Я все испортила

- Не поняла. Шутка такая? - я поочередно заглянула в лицо каждого. Однако, ни в одном из них я не нашла ни тени веселья. Меня словно окатили холодной водой. - Так что, не пранк? - в последний раз жалобно я попыталась отрицать суровую реальность. - Нет, Насть. Остальные, словно сговорившись, покачали головами. - И надолго? - последняя попытка уместить все в рамки приличий и возможного, все-таки клиническая смерть существует. - Полчаса. Да елки-палки. Это уже, конечно, ни в какие ворота. Это вам не отключиться на 3 минуточки, тут уже мозг должен был умереть полностью. Погодите-ка, это что - я теперь безмозглая? Нервной смешок вырвался наружу. Я зажала рот руками, но его было не остановить. Я смеялась до слез, пока, наконец, хохот не сменился рыданиями. Воздуха не хватало, я задыхалась. Чьи-то руки начали гладить меня по голове, тихий голос начал шептать успокоительные слова. Я уткнулась лицом в грудь этому человеку, сжав в пальцах ткань его одежды. Успокоившись через некоторое время, я вытерла лицо от слез и глубоко вздохнула, пытаясь восстановить прерывистое дыхание. Теплая рука еще раз погладила меня по голове, и я медленно осознала, что успокаивал меня Торин. Хлюпнув носом, я отвернулась, не желая показывать ему свое зареванное распухшее лицо. Как будто это чем-то поможет. Начал накрапывать дождь. Подставив ему ладони, я, уже почти полностью успокоившись, умылась дождевой водой, словно это могло убрать припухлость, покрасневшие глаза, ставшие темнее круги под ними и красные пятна на лице. - Нам пора, - тихо сказал Гэндальф. Ах да, как это я так могла эгоистично забыть. Гномы и волшебник ждали возвращения домой, а я их задерживаю своими истериками. Ну и что, что умерла, жива же? Вот тебе оксюморон, похлеще сумасшествия из Алисы в Стране чудес. Я наконец встала с земли, покачнувшись, поймала равновесие. Окровавленный платок я убрала в карман - оказывается, все это время я его судорожно сжимала, не отдавая себе в этом отчета. Я обернулась, чтобы взглянуть на Врата. Теперь они светились мягким голубым сиянием, не было ни намека на дикую энергию, которая повлекла меня внутрь, ни на голоса, звучавшие в моем забытьи. Мои подруги на всякий случай поддерживали меня - первые шаги и правда дались мне с трудом. Я подошла к компании гномов, попрощалась с каждым, пожимая их большие грубые руки. Некоторые ободряющие похлопывали меня по плечу, некоторые молча кивали, Балин не удержался от напутственных речей, а Ори, залившись румянцем, который было видно даже в ночной тьме, вручил мне и девочкам наши портреты. Кили и Фили обняли нас поочередно. Наконец, отделившись от подруг, я сама подошла к Торину, стоявшему неподалеку. Дождь становился все сильнее, его большие капли больно колотили по макушкам. Мы некоторое время молчали, глядя друг на друга. Наверное, с самого первого момента нашего знакомства, мы впервые смотрели друг другу в глаза так открыто и прямо. Он, обычно холодный и неприступный, вдруг снял свою защиту. А у меня больше не было сил истязать свою душу. И все же между нами лежала пропасть, пропасть, которая с каждой секундой казалась все шире и шире. - Удачи вам, Ваше Величество. - Не то. Мне хотелось, чтобы он услышал от меня кое-что совершенно другое, но слова почему-то не шли, застревая в горле, словно ком. “Ты мне нравишься.” - крутилось в голове, но чем больше я повторяла эту фразу, тем сложнее было ее сказать. Глаза Торина полоснули холодным блеском: - Благодарю за приют. И Врата - тоже. Что, получила? А нечего потому что тратить время и ерунду всякую нести. Словно дети, ей-богу. Торин кивнул и двинулся в сторону гномов, давая понять, что разговор окончен. Мое сердце оборвалось. - Торин! - что мне терять, в конце концов. Я и так умерла за них. Он помедлил, но обернулся. - Я иду с вами, - выпалила я. Что ж это такое, почему самые важные слова сейчас ну никак не