неужто? Но как и каким образом? Едва он забежал в комнату, как его схватила рука, появившаяся из ниоткуда, и затащила в самую большую туалетную кабинку. Теперь над ним нависал Падре Ричард Найнс собственной персоной, с горящими серыми глазами, которые, казалось, блестят — то ли от злости, то ли от желания. — Так вот, чем занимаются атеисты в свободное от работы время, — произнес он лукаво и протяжно, растягивая слова и вдавливая в Рида вину, которую ему не надо было бы ощущать, ведь он ни в чем не виноват и ничего виновного, собственно, не сделал. — Падре? Но как вы?.. Почему?.. — совершенно открытое недоумение, начавшееся со сломанной речью и заканчивающиеся диким сердцебиением. Он видел. Ну конечно же, он все видел. Но почему Рида это должно волновать? Он не религиозен, для него это не считается грехом, но тяжесть содеянного с каждой минутой вколачивает его ступни так, будто это он — Иисус, приколоченный гвоздями к кресту. О Боже, теперь ему было еще сложнее. Теперь глаза Ричарда были направлены только на него настолько близко, что скрыться от них не было шанса. Еще тогда, в комнате, где они пили чай, находясь друг от друга на расстоянии стола, Рид ощущал всем своим нутром давление, но то, что он чувствовал сейчас, невозможно описать. Едва ли он мог говорить, возражать немыми жестами. Это встреча не была запланированной, но и случайной ее не назовешь. В этой истории завязаны, переплетены и задействованы все стороны человеческого чувствования. А потому вкупе с тяжелой грустью на сердце дикое разочарование захлестнуло Ричарда Найнса с такой же дикой болью в области паха. Ну надо же, угораздило ему заинтересоваться атеистом, который проводит время в барах, развлекаясь и флиртуя. Целибат не принимает и смиренных любовников, но такое он определенно не допустит ни за что и никогда. Но чувства, раскрывшиеся так внезапно, еще на входе, когда Падре не мог скрыть свое состояние, разве что укутавшись в пальто, вырвались наружу. Пусть он и пожалеет, пусть будет молить о прощении день и ночь, коленопреклоненно стоя у алтаря, но сейчас он не отпустит и сделает это. Ломая стену своей программы, он почувствовал лёгкость. Значило ли это освобождение? Скорее да, потому что следующие слова он произнёс с легкой улыбкой. — Почему спрашиваете, детектив? Не похож, правда? — Падре взлохматил себе челку, становясь еще больше обычным человеком. — Это все ваше неверие. Господь был зачат непорочно в Марии, но в вас зачать Бога непорочно не получится. А потому… Ричард наклонился и яростно укусил Гэвина за нижнюю губу. Сразу до крови, тут же впиваясь в небольшую трещину и начиная пить, будто высасывая плохую кровь, которая омрачала душу этого человека. Рид тихо охнул, безвольно начиная сползать по стенке кабинки вниз. Ну как же можно так проиграть всего на первых секундах, сразу отдавая активную роль своему… врагу или уже нет? Ох, Гэвин… да и Ричард тоже. Оба друг друга стоят, хотя бы потому, что оба те еще лжецы. Только один лжет, скованный целибатом, а второй из-за личных принципов. Найнс схватил Рида за шею, не давая тому упасть, провел пальцами по венам и кадыку, словно все это было деревянными бусинами на четках. Его нога встала точно детективу между его ног, создавая дополнительную поддержку, но вот только сразу выдавая все. Молчание. Это все, что мог выдавать мужчина, которого так просто опустили. Нет, не в жестком смысле физического понимания, но в глубоко сердечном. Но, сорвавшись словно пес, отсидевший десяток лет на привязи, Рид прерывисто отвечал, превращая свои недавние буйства в ответные поцелуи, наполненные страстной симпатией. Гэвин выдыхал Ричарду тот приторный запах парфюма, а тот его с отчаянием, свойственным только одинокому человеку, принимал. Принимал все без остатка, и стоит заметить, что оба впились в друг друга настолько страстно, что кабинка дрожала от резких толчков и быстрых движений рук. Натянувшаяся на спине Гэвина косуха мешала движениям, а потому Ричард тут же ее снял, пересчитав заодно все двадцать шесть шипов на рукаве так, как будет пересчитывал бусины четок сегодня, молясь о своем чувстве. — В этой одежде вы словно во временной защите. Выглядите пафосно, еще и черная