В петле похоти и влечения

Эрнест медленно откинул затылок на бортик все той же широкой и удобной ванны. Умеренно горячая вода расслабила порядком уставшие мышцы после продолжительного секса. Медленно и лениво занимался полдень следующего не менее приятного дня. Эрнест шумно вдохнул полной грудью, слегка улыбаясь. Он чувствовал себя изумительно и хорошо, несмотря на то, что вчера, после ужина и очередной недолгой ванны, Верат потащил его в постель, где непрерывно трахал почти всю ночь, подгоняя унижающими фразами и вертя его, как последнюю потаскуху. Надо отдать ему должное, он был превосходно чутким любовником, который очень четко различал грань в постели и точно знал, когда стоило остановиться в своих грубых действиях. Когда взять жестко, а когда нежно, когда назвать его ласково, а когда – унизить. Эрнесту нравилось его отношение: пусть у них сделка и была весьма скупой, в некоторых моментах, но Верат никогда не позволял себе вести себя не по-людски. Всякий раз он спрашивал, не голоден ли его партнер, не хочет ли отойти, помыться, или не одолевает ли его сон. И ни разу не позволил себе поутру зайти к нему спящему и, не будя, начать его трахать. Все же воспитание давало о себе знать, и Эрнесту это было по душе. Вот и сейчас, едва увидев, что любовник проснулся, Верат распорядился, дабы ему принесли ванну и полотенце. Ранним утром, когда даже еще не рассвело, и они расцепились в очередной раз, Эрнест решил не купаться, а уснуть в мокрой и душной постели, как есть – потным, пропахшим сексом, и залитый спермой почти во всех местах. В конце концов, и слугам было положено спать. Эрнест медленно двинулся в ванне, вытаскивая голые ноги в пене по самые лодыжки, а сам опустился в воду по подбородок. Альфа не заставил себя ждать, он зашел к нему почти через полчаса; на этот раз не в халате, а в одних бриджах, демонстрируя открытый рельефный торс, и сел в кресло, что стояло напротив ванной. Эрнест, взглянув на мужчину, медленно вытащил руки и зачесал назад мокрые длинные волосы, блестящие от пены. Верат закинул ногу на ногу и откинулся на спинку. - Я был не слишком груб вчера с тобой? – мягко спросил он. Эрнест слегка качнул головой. - Все было прекрасно. - Внизу, в трапезной тебя ждет завтрак. Кофе, овсяная каша с земляникой, хлеб, масло и красная икра. Пожалуй, у любого даже неискушенного человека потекли бы слюни при описании такого завтрака. Верат и правда пах кофе и земляникой, да и в его привычку не входило обманывать или приукрашивать. Но Эрнест медленно покачал головой к удивлению альфы. - Спасибо, но я не голоден. Немного позже. - Неужели вчера я накормил тебя настолько хорошо? – язвительно усмехнулся граф, слегка покачивая ногой. Эрн слегка опустил глаза. Да, вчера он долго лежал под мужчиной, задыхаясь от глубокого минета, а после с удовольствием глотая его семя. Верат цокнул языком. - У меня возник этакий интересный… вопрос, - сказал он спокойно и даже, в какой-то степени осторожно. – Ты уже пять лет ведешь распутную жизнь. Абсолютно распутную, в тебе побывало немереное количество народа, ты уже и не скажешь точно, сколько именно их было. Не говоря уже о том, что тебя постоянно пускают по кругу те твои друзья. Скажи мне, у тебя ведь возникала, совершенно дикая фантазия? Твоя самая извращенная, пожалуй. Маловероятная, но такая… в душе желанная. Что бы это было? Эрнест задумался. На самом деле он сделал вид, что задумался; несомненно, ответ у него уже был, ведь подобный вопрос и ему в голову приходил, а вместе с ним и всевозможные ответы, от которых бы у обычных людей, одаренных высокой моралью, зашевелились бы волосы на затылке. - Я бы хотел вервольфа. - Вервольфа? – Верат