Зефирка в горьком шоколаде

Приступив к изучению вопросов секса, Азирафаэль, естественно, начал с поцелуев, как первого этапа выражения симпатии и готовности к близости. И долго пытался переварить мысль добровольного соприкосновения ртами, языком… Там же слюна! Чужие слюни. Ангела передёрнуло от одной мысли. Как это возможно, вообще? Неужели людям не противно? Может… обойтись без них? Просто поглаживать, ласкать ладонями? Ну, и если и целовать, то просто тело, а не рот… Но как быть дальше? Азирафаэль надолго завис над специально приобретённой «Энциклопедией сексуальной жизни», пытаясь осознать такие штуки как минет и римминг. Ладно, он уже допускал мысль, что партнёры-мужчины ласкают друг другу самый чувствительный орган — член. Но книжка сообщала, что это можно делать и руками. На это представитель Небесного Воинства готов был пойти. Более того, он мечтал погладить карамельную кожу Кроули. Он безумно этого хотел. Но брать в рот и касаться языком органов выделения… через которые проходит даже не слюна… Ангел тогда просто вздохнул и закрыл книгу. У них с демоном другой метаболизм, не как человеческий (а люди это делают, не смотря ни на что!), у него самого эти зоны куда чище, потому что всё «сгорает» фактически, но что он знает о метаболизме демона, который создан, чтобы пачкать и гадить? И всё же, начав, нельзя же будет прерваться на середине. Начав… неужели он решится? И Кроули тоже? Азирафаэль всегда делил свои мечты на возможные и невозможные. Чётко понимал, на что он готов, на что нет. До недавнего времени он полагал, что секс навсегда останется неизведанной зоной. Да хотя бы потому, что он считается грехом. Друг с другом ангелы не занимаются, а больше не с кем. Кому ещё пришла бы в голову мысль о связи даже с человеком, куда там с демоном… Но Кроули… Ангел вполне отдавал себе отчёт, что для этого демона готов на всё. И вот теперь, самозабвенно целуясь со своей единственной и пламенной любовью, Азирафаэль с удивлением понимал, что ему это нравится. Приятно. И все мысли о противности ушли куда-то на задворки сознания. Сначала они двое, неумело и осторожно только касались губ друг друга, даря невинные и полные нежности прикосновения, что и поцелуями-то назвать нельзя, но постепенно оба рискнули чуть приоткрыть рот и пойти чуть дальше. Ангел ощутил, как язык демона самую чуточку скользнул в его рот, робко, неуверенно, проверяя границы дозволенного, прошёлся по внутренней части верхней губы, а потом столкнулся с его собственным языком. И Азирафаэль чуть застонал. Вот так застонал, не отпуская Кроули, а наоборот, прижимая его к себе как можно ближе. Потом, на пробу, ангел поймал язык партнёра и как бы чуть пососал его, заодно лаская снизу своим, пытаясь прочувствовать — будет ли неприятно. Вернутся ли те мысли о слюне. Ничего подобного. Одна рука демона крепко обнимала его за талию, вторая путалась в волосах, пытаясь ласкать, и никаких неприятных ощущений. Никаких мыслей. Язык Кроули, рот Кроули. Все это тёплое, приятно влажное и… сладкое. Не буквально, как любимые зефирки, но тоже в какой-то степени… в совершенно иной вкусовой градации, неописуемо ни языком смертных ни самыми искренними и возвышенными речами ангелов. — Кроули… — прошептал Азирафель в одну из коротких пауз, — ты такой… такой… необыкновенный… — ничего умнее, прочитавший тысячи книг, ангел выдать не сумел. — Боже… я хочу… я хочу тебя всего. Я хочу целовать и ласкать тебя везде, можно? — Это взаимно, — тихо и очень серьёзно выдохнул демон, — позволишь тебя раздеть? Наверняка он помнил о сомнениях ангела в собственной внешности. И сомнения эти никуда не делись. Если Кроули не понравится и он не захочет продолжения… Не захочет больше видеть его… Ангел хотел узнать наверняка, а не мучить себя догадками, но заранее стыдился и боялся собственной наготы, уверенный, что уж партнёр-то само совершенство. Убеждал и уговаривал себя пойти до конца. Пока не особо получилось. Он просто молчал, глядя в глаза тёмному. Глядя так долго, что тот спросил: — Всё хорошо? — Да, — мягкий поцелуй неподалёку от внешнего уголка глаза, и переход на другую тему, — мне очень нравятся твои глаза. Я очень хочу долго смотреть в них и любоваться. А потом, чтобы ты их закрыл и я мог поцеловать веки. Я осторожно. — Нравятся? — скептически. Глаза — единственное, что Кроули не мог изменить в своей внешности, хотя был способен сменить образ змея на человеческий. — Эти жуткие жёлтые радужки и вертикальные зрачки? — Обожаю их. Самые прекрасные на свете. Кроули явно смутился. Эмоция, почти невозможная для демона. — Ладно, смотри если так хочется. Я долго могу не моргать. — Моргай, — улыбка. — И