подводка, — Найнс провел пальцами по щекам своего возлюбленного, растирая темные следы. — Но убрать все это, кто вы тогда, детектив? — после он задрал его футболку, проводя всеми пальцами по груди, неслучайно касаясь сосков. На это Рид не мог не ответить. Хрипя, он произнес: — Я атеист. — Я это прекрасно помню. Я помню об этом все время, Гэвин. — Тогда что же ты сейчас делаешь? В глазах Падре на мгновение блеснула молния. Он вспомнил ту сцену флирта. — Я буду божьим гневом, который спустится на тебя сейчас. — Тогда давай уже быстрее, мне скоро возвращаться, — почти прокричал Рид. Точно. Гэвина же ждет тот человек. Ричард на пару секунд застыл, воспоминания его лицо. Да, он определенно знал этого человека. Он часто посещал католический храм и общался с Иерихоном. Оставляя пока что эти мысли где-то в дали, он вернулся в реальность, где Гэвин уже натянул кожаную куртку и открывал дверь. — Стойте, детектив, мы не договорили, — попытался задержать его Найнс, но Рида было не остановить, ведь он и так надолго задержался. Он вылетел из уборной комнаты так быстро, что люди, находившиеся вблизи, бросили на него косые взгляды. Однако его снова схватили за руку и резко развернули. Их короткая перепалка в этот момент была видна абсолютно всем в этой комнате. Казалось бы ничего необычного, но тот, кому надо, увидел, а тот, кому не надо — пропустил. Крэт, стоя возле углового мини-бара, наблюдал за этим, а потом резко вышел из комнаты, скрываясь непонятно куда. Таким образом, убийца был упущен, а задание провалено, но пока Гэвин Рид не имел об этом понятия. Когда Гэвин закончил с Падре и оглянулся, Крэта нигде не было. И тогда он, в конец разозленный и агрессивный, налетел на Ричарда с окриком: — Из-за тебя я упустил убийцу! У меня было задание! Я был под прикрытием, а ты все испортил! Это ваше дело я расследую, так какого черта ты вмешиваешься, что ты здесь вообще забыл? Теперь для Ричарда все стало ясно. Значит, у того человека есть другое имя — Крэт. Именно он последний встречался с Падре Иерхоном, а сейчас тот главный подозреваемый. И, видимо, детектив не знал этой информации. Между тем, Рида настиг огромный ком злости, который расползся по всему сердцу. Ричарда хотелось ударить, даже не посмотрев на то, что тот святой отец. Надо же, святой отец в гей-баре — разве это не кажется странным? Сдерживаясь изо всех сил, он с силой ткнул ему в грудь: — Я не посмотрю на то, что ты сделал там, в туалете, не лезьте в мою жизнь. Вы, кажется, и не хотели иметь дело с атеистом, так держитесь от меня подальше! — его ноздри раздувались, подобно воздушному шару, а Падре все сильнее понимал, что сейчас разговаривать с Ридом бесполезно, а потому оставил на прощание всего лишь: «Приходите в храм, у меня есть информация по делу убийства». Узкая дорога, по которой выруливал Рид, грозилась вывести его снова из себя. День начался неплохо, но конец был слит, как пилотные серии современного сериала — недоработано и глупо. Завтра ему предстояло выслушивать загоны от Фаулера, снова разбираться в бумагах и придумывать новый план, ведь, кажется, убийца что-то заподозрил. А еще… еще в его голове сейчас был Ричард. Просто без причины, потому что Гэвин не хочет объяснять произошедшее, остановил машину и, подняв футболку, провёл рукой по груди — ощущения, в принципе, как и от Падре, но все же другие. — Черт! — он с силой ударил в рулевое управление, которое издало сигнальный звук. А теперь правду? Ну какая может быть еще правда, когда все и так было понятно там, на месте. Только человек, донельзя возбужденный, может от пары прикосновений начать слезать по стенке. Вспоминая теперь все действия святого отца, Риду хотелось завыть, потому что у него было много вопросов, и потому что он не понимал его действий. Оставалось лишь, как всегда, приехать домой и лечь в пустую кровать, которая даже пахнет одиночеством. На губах оставался железный привкус крови, который был до ужаса детективу неприятен, хотя на выездах ему абсолютно плевать. Да, Ричард зверь, он загоняет свою жертву в ловушку, а потом применяет силу. В ловушку Гэвин уже загнан, а физическая сила была испробовала на нем сегодня, только вот против ли сам Гэвин? Нет, он был не против.