приподнял бровь. - Да. Оборотня, проще говоря. Ну, глядя на то, как они выглядят на картинках,… пожалуй, да. Именно его. Представляю это сильное тело на себе. Выше меня, сильнее, шире, - Эрнест коротко выдохнул, - сильно пахнущее настоящим животным, самцом. Представляю, как он поставит меня на колени и будет долбиться. Как свяжет меня узлом, как… - Омега слегка вздрогнул: воображение нарисовало изумительную картину. Как этот оборотень протолкнет в него свой толстый член, не обращая внимания на разницу в их размерах. Как начнет двигаться быстро и грубо, пока Эрнест будет мучиться от боли в анусе, растянутом неестественной для него длиной и толщиной, и попытается уползти от него. Как его будут натягивать на волчий конец снова и снова, и каждый его крик будет громче и слаще предыдущего. Как он ляжет грудью на землю, оставляя задницу поднятой, в его глазах соберутся слезы неприятных ощущений, поначалу жгуче болезненных. Его новоявленный партнер будет брать его по животному жестко, рыча, проникать на всю длину, задевая его нутро. Длинная жесткая шерсть защекочет ягодицы и юноша закричит, что хочет прекратить это. Но зверь не станет его слушать, продолжая иметь и почти разрывать узкую дырочку своей личной суки. Эрнест кончит и не раз от большого размера, он встанет на колени, захлебываясь воздухом, когда пенис станет в нем больше, затягиваясь узлом. Как его нутро обдаст горячей обжигающей волчьей спермой, и ее будет так много, что она начнет течь наружу, несмотря на то, что чужой член все еще будет в нем. - …представляю, как это было бы в лесу, на опавшей листве. – Эрн продолжил говорить, едва только наваждение спало. - Или зеленой траве. Я был бы голым, а он бы вязался со мной. А после вязки не отпустил бы, а отвел в свою пещеру или логово, где продолжил бы. И так снова и снова, пока он не закончит. Эрнест облизал губы. Когда зверь вытащит из него свой пенис, из Эрнеста польется куда более обильнее, чем от альф. Он не сможет стоять, скуля от боли, но непременно захочет повторить это снова. Вервольф встанет на задние лапы, показавшись слишком огромным, и прикажет ему следовать за ним, именно туда, где омега и хотел бы оказаться. Юноша поползет на коленях, собирая ими грязь с листвы, оставляя после себя на земле струи спермы, которые так и будут непрерывно течь из него, налипая на ногах и ягодицах, и по этому резкому запаху его найдут. Он приползет, ощущая жуткую боль в коленях, в затхлое логово среди деревьев, пропахшее животным, его потом и непременно мясом и кровью его жертв. Возможно, Эрнест будет у него не первым, а значит, ко всей какофонии примешается еще и запах грубого спаривания. Этот запах пробудит в нем желание снова. Омега упадет прямо на холодный камень логова, скуля, как щенок перед взрослой особью, вновь выпячивая свою задницу, показывая, что он готов к продолжению. Конечно же, оборотень ляжет на спину и раздвинет свои звериные лапы, приглашая Эрнеста оказаться прямо между них. От вида стоящего колом звериного члена у омеги соберется во рту слюна, и он набросится на него с легкостью и жадностью. Без раздумий он ляжет между лап, ощутит на боках прикосновение густой и жесткой шерсти, и возьмет член целиком в рот, не заботясь о сохранности своей глотки. Эрн будет сосать самостоятельно, сосать до жуткой боли в челюсти, его слюна будет огибать рот, ведь он не успеет ее сглатывать, настолько юноша будет стараться. Вскоре шерсть у паха оборотня будет мокрой от слюны, но Эрнест все так и не закончит. А после вервольф перевернется и перевернет свою суку. Эрнест окажется на животе, и в его открытый рот будет грубо и глубоко проникать этот волчий член, пока не