Аромат с толикой мяты

      Мягкий, нежный аромат ласкает ноздри. Такой тёплый, уютный, что невозможно противостоять. Юри глубоко вдыхает, позволяя этому запаху унести прочь свои тревоги и заботы. Век бы дышал и не надышался бы. Юри аккуратно проводит рукой по запаховым железам на шее Никифорова — сладкий аромат цепляется за подушечки пальцев — восхитительная смесь цитруса и мяты. — Я скучал по тебе… — произнесённые Юри, слова тут же оседают на губах Никифорова, так близко они находятся. Юри видит влажный блеск на этих губах, чувствует пряный аромат специй и мёда, он легко касается их, самыми кончиками пальцев повторяет форму, изгиб. Никифоров целует каждый его пальчик. — Поцелуешь? — Виктор удобнее устраивает Юри на своих коленях. — Ты даже не представляешь, как я этого хочу, — Юри позволяет своим рукам запутаться в серебре волос. — Это ведь странно, безумно… так хотеть кого-то… Но ты… Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь… сделал, Виктор. — "Витя" будет достаточно, учитывая статус наших отношений. Не находишь? — Ви-тя… — медленно повторяет Юри по слогам. — Ви-и-тя… Это так мягко звучит. Мне нравится, Витя! — самый милый и чудесный, из когда-либо виденных Юри, румянец разливается по щекам Вити. — Знаешь, его намного проще будет кричать в нашей постели. — Пф… Главное, соседей не распугай. Но так-то да, я не против, — кажется, нет ни единого сантиметра тела Юри, на котором бы не побывали руки Никифорова. — Так что там с моим поцелуем? — Виктор улыбается и подставляет губы, забавно вытянув их уточкой для поцелуя. Юри лишь хмыкает и легонько ударяет Виктора. — Не сейчас. После песни, Витя. — Как Крис допоёт? — переспрашивает Виктор. — Да на нас никто не смотрит, это ж поцелуй. Давай. Я тоже по тебе соскучился, мой зайчонок. Очень-очень. — Боже… — выдыхает Юри в шею Виктора. Квест «Не целовать Виктора до песни» практически провален. Как отказать самому прекрасному и желанному мужчине, когда его руки непрестанно бродят по твоему телу, а глаза горят тёмным огнём желания? — Ты инкуб. Блядский инкуб, Витя. Соблазняющий… Тебя пол-универа хочет. — Мм… Только пол? Я думал весь... — Никифоров печально вздыхает. — Может, универ сменить? Новые студенты, новые сердца… Юри! К чёрту всех и вся. Я хочу только тебя. Пусть пол-универа сосёт. — Они будут говорить. Профессор и студент… Тяжёлый, низкий звук касается Юри. Никифоров рычит? — К чёрту, Юри! Я быстро заткну всем рты, если кто что скажет. Лично найду, не сомневайся. Мало не покажется. Верь мне. Думаешь, я не могу о тебе позаботиться? Слабак? Хорошего же ты обо мне мнения, если… Юри прижимается к губам Никифорова, желая остановить гневную речь альфы. Горячий, короткий поцелуй. Затем Юри соскальзывает с чужих бедер и делает несколько шагов к танцполу, оглядывается, протягивает руку в приглашающем жесте. — Потанцуем, Витя? Танцевать с Никифоровым просто космос! Вот и скажи, что профессор, а на танцполе движется так, словно живёт в клубе. Каждое движение попадает в такт, является продолжением музыки. Юри теряется в грохоте музыки. Он уже и не знает, кто там сейчас на сцене и что поёт. Единственная реальность — горячие, уверенные руки альфы на его бедрах да обжигающее дыхание на шее. Лучшая из реальностей! Оставьте Юри здесь навсегда, он не против. Впрочем, ничто не длится вечно. И вот уже Пхичит яростно трясёт Юри и что-то кричит на ухо, стараясь перекричать музыку. И что только Пхичит от него хочет? Не