Никогда не говори "Никогда"

      Кровь. Первое, что увидела Эсма, стоило ей открыть глаза. Целое поле — алеющие реки и бездыханные тела. Небо окрашено багровыми красками, словно тоже впитало немало остатков чужой жизни.       Но это не единственное, что она увидела. Парень, который неподалёку стоял, выражал явно не дружеские чувства. Напротив, его жажду к убийствам можно было с лёгкостью почувствовать, тело словно пришибло к земле. Не понимая, что происходит, Эсмиральда попыталась осмыслить ситуацию.

Это точно не реальность.

      Сделав с десяток шагов вперёд, мужчина наклонился к сидящей на коленях девушке.       — Я говорил тебе не появляться на поле боя, но ты снова не послушала меня, Лотти, — его голос был нежным и даже немного сопереживающим.       — Кто ты? — хотела было произнести вслух Эсма, но голос куда-то пропал.       — Почему ты не отвечаешь мне? Неужели тебе неприятно видеть такую мою сторону? — тело почти не двигается и выходит лишь мотнуть головой в знак протеста. Интересно лишь то, что страха и презрения к этому человеку и вправду не возникает.       — Командир, нам нужно сейчас же уходить. Кажется, сюда надвигаются войска богинь, — кричит кто-то из людей за его спиной.       — Богини? Кто все эти «люди»? — в панике срываясь с места, Эсма бежит в сторону того человека, но не успевая достигнуть цели, она медленно теряет сознание от удара сзади. Перед лицом остается лишь серьезное лицо сероволосого мальчишки, точно такого-же роста, что и предыдущий мужчина.       — Я обязан был это сделать, иначе он бы убил тебя, Лотти, — такой же нежный голос остается последним воспоминанием. Если не считать той убийственной ауры исходящей от сероволосого, она бы спокойно погрузилась в темноту.

***

      Слабого ветерка хватило, чтобы затушить пламя небольшой свечи. Ещё не остывший воск продолжал медленно стекать к основанию, отпуская последние крохи тепла. Проснувшись, Эсма часто задышала. Страх. Пугающая аура. Точно такая же, как и когда-то раньше была у неё.       Оглядевшись, она обнаружила, что уже светало. Артур мирно спал, причмокивая во сне. Посмотрев на него, Эсма почувствовала влагу возле глаз. Она плакала. Словно понимая, что она ничего не может сделать, что она беспомощна.       Сколько бы она не тренировалась, сколько бы не вставала с колен, она заранее проигрывала.       В библиотеке было всё также тихо. Запах книг был удушающе невозможным. Казалось, словно тебя душат. Это колющее чувство под ребрами отзывалось глухой болью в разуме.       Тихо отодвинув стул, Эсмиральда направилась к выходу. В нос резко ударил свежий воздух. Отойдя от двери, она медленно, придерживая правый бок, облокотилась спиной о стену.       Старые шрамы вновь начали болеть.       — Мамочка, — позвав никого, Эсма осела на камни. Почему именно это слово? Она никогда не знала её, никогда такого слова не было в её лексиконе. Так почему? Пару раз за свою прошлую жизнь она проклинала своих родителей, ненавидела их, всячески желала никогда не встречаться с ними, но каждый раз после такого она снова и снова молила хотя бы об одной встрече с ними. Хотя бы увидеть их портреты.       Хотелось, чтобы они были живы, хотелось получать их любовь, хотелось, чтобы они увидели её той, кем она была, увидели, как она закончила. И разочаровались в ней. Сказали, что не такой судьбы они ей хотели. Пожалели.       — Мамочка, — лишь в некоторые моменты она могла позволить себе такое. — Какого демона ты породила? — через слёзы, Эсма старалась улыбаться, стараясь изо всех сил.       Хотелось получить ответ. Очень хотелось. Шарлотта Эльчео Сиджон, она никогда не считала вторую жизнь подарком судьбы. Никогда. Судьба жестоко играла с ней, испытывая и заставляя медленно сходить с ума.       — Мамочка, ты меня любишь? — немой вопрос, скорее, заданный самой себе. Но даже так тихое трепетание птиц было единственным ответом.       В последнее время все события были наполнены красками и яркими воспоминаниями.       — Я не знаю твоё имя, поэтому можно я буду обращаться к тебе, мамочка? — утерев слезы, Эсма посмотрела на небо. Облака, что столь свободны, выражали сплошное спокойствие.       Совсем скоро в городе снова начнёт кипеть жизнь. Снова запахнет чем-то сладким и люди начнут работать.       — Я хочу рассказать тебе столько всего, у меня столько проблем и есть несколько людей, которые достаточно близки мне. Очень хочу защитить их от одного человека. Но мне кажется, что если я не убью его, он не остановиться. Если не смогу защитить Элизабет, тогда зачем я вообще перерождалась? Она такая хрупкая. Поэтому уверена, это моя цель. Если умру в бою, забрав жизнь плохого человека, который может навредить Элизабет, я смогу искупить свои грехи? Мамочка, ты же поддержишь меня? — спокойное лицо, спокойный голос и лишь бушующий ураган на душе.       Уже минуту девочка сидела на камнях в пыли и безмолвно смотрела вдаль. С каждым днем её поведение становилось все менее и менее естественно-позитивным. Будто темная часть её души брала верх над всем разумом. Хотя возможно так и было, но Эсма не особо задумывалась о причинах, и, сколько она себя помнила, её желания и интересы всегда оставались при ней, поэтому ей этого хватало.       Если не считать тех мгновений, когда Эсмиральда осознавала, что внутри куклой кружатся иглы кошмара и душа разрывается на части от боли. Это были минуты, когда кукла начинала страдать, впадала в неистовое чувство одиночества и начинала бороться со своими невидимыми тюремщиками, которые так старательно заковывали её в цепи. А она снова и снова не могла выбраться из своей же ловушки. Оставляя снаружи только равнодушие. Ведь даже тут ей приходилось выживать. Без посторонней помощи.       — Мамочка, если я буду умирать, пожалуйста, позаботься, чтобы это была моя последняя жизнь. Я не хочу снова вспоминать свою смерть. Так или иначе, я не хочу больше нести груз от этих знаний, — снова улыбнувшись, девушка даже не знала, что была похожа на марионетку своей собственной внутренней куклы. Победившей всего за каких-нибудь пятнадцать минут.       Закончив любование облаками, Эсмиральда встала с насиженного места. Даже куклы могут восстать против хозяина и завладеть его разумом. Только куклы бывают разные. Добрые, злые и пустые. И если вторых ещё можно перевоспитать, то последние самые опасные.       — Артур, мы должны уходить, — несильно треся парня за плечо, Эсмиральда закрыла одну из недочитоных книг.       Способности демонов.       Единственное, за что зацепился взгляд, а после бессвязный шёпот.