спустит в него снова, так много, что сперма польется наружу. Он захлебнется и будет кашлять, ощущая теплую влагу на своем подбородке. Густая жидкость стечет по щекам и пропитает волосы, а ему будет все равно мало. Он раздвинет ноги опять, приглашая оборотня в себя, чтобы сцепиться с ним еще раз и еще раз, пока у него не останется сил. Возможно, этот самец будет не один. Возможно, он позволит своей сучке пойти по кругу, как в случае с альфами. Омега будет лежать, не сдвигая своих ног, а к нему будут подходить другие оборотни, чтобы спариться с ним. Это будет грубая животная оргия, после которой он не вернется к людям, а останется личной шлюхой оборотней, каждый день позволяя им пускать себя по кругу и до отказа заполнять его после сцепки, ведь ему абсолютно ничто не мешает остаться среди них. Верат слегка приподнял брови, явно не ожидая подобного ответа, однако, судя по его лицу, он оказался доволен. Эрнест медленно поднялся из ванны, когда пришли слуги, зная, что вода уже остыла. Он вытерся полотенцем и аккуратно завязал его на груди, оборачиваясь к мужчине. - Это единственная твоя фантазия или ты думал о чем-нибудь еще? – поинтересовался он. Эрнест отошел к кровати и оперся о ее край поясницей, скрещивая руки на груди. - Пожалуй, кроме вервольфа, это было бы какое-нибудь чудовище, - задумчиво произнес омега. Слуги сновали позади, убирая грязную простынь. – Жуткое чудовище. Но с человеческими чертами. Может быть, у него было бы четыре руки,… и я был бы его наложником. Прикованным к стене и, а он бы подходил и имел меня, когда захочет… Он представлял во всех красках и его. Тем более, что Альйом на вторую неделю после их знакомства предложил альфам завязать Эрнесту глаза и руки. Они раздели его донага, бросили на продавленное широкое кресло, и завязанные руки зафиксировали над головой на кривом гвозде, вбитом в стену. Они подходили и брали его по очереди, в то время как остальным он делал минет и наслаждался, пока они ласкали его грудь и пах. Затем менялись, предлагая угадывать, кто именно сейчас его трахает, а Эрнест молчал, представляя себя шлюхой этого самого монстра в его воображении. С таким же неестественно большим размером члена, сильным, широкоплечим и с четырьмя мускулистыми руками. Он бы держал его одной парой рук за бедра, натягивая на свой пенис, а второй бы игрался с его грудью, непременно беря ее ртом. И, разумеется, Эрн не потерпел бы, если бы это чудовище не закончило бы в него, вызвав дикий безумный крики боли и удовольствия. - У тебя извращенные мысли, - с легкой улыбкой произнес мужчина, подзывая омегу к себе. Эрнест подошел и сел к нему на колени, ощущая членом жесткость ткани бридж. Его руки скользнули к пуговице, чтобы расстегнуть ее, а руки мужчины медленно развязали полотенце, позволяя ему спасть на бедра.

* * *

Юноша скакал на его члене прямо в кресле. Руками омега упирался в спинку, коротко вскрикивая; закинув голову, Верат сосал его левую грудь, оттягивая, не отпуская и до боли сжимая губами. После вязки Эрнест сидел на кресле, закинув ноги на подлокотники: вновь влажный, с красными губами и грудью, но невероятно довольный. - Какие у тебя были необычные партнеры? – лениво и как обычно спросил Верат задумчиво, наблюдая, как из омеги на кожаную обивку медленно течет теплый перламутр. Эрнест слегка поерзал на кресле и приоткрыл рот: - Как-то я спал с близнецами…. Они пришли под вечер, когда смеркалось, и Эрнест запомнил, что они оба приятно и головокружительно пахли сладкими травами и были похожи, как две капли воды. Отличить их можно было лишь по серьге в ухе: у того, который назвался Алеттом, было широкое золотое кольцо в правом, а у его