Нас нет!

Чердак

Не так Димка представлял себе первую любовь. Разумеется, он предполагал, что и взаимности может не случиться. Первые чувства не редко преподносят самые разные сюрпризы. Но то, что предметом обожания окажется мальчишка, чертовски прекрасный мальчишка, который будет избегать любых, даже случайных, прикосновений, этого Димка уж точно предположить не мог. Боязнь людей заставляла Севу реагировать резко и грубо. Через пару дней он уже убедился, что Димка… как бы это выразиться — безопасный и, скорее всего, не причинит боли, но поделать с собой Сева ничего не мог. И беззаботное дружеское общение часто прерывалось его истеричными замечаниями, что Димка приблизился слишком близко. Севке и самому было неловко за свою несдержанность. — Не обижайся, Дим, я сам не знаю, почему так реагирую, — оправдывался он, отводя взгляд. — Это из-за детдома? — мрачно спросил Димка. — Ты поэтому сбежал оттуда? — Если только совсем чуть-чуть, — снова соврал Сева, грустно улыбнувшись. — Не спрашивай меня, ладно? Просто я пока, наверное, еще не привык. — Ладно, давай ложиться спать, — смущенно отозвался Димка. Он и не собирался заниматься разными непристойностями и даже подумать боялся о таком. Но когда человек демонстративно и постоянно держится на расстоянии, это слегка… как бы сказать, оскорбляет. Тем более, что ничего плохого ты ему не сделал. Обидно… Спустя четыре дня они так и спали порознь в разных углах чердака. Сева посмотрел на поникшего и всепонимающего Димку, встал и подтащил свой матрас поближе к Димке… на расстояние двух метров. Это, конечно, не «вместе», но все-таки… Димка даже не смог скрыть улыбки. — Хватит скалиться! — Севка тоже смущенно заулыбался. — Зубы простудишь! И Димка еще больше засветился от радости. Так они и прожили эти пять дней. Сева без необходимости не покидал чердак и потихоньку приводил в порядок жилище. Как можно привести в порядок чердак? А вот у него получалось, по крайней мере, возвращаться туда после работы стало гораздо приятнее. — Поможешь снять повязку? — неожиданно попросил Сева, как-то вечером. Сложного в том, чтобы размотать бинт, ничего нет, любой бы справился. Но дело было не в этом, это был первый раз, когда Сева его о чем-то просил сам и позволил подойти вплотную. Димка сначала даже не поверил, он уже успел привыкнуть к тому, что ближе метра приближаться нельзя. Димка несмело уселся перед ним, и их коленки легонько соприкоснулись. Он покосился на Севку, тот и не думал отодвигаться и протянул ему свою забинтованную руку. Димка с волнением, осторожно стал разматывать повязку. В жизни бывают тысячи… миллионы прикосновений, многие из них мы даже не замечаем. Все они разные: одни приятные, какие-то не очень. Обычно это происходит буднично, и уже через секунду не можем их вспомнить. Но бывают особенные… Когда мы любуемся чем-то и нам мало просто видеть красоту, мы хотим ощутить ее тепло, бархатистость или идеальную гладкость, упругость или приятную податливость и на мгновение стать одним целым. А еще, этим касанием мы хотим показать, как нам самим важно быть рядом. Димка разматывал бинт медленно и бережно, растягивая удовольствие. Даже голова закружилась от такой близости. Под бинтом естественно оказалась обычная ладонь. Только кожа чуть светлее, чем на другой руке. Но для Димки это казалось настоящим волшебством, словно он впервые открыл эту руку миру. И его совсем не волновало, что до травмы это была совершенно обычная рука и пальцы, такие же, как у всех, и исполняли они свою обычную роль. Сева не торопил. Димка не удержался и погладил мизинец и безымянный палец. — Ну что, доктор, жить буду? — устав от пристального изучения, дурашливо и вкрадчиво поинтересовался Сева. — Не болит? — пытаясь спастись от неловкости, серьезно спросил Димка. — Не-а, если, конечно, ты мне мозоли взглядом не натрешь. — Сева осторожно высвободил руку и сам деловито ощупал пальцы. — Как новые! — резюмировал он и бодро добавил: — У нас вода заканчивается, я схожу, принесу. Димка робко кивнул: минута близости окончена. Севка поднялся, взял пустую пластиковую пятилитровку и скрылся около лестницы, деликатно давая возможность Димке побыть одному. А Димка так и остался сидеть, переживая еще раз то волнение, которое только что испытал. Хорошо, что не требовалось ничего объяснять, не было страха, что о твоих чувствах догадаются и поймут тебя неправильно, Севка и так все прекрасно видел и знал. И это еще больше опьяняло. В тот вечер Севка лег спать как обычно, недалеко от Димки. Вообще, жить на чердаке жилого дома — распространенная ошибка почти всех начинающих беспризорников. Жить там же, где живут обычные люди — опасно, рано или поздно кто-то из жильцов может устроить какую-нибудь пакость. Почти так и случилось, правда, это оказались не жильцы, а свой же — местный бомж. Ну то есть как — пакость, он просто чуть не изнасиловал Севку. Бежали перепуганные мальчишки, как ошпаренные, даже нехитрые, но такие нужные пожитки взять не успели. Димка до сих пор вздрагивает, когда вспоминает тот случай. А дело было так. Из-за ночной работы в ресторане обычно просыпались далеко за полдень. И, если было нужно, незаметно выбирались с чердака ближе к вечеру, без необходимости старались жильцам на глаза не попадаться. И вот тем утром, когда они еще дрыхли, Димка проснулся от жуткого кислого запаха табака и непонятной тихой возни рядом. Он открыл глаза и увидел, как страшный огромный бомж держал одной рукой Севку за горло, а второй деловито стягивал с него джинсы, как с куклы. Собственные штаны на бомже уже расстегнуты и приспущены. Бомж встряхнул легкое тело Севки, желая того перевернуть и полностью оголить ему ноги. Сам того не помня, Димка рванул из-под опилок, на которых они спали, легкий деревянный брусок и наотмашь саданул нападавшему аккурат в бровь, тот без слов завалился назад, выпустив Севку. Сильного удара как будто не получилось, но из-под грязных пальцев быстро заструились тонкие ручейки крови. И тогда Димка схватил друга за шиворот и подтащил к себе. Насильник завыл, тряс головой, словно пытался стряхнуть с себя боль, внезапно он опять попытался ухватить Севку за ногу, Димка ударил еще раз на этот раз по руке, тот снова взвыл, и попытался дотянуться до Димки, но ему удалось лишь скользнуть пальцами по его запястью, испачкав густой кровью. Димка вовремя увернулся, метнув в него брусок, а сам откатился к стене. Нужно было бежать! Димка, наконец, вскочил на ноги и, подхватив Севку, бросился к лестнице. Это получилось не сразу, Севка кашлял, жадно хватал ртом воздух и путался в спущенных штанах, только спустя долгие секунды он их кое-как натянул, и мальчишки почти кубарем скатились вниз по крутой чердачной лестнице, больно отбив себе бока. А вслед хрипло ревел бомж. Больше на тот чердак они не возвращались. Об этом случае говорили мало. Димка не мог поверить, что сам смог отбить своего друга. Вспоминая об этом, он думал, что у него просто не хватило бы смелости на такое. Полсекунды промедления — и страх мог сковать его тело, он бы уже не решился на первый удар. Однако смелости хватило. Но все равно, Димке было страшно, а если опять случится нечто похожее, хватит ли у него мужества на еще один раз? Ведь что такое мужество и смелость? Секундная необдуманная слепая ярость или врожденное благородное качество навсегда? Димка этого не знал, и меньше всего ему хотелось испытывать судьбу еще раз. Ну а Севка тоже не любил вспоминать, по своим понятным причинам — объяснять излишне. Одно хорошо — после того случая Севка от Димки еще долго ни на шаг не отходил и за то спасение готов был молиться на него. В бездомной дружбе все просто; в ней нет времени на красивые слова и годы привыкания, сотни ошибок и тонны оправданий, всего один поступок — и ты знаешь о человеке больше, чем он сам знает о себе. В тот день Димка окончательно понял, что боится за Севу, возможно, больше, чем за самого себя. К тому же, опять, именно внешность Себастьяна и сыграла немалую роль там, на чердаке. Ведь неудивительно, что жертвой выбрали именно его: светловолосого мальчика с тонким изящным телом. Кто знает, чем закончилась бы эта история, если б тогда за горло схватили Димку. Смог бы Сева так же защитить своего друга? Димка предпочитал об этом не думать. Главное, они остались оба живы и здоровы. Нужно было искать новый ночлег. На чердаки больше лезть не хотелось. На работу тоже пришлось не пойти — как теперь оставить Севку одного? И где его потом искать? А жилье найти надо. Бродили долго, но ничего приличного не попадалось. А к вечеру заморосил мелкий дождь. Тогда друзья забрались под длинный мост автомобильной развязки, там и заночевали. Ежась от сырой ночной прохлады, Севка впервые прижался к Димке. Он притерся, чтобы согреться, обхватив Димку, и доверительно пристроил на его плече белобрысую голову. Димка тоже осторожно обнял друга и испытал то, что никогда в своей жизни еще не испытывал; по венам словно бежала светящаяся кровь и заставляла дрожать все тело. — Про глаз и палец помнишь? — поинтересовался Севка, не поднимая пушистых ресниц. — Да не боюсь я твоих пальцев! — хмыкнул Димка. — А зря, у меня их теперь еще больше, сам же повязку снимал, — усмехнулся Севка, бесцеремонно покрепче сцепив руки на Димкином поясе под курткой. — У тебя очень красивые пальцы, — краснея, признался Димка. — Не болтай глупости — обычные, — вздохнул Севка и, помолчав, добавил: — Спасибо тебе… не бросил меня. Димка что-то хотел ответить, но слова его вдруг застряли в пересохшем горле. Зачем вообще что-то говорить, если и так все понятно. Друзья уснули, и чем холоднее становилось под утро, тем теснее они прижимались друг к другу.