***

      — Эсма, что-то произошло? — тихо переспросил ещё раз Артур и попытался заглянуть в золотые глаза.       — Не отвлекайся, — уже в который раз он получает один и тот же ответ?       По спине каждого, кто был рядом с принцессой, неосознанно пробегал холодок. Любой, кто посмотрел бы в её глаза, не увидел бы ничего. Всего за одну ночь она изменилась до неузнаваемости. И самое страшное, что парень не понимал этих изменений. Он боялся такой Эсмиральды. Но сказать честно, это колкость была к лицу возлюбленной.       — Ваше Высочество, — обратившись к юной особе, рыцарь поклонился.       — Хендриксон, я ждала тебя, — повернув голову к источнику звука, она даже не повела бровью.       — Вам что-то нужно, Ваше Высочество? — миловидная улыбка посетила его лицо.       — Я хотела узнать самочувствие моего отца, — закопав настоящий вопрос глубоко внутри себя, Эсма поправила волосы.       — Его Величество всё так же болен, ещё не один из врачей так и не нашел причины его недомогания, — спокойно и немного серьезно говорил рыцарь.

Ложь.

      — Вот как, тогда как состояние моей старшей сестры? — пустота в голосе удивляла рыцаря.       — Её Высочеству Маргарет стало только хуже, мы так же бессильны, — неспешная форма речи раздражала Артура. Как он может говорить так спокойно?       — Понятно, сообщайте мне даже о малейшем изменении в их самочувствии, — развернувшись, она пошла вперед.       Хендриксон оставался в замешательстве. Такой принцесса Лионеса была, только когда ей было семь, она была тихой и мало разговаривала. До того, как те бандиты исчезли, она была совершенно другой. Вспомнив то время, на ум пришло только одно имя.

Лисий грех — Жадность.

      Прокручивая в голове разговор с Вендеттой, Эсма вспомнила несколько вещей. Одна из которых — тот самый сон. Так хотелось увидеть ту колдунью и расспросить все у неё. Но ни способа, ни возможности не было. Не находилось ни одной логической зацепки, как можно было найти черноволосую. Всегда, когда они встречались, Вендетта была той, кто находила Эсму. Даже та якобы случайная встреча на рынке, точно была запланированной. Остановившись на месте, она осознала одну вещь.       Вендетта не позволит ей умереть от чужих рук — только от её.       — Значит ли это, что так можно заставить её прийти? — тихо произносит Эсмиральда, и будто составляя план, она положила руку на меч.       — Кого заставить прийти? — спрашивает Артур и замечает меч девушки.       — Никого, — отмахивается она и продолжает идти в сторону своей комнаты.       — Сегодня ночью будет последний шанс поговорить без свидетелей, — про себя думает девушка и распахивает двери собственной комнаты.       Яркий свет из комнаты заставляет начать морщится.       — Я хочу заняться исследованиями, а ты пока можешь отдохнуть, — снова хладнокровно говорит Эсма и вытаскивает несколько записей из стола.       — Пожалуйста, если я могу чем-то тебе помочь, говори, не стесняйся, — в надежде говорит король и смотрит на прямую спину принцессы.       — Я благодарна тебе за твою заботу, но на данный момент нет ничего, с чем бы мне нужна была помощь, — рассматривая рукописный текст на бумажке, Эсма рассредоточено посмотрела на другие листы.       — Сегодня вечером я уеду, — сообщает Артур и пытается закрыть дверь.       Ещё мгновение и дверь закроется, Эсма останется одна, как и хотела этого. Только почему-то на душе становится тяжело. Хочется вырваться из клетки, подбежать к нему и обнять, что есть силы. Но кукла, как обычно, бьёт по рукам, убивая весь потенциал к побегу.       — Прости меня, что я такая, — кидает Лионес, но дверь с глухим звуком закрывается, и сказанные слова не доходят до получателя.