близнеца – Виолетта, лишь золотая серьга. Зайдя в дом, они представились и спросили, что ищут Эрнеста. Хотя, вполне возможно, что это была формальность, оба альфы уже поняли, что перед ними стоит омега – природа ничего не скрывала, и Виолетт, не стесняясь, зашел юноше за спину, когда Эрнест представился. Ему было тогда лишь семнадцать, а близнецы на вид были старше него, он дал бы им лет двадцать пять или даже больше. Двое альф светлокожих, с пепельными волосами, тонкими губами, пахнущие приятными травами. Эрнест попросил закрыть дверь. Виолетт, оказавшийся у него за спиной, не церемонясь, обхватил его руками за талию, заключая в объятья, а его брат, повернув и оставив ключ в замке, немедленно прижался к Эрнесту спереди, аккуратно приподнимая и раздвигая его ноги. Эрнест не сопротивлялся, когда его обняли четыре руки; он обхватил Алетта за шею, еще не до конца различая близнецов. Они были словно отражение друг друга. Даже в действиях. Похоже, что у них это была обычная практика, и каждого омегу они делили между собой одновременно. - Нам сказали, что ты не будешь против, если мы оба придем к тебе… - Алетт коснулся губами губ Эрнеста, а после раздвинул их языком, и юноша без каких-либо колебаний подался вперед, отвечая на желание альфы поцеловаться. Виолетт наклонился к его уху и прошептал, что Эрнест так же не будет против, если они оба останутся у него на эту ночь. Эрн был не против. Зажатый между двух одинаковых альф, он целовался с одним из них, пока второй крепко держал его, медленно и верно снимая с него его бриджи. Эрнест опустил ноги, качнул бедрами, дабы ткань спала с него, а после прижался к Алетту снова, ощущая пахом неприятную холодную пряжку дорогого ремня. Как только один из близнецов прекратил целоваться, Виолетт немедленно повернул голову Эрнеста к себе и уже он впился в его губы. Его руки скользнули омеге на бедра, погладили пах и ягодицы, пощекотали узкую ложбинку. Алетт прижимался к нему грудью, а после положил руки омеги к себе на ремень. Эрнест незамедлительно расстегнул пояс, звеня очень большой и массивной пряжкой, которая, при ударе могла оставить очень большие синяки, и скользнул рукой альфе в штаны, нащупывая член и принимаясь водить по нему рукой. - Я ведь получу не только руку, правда? – прошептал мужчина, несмотря на то, что рот Эрнеста был занят его братом. Омега шумно выдохнул и согласно замычал. Виолетт не разрывал глубокого и жадного поцелуя, игрался и прихватывал его язык, пока его близнец терся об омегу спереди. Эрнест возбудился, пальцы Виолетта, которые ласкали его ложбинку стали влажными от смазки. Наконец-то разорвав поцелуй, Виолетт отпустил его и огляделся, отыскивая взглядом кровать, и, как только наткнулся, поманил омегу за собой. Эрнест нехотя отпустил член Алетта и пошел следом за его братом. Омега ожидал, что он уложит его на кровать, и братья будут иметь по очереди, но ошибся. Виолетт, вновь обхватив его за талию, упал на кровать спиной, уволакивая и омегу. Его руки задрали рубашку, а после и вовсе сняли ее. Алетт забрался на Эрнеста сверху, его мокрый и горячий язык вновь настойчиво проник в рот. Эрнест коротко замычал и выгнулся на альфе: оба близнеца руками массировали его, поочередно проникая пальцами и растягивая узкий пульсирующий вход. Тогда омега вновь подумал о четырех руках того монстра из своего воображения. Эрнест коротко застонал в рот Алетту, вновь выгибаясь. Он ощутил себя заполненным, когда в него проникли два пальца, а после исторг томный стон, когда в него вошли еще два. Омега извивался, вскрикивая и пытаясь уйти от поцелуя, а после подавался пальцам навстречу, пока не кончил. - У нас есть три дня, потом