Подсобка

Дверь, наконец, открылась, и вошел все тот же охранник. Вид у него был равнодушно-усталый. Мельком взглянув на Димку, он взял электрический чайник с подставки и снова скрылся за дверью. Через пару минут вернулся с полным чайником и водрузил его на место; щелкнул кнопкой, и почти сразу чайник тихо зашипел. Охранник сел за стол, отпускать Димку он явно не спешил. — Когда вы меня освободите? — в который раз спросил Димка. — Теперь даже и не знаю… — Вы же обещали?! — осторожно заскулил Димка. — Не помню такого, — холодно возразил охранник, — я сказал, «подумаем», вот и давай теперь вместе думать. Расскажи-ка мне, кто та личность, которая смылась с продуктами. — Откуда я знаю! Я его в первый раз… — заученно начал Димка. — Эдак ты здесь до утра просидишь, — нетерпеливо оборвал его охранник. — Ну я правда его не знаю! — Ты забыл, что я записи видел? А ты мне всё про незнакомца рассказываешь… — И что же там на записях такого интересного? — недоверчиво усмехнулся Димка, — неужели увидели как мы продукты в тележку складывали? — Не только, — проигнорировав сарказм, ответил охранник, — ты удивишься, сколько всего можно узнать о человеке, если просто наблюдать за ним. — Я такое в детективах видел, — усмехнулся Димка, — только такие фокусы для кино хороши. — Ну так давай проверим. И за каждую свою ложь ты здесь еще на лишний час останешься. Идет? — А как вы узнаете, врал я или нет? — Если у меня получится доказать, что ты врал, значит — плюс час. — А если не получится? — опасливо спросил Димка. — А если не получится, тогда чай вот попьем, и пойдешь себе спокойно. — Ладно, — согласился Димка. — Расскажи, где и когда вы познакомились? — На парковке, перед магазином, он сказал, что у него есть деньги… — не раздумывая, снова заученно выдал Димка. — А по камерам видно, что пришли вы со стороны промзоны вместе. Так что, ни на какой парковке вы не знакомились. — Плюс час! — уверенно вынес приговор охранник. — Тебе чай с сахаром или без? Димка с тоской вздохнул: — С сахаром… — Так и где вы познакомились? — Это неважно! Я все равно его почти не знаю. Охранник покачал головой. — А когда вы проходили мимо мясного отдела, ты ему шарф поправил и перчатки свои отдал… — Ну и что! — запротестовал Димка. — И часто ты незнакомцам шарф поправляешь? — Подумаешь… шарф! — А у тебя еще много перчаток осталось? Может, и мне пару дашь, а то тоже руки мерзнут. — Нет у меня больше перчаток, — буркнул Димка. — Два часа, — без грусти подвел итог охранник. — Я так вообще отсюда никогда не выйду! — вздохнул Димка. — Говори правду, и свободен, — пожал плечами собеседник. — Что вы ко мне прицепились?! — Вообще-то я охранник, и у меня сегодня на работе совершили кражу на две тысячи семьсот двадцать рублей. Представляешь, какая неприятность. А мне платят зарплату именно за то, чтобы здесь ничего не воровали… Как ты думаешь, это достаточный повод? — Но продуктов-то у меня, нет. — Но кража-то, есть. — Сдались вам эти продукты! Мы что, их лично у вас украли? — Получается да, у нас. Точнее, у меня и у кассира, так как такие убытки вычитают из нашей зарплаты. — Я не знал. — Теперь знаешь… Чего чай-то не пьешь? — Как мне пить?! Руки-то пристегнуты, — напомнил Димка. — Прости, забыл, — усмехнулся охранник и вздохнув, серьезно добавил: — Я освобожу тебе… одну руку, но глупости лучше не делай. Реакция и удар у меня, как у спайдер-мэна, — проверять не советую. Он подошел к Димке, без промедления расстегнул наручники и освободил одну руку, свободное кольцо застегнул все на той же трубе. — Пей, пока не остыл, — он снова уселся на свой стул. — Ну что, продолжим игру «Правда или Ложь». — А что, у меня есть другие варианты? — потерев об штаны след от наручников, хмыкнул Димка. — Конечно, есть! — оплатите ваши покупки, мы всегда рады новым покупателям! — Какие покупки? Я ничего не брал, и денег у меня нет. — Значит, нет других вариантов, — грустно резюмировал охранник. — Печенье бери — это бесплатно. Угощаю.