тогда, когда у них с Никифоровым почти порно на танцполе, нет! Песня? Какая песня? Ах!.. Юри резко разворачивается к Никифорову и, оставив на его губах самый страстный и глубокий поцелуй, на который только способен, легко взбегает на сцену. Он уже не видит, как его друг кричит на профессора, обвиняя, что тот позволил Юри напиться. А пьяный Юри… Ну, это пьяный Юри. Вот пусть теперь Виктор сам за ним присматривает, всё равно они пара. Ведь пара же? Гитарные аккорды летят над залом. Над залом, где сейчас находится Никифоров и, несомненно, смотрит на сцену, не смея отвести от Юри зачарованного взгляда. О, да! Юри посылает в зал воздушный поцелуй. Пхичит за спиной лишь хмыкает, но подходит ближе и также машет толпе. Все вскрикнули, Когда я поцеловал учителя. Все мои школьные друзья Никогда не видели смущённого учителя. Толпа подхватывает мотив, но Юри поёт лишь только для одного человека в зале — грёбаного профессора русского языка и литературы, несравненного Виктора Никифорова. Он не мог поверить своим глазам… Когда я поцеловал учителя… Пхичит не отстаёт. Быстро вплетается речитативом, сообщая, что готов обнимать и целовать учителя. Юри очень хочет последовать мудрым словам песни. Вот прямо здесь, на подмостках готов обнимать и целовать Никифорова. Ведь тот же не против? Юри находит в толпе взволнованный взгляд аквамариновых глаз и счастливо улыбается. На днях Я хочу рассказать ему, что мечтаю о нём по ночам. На днях Я преподам ему свой урок. И как тебе это, Витя? Достаточно горячо или хочешь погорячее? Юри спускается со сцены и подходит к Никифорову. Толпа расступается, и теперь только они одни в размытом пятне прожектора. Но Юри чувствует это: сотни прикованных к нему взглядов. Пусть смотрят! Профессор-то его!.. Он пытался объяснять мне законы геометрии И я не смог сдержать себя — Мне просто пришлось поцеловать учителя. В глазах Никифорова можно утонуть. Тёплый безбрежный океан под лучами летнего солнца, трепетный и живой, невероятный в своей мощи и красоте. Раз взглянешь — пропадёшь. И Юри пропал, исчез с радаров, затерялся в бескрайней синеве. Что за сумасшедший день! Я словно потерял рассудок… Сердце Никифорова бьется под его рукой: гулкие, хаотичные удары. Юри торжествующе улыбается и скользит рукой выше. Тепло кожи на шее служит достойной наградой. Легкие дразнящие движения пальцев — Виктор забывает, как дышать — Юри приподнимает острый подбородок, призывая альфу смотреть только на него, не сметь отводить взгляда. И мир замер в тишине. Юри нет дела до остального мира. Всё, что имеет значение — любимый человек напротив. Тот, для кого он сейчас поёт, тот, для кого бьётся его сердце отныне и навсегда. Затем он просто улыбнулся… Улыбнулся… Я хочу его поцеловать, обнять, поцеловать, поцеловать… — слова льются со сцены, произносимые Пхичитом, — поцеловать… Я был на седьмом небе от счастья, В день, когда я поцеловал учителя. Кто такой Юри, чтобы спорить со словами песни? Когда Виктор такой прекрасный, а Юри такой пьяный, когда кураж в крови, а толпа скандирует последние строчки песни: поцелуй, поцелуй… Он прижимается к губам Виктора в горячем, требовательном поцелуе. Умопомрачительном поцелуе. Целует, полностью отдавшись чувству, так, словно от этого поцелуя зависит сама его жизнь. До боли в лёгких, до дрожи в ногах, до онемения на кончиках губ. Затем отстраняется — и кто только придумал, что нужно дышать! — и вновь целует. Сладкий, бесконечный поцелуй…