придется уезжать обратно, - Виолетт тяжело выдохнул, вынимая из омеги пальцы, и разбираясь с собственным ремнем. Эрнест раздвинул ноги перед его братом, ощущая, как мокрого входа касается большая головка. Ложбинкой он ощутил другой чужой стояк, другая головка так же уперлась в его дырочку, дразня без проникновения. – Я первый… Если бы Виолетт не сказал, зажатый между двух альф Эрнест так и не понял бы, чей именно член в нем находится. Виолетт начал драть его быстро и грубо, взяв его за запястья, он вытянул его руки наверх, не позволяя вырываться, хотя Эрнест и не думал. На низ его живота лег другой член, Алетт, наконец-то выпустив его язык, принялся двигаться на нем в такт с близнецом, упираясь руками в кровать. Виолетт, нащупав поднявшиеся твердые соски, потянул к ним голову брата. Аллет покорно наклонился, его рот коснулся шеи, прошелся по ключице и наконец-то наткнулся на твердый бугор соска, немедленно накрывая его. Эрн выгнулся, толкаясь грудью в горячий рот Алетта, ощущая, как горошина его соска перекатывается по мокрому языку. Толстый член мужчины, на котором он лежал, все еще двигался в нем, откинул голову, омега вскрикнул: - Да-а! Еще-е! Их сладкий травяной запах усилился, аромат заполнил ноздри, сводя омегу с ума. Он знал, что они только начали, и наслаждался в свою очередь, желая, чтобы близнецы затрахали его до неимоверной усталости. Чтобы не отпускали из своих объятий, чтобы не оставляли его открытым. Имели его так, как им вздумается. Даже если им захочется войти в него одновременно… - Как он? – прошептал Алетт, глядя на брата, который держал теперь руки на бедрах омеги, и закатывал глаза. - Горячий… узкий… - прошептал Виолетт, натягивая кричащего Эрнеста на себя сильнее. - Хорошо… Едва почувствовав, что начинается узел, Виолетт принялся выходить из него, отчего Эрнест дернулся, двигаясь навстречу выскальзывающему члену. - В меня! – вскрикнул он, изгибаясь. – Кончи в меня! Он сжал член альфы в себе, затрудняя его выход, а после изогнулся в спазме, когда головка начала разбухать, а внутри стало тепло от спермы. Снаружи стало так же тепло: Алетт самостоятельно довел себя до разрядки и спустил струю омеге на живот и частично на грудь, блестящую от слюны. Виолетт застонал, медленно опуская юношу на свой член дальше, чтобы проникнуть глубже. Эрнест ощутил, как ослаб после волны оргазма и обмяк на мужчине, который продолжал наполнять его. Алетт продолжал нависать над ним, горячий рот вновь обхватил его язык, заставляя целоваться, а твердым членом водил по животу, размазывая по коже свою сперму. Эрнест заскулил в поцелуй, и потерся сосками об альфу, продлевая свое возбуждение. Хотя оно не могло спасть так быстро, оно не спадало и с одним партнером, а здесь их было двое, и они оба не собирались так быстро уходить. - Обычно омеги просят наоборот, не кончать в них. Даже проституки в борделях умоляют этого не делать. - Виолетт просунул руки под брата и снова нащупал мокрые бугорки Эрнеста, принимаясь выкручить и пощипывать их. Алетт разорвал поцелуй. - У тебя между ног так горячо и влажно… - прошептал он. Его пенис скользнул по небольшому члену омеги, вызывая у последнего дрожь. – Но я хочу узнать, так ли приятно находится в тебе… Ты ведь мне позволишь тоже кончить в тебя? Эрнест положил руки Алетту на плечо, мягко коснулся пальцами кольца в его ухе, и медленно опустил подбородок, показывая, что он не может быть против. Чуть позже, когда сцепка закончилась, член Виолетта легко выскользнул из него. Алетт медленно развернул Эрнеста лицом к его брату, а сам забрался сверху. Эрнест коротко сглотнул, он словно бы и не прекращал чувствовать в себе чей-то член. Он вновь увидел