можно… — вновь осторожное поглаживание сосков под вырезом рубашки, заставившее демона прикусить нижнюю губу, чтобы не застонать. — Конечно. Ты хотел увидеть их цвет… — раз его Аззи не готов пока к разговорам о собственном раздевании, нужно подать ему пример. Демон ободряюще кивнул, когда ангел вытащил руку и взялся за пуговицы на рубашке. Азирафаэль не смел в это поверить, но по смуглой коже Кроули явно разлился румянец. От чего тот стал таким беззащитным на вид. Неужели ему тоже страшно не угодить, не понравиться? Уж на счёт демона была полная уверенность, что тот смущаться и бояться не способен. Почему-то ангел думал, что секс для того — как коктейль выпить, был в жизни регулярно, много и часто, а вовсе не тайна за семью печатями. Размышляя об этом, Азирафаэль стащил с демона одёжки, обнажив его грудь. И надолго замер, рассматривая и осторожно поглаживая весь торс, от ремня брюк до плеч, а потом переместив кончики пальцев на так манившие его соски, осторожно лаская, как и их (давно вставшие и твёрдые), так и ареолы, гладить которые оказалось не менее приятно. Судя по дыханию, вздохам и чуть ли не всхлипываниям демона, тому тоже было хорошо. — Ну, на что похоже? — почти простонал Кроули, видимо не в силах больше молчать. — И не шоколад, и не кофе, и не какао… Как жженый сахар. Карамель на пирожке с яблоком. О Боже, не могу сдержаться просто… Азирафаэль наклонился, обхватил ртом один, захватив и ареолу и часть кожи вокруг, и принялся посасывать, ласкать языком, и не нежно, как пристало бы ангелу, а вполне себе страстно. Руками он обхватил демона, словно чтобы не дать отстраниться, но тот, похоже и не собирался. Ангел слышал издаваемые им звуки, названия которым не знал, но от которых заводился только сильнее. Кроули нравится. Он сумел сделать ему приятное. И собирался сделать ещё лучше. Идея с минетом и риммингом уже не казалась невероятной и неприемлемой. Если демону будет от этого так же хорошо — а судя по книгам и журналам ему будет куда лучше — Азирафаэль уже не боялся, а мечтал сделать это. Прямо сейчас. Сладость карамельного демона, горечь сомнений ангела, всё слилось воедино и тонуло в этой ласке. Светлый решил, что просто не будет раздеваться. Что он сделает всё руками и ртом, сделает так, что от наслаждения партнёр забудет обо всём на свете и внимания не обратит на… — Аззиии, — несмотря на крепкие объятия демон сумел отстраниться, — Аззи, хороший мой, если ты не остановишься, я… кончу — это же так называют люди? — прямо сейчас. А я хочу, чтобы у меня хватило сил и запала поласкать и тебя. — Кроули… — И… я тут подумал (когда, интересно?), что пол, не то чего ты достоин в нашу первую близость. Нет. После предотвращения Армагедона наши силы поистощились, но если мы объединим усилия, неужели не сможем начудесить тут тебе кровать? На нас двоих? А потом уберём её. Аззирафаэль смотрел в глаза Кроули и читал в них всю его любовь, всю нежность. Всё желание выразить это. Ну как ему сказать… о своих сомнениях снова? Честно. Это достойно ангела. Он открыл было рот, но не успел произнести ни слова. Демон расстегнул ширинку, чуть вильнул бёдрами и его брюки упали на пол. А потом настала очередь и трусов. Тёмный стоял перед светлым совершенно обнажённый, если не считать обуви. Он даже отошёл на пару шагов, позволяя рассмотреть себя во всех деталях. Член у него оказался тоньше чем у ангела, но более длинный. Такой же смугло-карамельный, как и остальная кожа. Бодро и ровно стоящий, так и манивший к себе. Азирафаэль судорожно проглотил буквально выплеснутую железами слюну. Если он коснётся этого чуда, если возьмёт в рот, то не выпустит пока у них обоих не иссякнут силы. А это будет не скоро. Осталось выяснить только один вопрос — головка светлая или тёмная? Пока она скрыта верхней плотью, но это дело поправимое. — Осталось выяснить один вопрос, — подал голос демон. И по его интонации, ангел убедился, что тот буквально пылает от смущения, но с ним, с Азирафаэлем, готов побороть его, — кто из нас будет «сверху», а кто «снизу». Ты же понимаешь, о чём я? Ангел понимал. И понимал, что этого не избежать. Кроули увидит его обнажённым. И возьмёт его. Потому что всё тело взмолилось об этом. И душа робко предлагала с ним согласиться. «Я не похудею. Не стану стройнее и красивее. И если я хочу Кроули, хочу до мушек перед глазами, значит, придётся попытаться сделать это таким, какой я есть. Даже если это будет не только первый раз, но и последний». Ангел осторожно и медленно взялся за пуговицы на своём жилете, не отводя взгляда от лица демона. — Я снизу, — сказал он. — Ты не против? Возражений не последовало.