хотят наружу? Кажется, своим заявлением я ошарашила всех вокруг. Мои девочки подошли поближе: - В смысле? - они задали этот вопрос в унисон, тренировались, что ли. - Ну… Сами подумайте, когда еще у нас будет такая возможность? Оказаться в мире мечты - это же подарок любому фанату. - А обратно… - Да вернусь как-нибудь, да, Гэндальф? - тот было открыл рот, чтобы ответить, но я его спешно перебила. - Ну вот, даже волшебник подтверждает. Аня с Сашей переглянулись и кивнули друг другу. Что там еще за игры ментальные? - Мы с тобой. - В смысле? - теперь уже пришлось изумляться мне. - А когда еще у нас будет такая возможность? Вот засранки. Улыбка непроизвольно появилась на губах, тяжесть, которая камнем висела у меня на душе внезапно куда-то делась. Только Гэндальф обеспокоенно всполошился на фоне, явно недовольный таким поворотом. - Не уверен, что с новыми людьми все пройдет гладко. Вернуться должно столько же, сколько и пришло в этот мир. Из-за новых переменных магия может оказаться нестабильной и занести нас… Валарам только известно куда. - Я тоже против, - высказался Торин. - Вы можете поставить всю нашу кампанию под удар. - Да идите вы знаете куда, - моему возмущению не было предела. - Я ради вас не так давно умерла, между прочим. - И мы это очень ценим, поверь. Но рисковать только потому, что вам взбрело в голову, что это будет увеселительная прогулка - верх глупости. Только я хотела ответить, причем не в самых теплых и гостеприимных выражениях, как вперед выступила Саша, а Аня быстро накрыла мой рот ладошкой, отводя меня за руку: - Ладно. Мы понимаем. - Хмф?! - что переводилось с моего сдавленного на “Чего?!”. Аня наклонилась к моему уху: - Не хотят нас брать - пожалуйста. Мы подождем и прыгнем прямо вслед за ними. Нечего сейчас лезть на рожон, успокойся. Я вывернулась и посмотрела на нее с восхищением: - Вот это вы чертовки, конечно. - Стараемся, - ответила она почти безразлично, но в ее тоне все же присутствовали едва заметные нотки гордости. Теперь оставалось только отыграть нашу роль. Подойдя ближе к теперь уже безопасным Вратам, мы еще раз душевно распрощались с гостями. Торин первым шагнул в портал, за ним последовали гномы. Последним в нем оказался волшебник. Он обернулся перед тем как шагнуть внутрь: - Без глупостей. - И махнул рукой. Мы выждали пару секунд и бросились вперед. Саша оказалась первой, за ней Аня и, наконец, я. Но едва Саша занесла ногу, чтобы ступить внутрь, как лицо Гэндальфа вынырнуло обратно: - Я вам что сказал? - А-а-а! - от неожиданности Саша замерла, но мы с Аней, уже взяв разгон, не могли остановиться и кубарем влетели в старика. По спирали, в которую закручивалась энергия, нас стало разносить в разные стороны. Не догадавшись сцепить руки раньше, мы попробовали поймать друг друга, но лишь мазнули пальцами в пустоте. Вскоре я перестала слышать отборную ругань и крики девчонок. Воцарилась тишина, лишь немного покачивало, словно на волнах. Еще через пару секунд все было кончено, и меня без всякой жалости выплюнуло на жесткие камни. Я больно ударилась коленкой и рассекла левую ладонь. - Вашу ж… - ругательство застыло у меня в горле. Я огляделась - вокруг меня растянулись горы. Не такие, как выдает Гугл на картинках при запросе “Альпы”, где по вечнозеленым нетронутым лугам неспешно плывут тени облаков, а где-то невдалеке виднеются покрытые снегом горные вершины, сверкающие на фоне безоблачного голубого неба. Нет, эти горы были мрачные, уродливые, словно ряд гнилых разваливающихся зубов - темный камень, испещренный следами времени. Между обломками вершин клубился туман, иногда лениво сползая ниже. Я почесала в затылке. Кажется, в мире я в правильном. Вот только где... Пейзажики какие-то малознакомые. - Так, а куда идти-то? Покрутившись на месте, я решила не рисковать с наугад выбранным направлением и полезла по склону вверх. Авось с высоты будет виднее.