то же лицо, все те же губы, что сразу же вторглись в него. Виолетт целовался так же, как и его брат, они не различались даже в этом. Его руки мягко переместили Эрнеста на кровати выше. Виолетт разорвал поцелуй и забрался под него. Тяжелая капля спермы сорвалась с соска Эрнеста и капнула ему на язык. Омега коротко застонал, когда Алетт начал его трахать, а Виолетт в свою очередь ласкать кончиком языка его грудь и живот, слизывая с кожи сперму близнеца. Эрнест опустился на локти, позволяя Виолетту взять его грудь ртом полностью, и громко вскрикнул. Близнецы вновь двигались размеренно и одновременно, теперь об его живот терся пенис Виолетта, задевая ложбинку пупка. Алетт, в отличие от брата, долго не отпускал омегу, вбиваясь в него так, что юноша начал хрипло кричать от волны наслаждения. Его редкая сперма осталась на члене и паху Виолетта, а Алетт не прекращал глубоко трахать его, с каждым толчком увеличивая грубый темп. На этот раз близнецы кончили одновременно, заливая омегу как изнутри, так и снаружи. Эрнест дернулся, невольно пытаясь уйти от вязки, приглушенно и продолжительно закричал и упал на Виолетта сверху, ощущая, как о стенки ребер колотится сердце. Ему пришлось это по нраву. Близнецы действовали очень размеренно, чувствовали друг друга, являясь одним целым, не брезговали своей спермой, и даже не стеснялись целоваться между собой, пусть это и было у них очень редко. Они развернули Эрнеста снова, и повторили их практику еще несколько раз, а после отпустили, давая ему короткую передышку. Они оба сидели на кровати, ласково шепча Эрнесту пошлости, которые он почти не слышал, оглушенный множественными вязками. Виолетт медленно развернул его на живот, вновь прижимаясь головкой к мокрой дырочке. Эрнест не сопротивлялся, согласный впустить еще раз, и прижался щекой к простыням. Алетт, опустошивший стакан воды, лег чуть выше него, разводя колени в стороны и притягивая омегу к своему паху. Омега положил голову ему на бедро, лаская губами основание члена. Виолетт вновь вошел в него, взял за бедра, принимаясь натягивать на свой конец, а его брат полулежал на кровати, с удовольствием глядя на то, как губы омеги скользят по его достоинству от фрикций. Эрнест застонал, Виолетт начал двигаться в нем быстрее и глубже. Кровать под ним размеренно скрипела, а постель – шуршала. Алетт лениво запустил руку в волосы Эрнеста, также притягивая его в себе ближе и надавил на затылок. В приоткрытые пухлые губы нетерпеливо ткнулся толстый и мокрый пульсирующий кончик, скользнул по деснам, настойчиво желая проникнуть в рот. Пока Виолетт брал его сзади, шлепая и оставляя красные следы на ягодицах, Эрнест опустил голову между ног Алетта, вбирая его член в рот полностью. Алетт откинулся на спинку и лениво раздвинул ноги, двумя руками держа голову омеги и медленно толкаясь ему в небо. Эрнест глухо замычал, Виолет не останавливался, рукой он взял член омеги, принимаясь ему усиленно и даже грубо мастурбировать. Эрнест изогнулся, хватая его за запястье и пытаясь остановить резкие движения, но снова застонал, ощущая, что достигает разрядки снова. Братья не останавливались, имея его одновременно и в рот и в дырочку, тяжело дыша и постанывая. Эрнест не сопротивлялся и даже не пытался отстраниться. Он ощущал, как с каждым обоюдным толчком ему становится все лучше и лучше, и коротко выдохнул носом, когда в небо ударила густая и теплая струя, а руки чуть сильнее надавили на затылок, чтобы он не поднял голову. Омега прижался ртом к паху практически самостоятельно, беспрепятственно и с удовольствием глотая чужую сперму и слизывая с члена ее остатки. Его рот изогнулся в глухом хриплом крике, и тело