***

      Солнце близко к горизонту. Отправляя своего друга домой, Эсмиральда немного сжала кулак. Ужасно не хотелось оставаться одной в змеином царстве. Когда каждый третий желает перерезать твоё горло.       — Пиши мне, — с улыбкой говорит Артур и седлает коня, беря поводья в свои руки.       — Я… Обязательно буду писать тебе, — с едва видной улыбкой на устах, принцесса машет рукой. — Колдунья, внимательно следи за этим мальчишкой, не позволяй ему совершать глупости! — обратившись к Мерлин, Эсма скрыла свою улыбку.       — Это моя работа, но вот ты сама следи за собой, бессмертный беспокоится о тебе! Так же как и сестры, — предупреждающе сверкая глазами, Мерлин сильнее натягивает капишон.       — Постараюсь, — пустой голос принцессы заставил Артура последний раз посмотреть на неё. Она ведь так всегда. Её «постараюсь» никогда не заканчивалось хорошо.       — Просто продолжай жить, — спокойно говорит король и дарит ей свой ласковый взгляд, пока Мерлин срывается с места в сторону южных ворот.       Эсма дождалась, когда оба скроются за пределами ворот, и, развернувшись, зашагала в сторону замка. Оставляя за собой частицы маны, достаточно сильными, чтобы они были заметны рыцарям и совсем безобидны для простых людей.       — Ваше Высочество, уже достаточно много времени, вам стоит скорее вернуться, — смешок слетает с губ рыцаря.       — Неужели никто из нового поколения рыцарей ни во что не ставит королевскую семью? — вопросительно изогнув бровь, Эсма приподнимает уголки губ.       — Ваше Высочество, это несвойственная грубость, связана с отъездом вашего дорогого друга? — удивлённое лицо и такое же неуважение.       — Во-первых, «мой дорогой друг» — это почитаемый молодой король Камелота. Во-вторых, я выше тебя по статусу, а значит, не обязана говорить с тобой уважительно. Ну и в-третьих, кто ты такой, чтобы говорить мне что-то о грубости? Можно я задам ещё один вопрос? — секундная выдержка нагнетала. — Если я убью тебя здесь и сейчас, это будет считаться грубостью? — чувствуя першение в горле, рыцарь поспешил отвести взгляд от янтарных глаз.       — Извините мне мою грубость, — быстро протараторив, мужчина поклонился.       — За время моего прибывания здесь я научу вас манерам, — сверкнув глазами, Эсмиральда изменила свой маршрут. И пошла за ворота.       — Ваше Высочество, куда вы направляетесь? — поинтересовался только пришедший служущий.       Ничего не ответив, девушка исчезла из поля зрения рыцарей. Умение быстро передвигаться неистово помогало.       Всё, что Эсма узнала из записей, которые она разбирала сегодня, это пока что есть два возможных способа заставить Детту появиться.       И если первый заключается в высвобождении огромного количества маны, то второй — в простом саморанении.       Первый является более действенным, ведь именно тогда Детта и появилась второй раз. Но так же из-за первого, будет страдать вся природа, которая попадёт под зону воздействия. Когда как второй является менее масштабным.       Продумав весь день, Эсма пришла к такому выводу, что другого способа найти встречи с ней нет. Если ничего не выйдет, будет как минимум обидно. Но лишь одна фраза не давала поддаться отчаянию.

«Запомни, я убью тебя. Это сделаю я и никто другой».

      Зайдя в глушь леса, Эсма огляделась. Никого не было рядом. Солнце почти село, поэтому найти открытую поляну не выдалось возможным. Ещё раз осмыслив своё примерное местонахождение, Лионес зашагала вперёд. Наконец спустя долгих двадцать минут она вышла на полянку, сплошь поросшую репейником в перемешку с желтыми цветами. Как оказалось, хорошо, что принцесса не сменила свой утренний наряд.       Выйдя практически на центр неровной поляны, Эсмиральда посмотрела на небо.       — Мамочка, прости, — проговорила Эсмиральда и достала совершенно чистый меч. Без единого недочёта. — Я носила его с собой, чтобы он увидел кровь своих недругов, но в итоге он стал моим личным врагом, — посмеявшись над этим недоразумением, Эсма подняла его вверх, как бы замахиваясь.       Секунда и тело пронзает острая боль в области живота. Чувствуя небольшую струйку крови, она сплюнула её, пока другой рукой она стерла кровь с рукояти меча.       Глаза начали предательски закрываться. Боль стала затухать на общем фоне и через ещё одно мгновение она упала на спину. Глядя на одинокую луну, Эсмиральда сравнила её с собой.