***

-Господи… Я сейчас сдохну… - на каменную гряду я забралась совершенно выбившись из сил и полностью вспотев. Холодный ветер набросился на меня, словно голодный зверь, немедленно растрепав мокрые волосы и нагло забравшись под влажную одежду. Я чихнула, эхо разнеслось по всей горе. Пришлось вытирать мгновенно потекший нос, благо, со мной еще был многострадальный платочек. Остановив носовое извержение, я наконец огляделась. Где-то вдалеке возвышалось странное сооружение - у меня неприятно засосало под ложечкой. Что-то в нем не вызывало во мне никакого доверия - очень уж мрачно оно выглядело. В стороне от горной цепи в низине очень далеко виднелась какая-то темная полоса. Лес, что ли? Прищур глаз мне особо не помог, лишь размыл горизонт. Выбирать особо не приходилось - между мрачным непонятным заведением и мрачным будто бы лесом я решила выбрать второе. - Понимать бы еще, сколько до этого леса идти, - бурча и чихая, я начала спускаться. Звук собственного голоса помогал: помогал занять себя глупыми разговорами и не думать о том, что я невесть где совершенно одна и если что-то со мной случится - об этом даже никто и не узнает. А шансы у меня, прямо скажем, не высоки. О выживании я знала чуть больше, чем ничего. Например, не пить из копытца, а то козленочком станешь. Да и мало ли кто туда… Впрочем, неважно. К вечеру второго дня мне повезло - я сумела выйти на берег реки. Уставшая, грязная, с ноющими от боли ногами и совершенно пустым животом, я припала к ледяной воде, наплевав на все предосторожности - жажда мучала меня больше всего, даже больше голода. Умыв лицо, я повалилась на землю рядом и закрыла глаза. Завтра я буду жалеть о том, что я лежала на холодной земле, и прочувствую это каждой косточкой своего тела - но это завтра, а сегодня я мгновенно провалилась в сон. Утро я встретила совершенно разбитой - в моральном и физическом смысле. Хотелось плакать, но это означало потерю столь дорогой и важной жидкости, а потому пришлось подавить эмоции. Мне нельзя было отчаиваться. Хотя, с каждым шагом, именно оно, это гадкое, отдающее горечью отчаяние, подбиралось все ближе. Шла я уже не так бодро - тело горело и ломило одновременно, глаза словно были полны песка, мысли стали тягучими, как патока. Нос продолжал течь, живот больше не бурчал - просто стал комком постоянной боли. - Я же говорил не сопротивляться, - раздался знакомый каркающий голос. Я отмахнулась и тут же пожалела об этом - это движение оказалось крайне энергозатратным. - И нечего от меня отмахиваться. Если бы ты не решила взбрыкнуть, то даже умирать бы не пришлось. Тихо-мирно поспала бы денек и все. - Что есть смерть, как не начало новой жизни? - вмешалась белизна. - О боже, только без философствований, пожалуйста, - взмолилась я. - И так тошно. - Подумаешь, - обиделась та и замолкла. - Обиделась? - судя по интонации, Ворон издевался. Тишина была ему ответом. - Обиделась. - На сей раз подытожил он. Снова молчание. - Ты, кстати, молодцом. - Это уже мне. - Держишься пока. Постарайся не умирать, мне с тобой в Чертоги не очень-то хочется. - Это, дай Эру, она в Чертоги попадет, а если в Бездну? - Проявилась-таки. Ты сама знаешь, что мы рисковали. И ты, кстати, этому поспособствовала. - Фи! - Блин, вы минуту помолчать можете? - взорвалась я. А как не взорваться - представьте, что вам иголкой черепную коробку изнутри чешут. Понравилось бы? Вот и мне нет. И вообще, кто дал им право использовать мою голову для своих дискуссий? Пусть выберут кого-нибудь другого! - Если бы мы могли выбирать, думаешь, мы бы выбрали тебя? - это взвилась в ответ Белка (ласково - Белочка, так я ее мысленно окрестила). Ну круто, они еще и мысли читать могут. Сейчас как подумаю о фанфиках NC-21, вот им не до смеха станет. - Не надо. - Вдруг испугался Ворон. Что - не надо? Погоди, я сейчас туда омегаверса и расчлененки добавлю на сладенькое. - Мама! - раздалось в два голоса и... тишина. Так бы сразу. Следующий день прошел как в тумане. Я уже шла еле-еле, можно сказать - на автомате, не разбирая, куда я собственно направляюсь. Главное было не останавливаться, иначе я бы уже не смогла двигаться. Когда каменное плато сменилось травой я не заметила. Лишь споткнувшись о поросший мхом камень и упав, я осознала, что солнечный свет пробивается через листья деревьев, а деревья эти стоят то тут, то там, хаотично разбросанные вокруг. "Лес...", - успела прокрасться простая мысль, но мне было уже не до этого. Я провалилась в забытье.