невольно дернулось в судорогах; Эрнест упал на влажный живот Алетта, ощущая в себе тугой узел его брата. Через несколько часов он уже не мог их различить, и думал, что у него двоится в глазах. Они брали его на кровати поочередно, менялись друг с другом местами, или же сидели, прижимая омегу друг к другу и просто разворчивали его между собой, не позволяя омеге сдвинуть ноги, а он делал глубокий минет то одному, то другому, глотая все, что мог проглотить, в тайне желая наконец-то ощутить в себе эти два члена сразу. Закричать, может быть, даже заплакать, но допустить вязку с ними обоими. Тогда, будучи слишком юным и наивным, он все еще хотел, чтобы у него был бы ребенок…. Он хотел ребенка от них обоих сразу… Тогда еще. Они уснули голые на кровати, он был все так же зажат между ними. Наутро он легко поднялся с кровати, член Алетта, с которым у него была последняя вязка, легко покинул его мокрый вход. Эрнест едва успел принять с утра ванну, пытаясь избавить себя от спермы и коротко позавтракать. Алетт проснулся, не обнаружив себя в омеге, и решил исправить это недоразумение. Он, зайдя на кухню, легко усадил Эрнеста на стол и жестко трахнул стоя, показывая омеге, что он не может просто так уйти, пока они спят. Но едва ощутил приближающуюся вязку, то вышел к недовольству Эрнеста и немедленно поставил его на колени, а юноша в свою очередь приоткрыл губы и высунул язык под твердый пенис, принимая на него долгожданное тягучее густое тепло. Алетт отправился с ним в комнату, где спал его брат, и вальяжно сел в кресло, раздвигая ноги. Омега же, не задумываясь, встал на колени, вновь принимаясь с удовольствием отсасывать. Он делал это шумно, с приглушенным мычанием, утробными стонами и всхлипами, брал глубоко, позволяя Алетту отыметь его прямо в глотку. В конце концов, Мерид очень любил эту практику, а со временем ее полюбил и Эрнест. Как он и ожидал, Виолетт проснулся, застав их именно за этим занятием. Вход омеги был мокрым, блестящим от смазки и семени, манил к себе, а потому он спокойно взял его сзади по-собачьи, пока Эрнест сосал его брату. Он вступил в вязку с ним снова, крича от хрипя от узла, растянувшего его нутро. После они вновь бросили его на кровать и легли сами, а омега снова оказался между них. Почти не сговариваясь, они решили, кто будет снизу, а кто сверху, а после вновь начали его массировать двумя руками. Их толстые пальцы поочередно растягивали влажный пульсирующий вход, истекающий спермой, которая должна была облегчить следующее проникновение. Эрнест лежал лицом к Виолетту, подаваясь навстречу пальцам, которые упорно разрабатывали его дырочку. - Тебе понравится… - Алетт сжал его соски в руках, незамедлительно вызывая хриплый стон. – Мы не сделаем больно… Эрнест ощутил, как сердце колотится все сильнее, и понял, что он наконец-то получит то, что хотел. Он долгого массажа и растяжки, организм начал обильнее выделять из него смазку, словно бы тоже решил облегчить его желание. Эрнест, зажатый между двумя мужчинами, стонал, насаживаясь на все четыре, а то и пять пальцев, сжимая их своим входом, а после отпуская. Эрнест и не сомневался в том, что близнецы уже пробовали подобное. Он даже задумался о том, сколько омег они смогли поиметь вот так. Сколько омег позволило им проникнуть вдвоем? Кричали ли они? Позволили ли одновременно двум кончить в себя? Эрнест знал, что он выдержит и позволит - его желание было слишком велико, а разум слишком отчетливо рисовал картину. Виолетт, который лежал под ним и видел его лицо, начал его глубоко целовать, его руки ласкали грудь, своим языком он игрался с языком омеги, а Эрн с трудом дожидался предстоящего. Он так и не понял, чьи руки