***

Серега, старадая хроническим запоем (всю сознательную жизнь) и уже начинающимся похмельем (в данный момент), пошатываясь, шел через лес. Его дом, как назло, не спешил показываться, корни, ветки, камни и прочие неприятности то и дело пытались сунуться под ноги, да еще этот противный дождь привели его нежную душу в состояние совершеннейшего раздражения. Сильно размахивая руками наподобие капитана Джека Воробья и тем самым пытаясь удержать равновесие, он уже в третий раз проходил мимо одних и тех же трех березок. - Да что б вам тут всем… И ага… - многозначительно высказался Серега, погрозив в сторону бедных деревьев кулаком. Тем временем мочевой пузырь, не выдерживая напора выпитого Ерша, давал о себе знать. На нетвердых ногах мужчина вышел на какую-то опушку, привалившись лбом к стволу дерева, оросил траву. Закончив и застегнув ширинку, он отошел в сторону - его привлек странный мерцающий свет. Выйдя вперед, Серега икнул и сделал пару пьяных шагов к свету, не совсем разбирая, откуда тот, словно мотылек, летящий навстречу огню. - Натаха, ты че ли? - позвал он, пытаясь хоть как-то состыковать своим пьяным мозгом нежданный-негаданный феномен. - Ты че, сдурела, посреди ночи телик зырить, а? Я те щас… дам. Наташа, впрочем, почему-то сохраняла стоическое молчание, видимо, не желая разговаривать с непутевым супругом. - Ты че молчишь-то, а? - отсутствие ответа и внезапно появившийся стержень у его серой мышки жены внезапно раззадорили Серегу. - Думаешь, ой, - тут его повело вбок и он чуть не упал, медленно, но верно подбираясь ближе к цели, - думаешь, лучше меня, епта? Натаха! Он был уже так близко, чтобы разбить кулаком мерзко светящий в глаза телевизор, как вдруг мужчина провалился куда-то внутрь. Его закрутило, словно он лежал на кровати под вертолетами, и, через пару минут пытки, выкинуло наружу. Серега приземлился на какой-то очень жесткий холм, и под его ногами струйкой заскользили вниз золотые монеты.

***

Тем временем портал на опушке вдруг перекосило, он замерцал, выплевывая из себя бабочек, пару кроликов, одну птичку и закрылся, оставив на другой стороне Белого мага и чумазую девчушку лет одиннадцати, тут же вцепившуюся ручонками в белое одеяние Сарумана.