развели его ягодицы, и чей член в нем оказался первым. Омега покорно расставил шире мокрые ноги, Виолетт скользнул ниже под ним, лениво дергая его бугорки кончиком языка. Эрнест задрожал от нетерпения, стоило ему ощутить, как прижимается вторая мокрая головка, ища себе место для входа. Резкие прикосновения языка к соскам отвлекали, будучи безумно приятными; от каждого ленивого облизывания, Эрнест коротко произносил новый стон. Влажный твердый конец собирал его смазку, давил на пульсирующий анус, и омега откинув голову, протянул: - Ну же... Войди... Один из близнецов медлил, дразня текущего омегу настойчивыми прикосновениями. Эрнест заскулил, коротко вымаливая проникновение, а затем громко вскрикнул. Наконец-то второй близнец с силой протолкнул в него головку, медленно и аккуратно, пока не вошел весь целиком. Эрнест дернулся, два члена изумительно хорошо в него вошли, как и пять пальцев до этого. Виолетт начал двигаться первым, задавая брату свой темп. Эрнест изогнулся, у него перехватило дыхание, он упал на альфу сверху, не в силах держаться. Они начали размеренно двигаться в нем, в один такт, затем постепенно все быстрее, пока омега кричал и взвизгивал. Это было его первое по настоящему двойное проникновение, и он, извиваясь под братьями, ждал кульминации их горячего группового секса, когда оба члена увеличатся и останутся в нем. Омега шумно дышал, задыхался, кровать под ними надрывно скрипела, а он не хотел останавливаться. Виолетт, не отрывал своего рта от твердой груди, и ощущал нарастающее возбуждение, когда омега, лежащий на нем, кончал. Эрнест не прекращал изливать свое собственное семя, находясь под грубым натиском двух одинаковых членов, и терпеливо ждал, когда его любовники тоже кончат. Несмотря на огромное возбуждение, они оба трахали его долго. Эрнест кричал, заканчивая и без сил падая, а затем снова поднимался, ведь два члена все еще толкались в него. Он двигал бедрами к ним навстречу, несмотря на сильную растяжку, и непрерывно издавал хриплые крики, достигая оргазма раз за разом. Алетт, взяв его за плечи, легко поднял, и сосок Эрнеста выскользнул из горячего рта Виолетта. Тот невольно потянулся за ним, встал на локти, и властно сжал губами снова, оттягивая на себя. - Мы можем выйти, - прошептал Алетт, его руки скользнули по омеге, незаметно приподнимая его. - Кого ты хочешь оставить в себе?.. - Ох, я кончу... Брат, - выдохнул Виолетт громко, прикусывая грудь. Его руки, напротив, насадили омегу на себя до конца. Эрнест изогнулся, вскрикивая одно лишь слово: - Обоих! Он ощутил, как пенис Алетта, почти уже покинувший его тело, вновь грубо толкается и остается внутри. Легкая боль пронеслась от низа живота, омега невольно встал на колени, приподнимаясь и пытаясь встать с разбухших в нем членов. С его рта сорвался последний громкий Крик, и он упал на Виолетта, а на его спину упал и второй близнец, вступая с омегой в продолжительную вязку. Эрнест задохнулся и ощутил сильную и отчетливую тяжесть внизу живота, которой до этого у него еще не было. Эрнест стонал, упираясь лбом в плечо Виолетта, пока альфы продолжали спускать в него свои густые струи, а внизу становилась все более и более тяжело. Он представил, как вырастет его живот после такого секса... - Обычно омеги предпочитают оставлять в себе только один член, - произнес устало Алетт, лежа на омеге. - Как же много из тебя выльется... Как ты хорош... Эрнест знал, что он хорош. Мысль о том, что когда вязка кончится, и густая сперма двух братьев начнет из него обильно течь, снова возбудила его, настолько что он готов был продолжить. Как только их размеры придут в норму и изрядная доля семени покинет его тело…