В петле похоти и влечения

Юноша свободно закинул руку за спину. Он дремал весь день, думая не о своей дальнейшей судьбе, а о тех близнецах, с которыми ему довелось встретиться тогда, и о которых он с таким удовольствием рассказывал возбужденному Верату. О том, как он жалел, что у него в те дни не было течки, ведь тогда сексуальное желание оставило бы его с ними не на три дня, а на весь период, и он бы не вылезал из мокрой кровати. Они бы не уехали так скоро, оставив его наедине со своими фантазиями и жгучим желанием наконец-то понести ребенка хотя бы от кого-нибудь. И как после горячего рассказа, который с трудом вырывался из красных губ, альфа грубо повалил Эрнеста на кровать снова. Они пили дорогой алкоголь, он помнил это. Помнил и то, как Верат грубо долбил его своим членом, как не допускал сцепки и горячие струи оставались на голом теле. Помнил, как извивался на простыне от горячего языка, и кричал, что больше не хочет так, пока мужчина проталкивал свой язык ему в анус и ласкал его. Помнил, как ему было хорошо от сильных пальцев, которые заставляли его брызгать струей. Помнил, что все это повторялось долгое время, пока наконец-то он не обессилел, и альфа не приказал ему идти купаться, а затем зайти к нему в другой кабинет, пока слуги будут убираться. Эрнесту было славно. Он недолго наслаждался ванной, желая поскорее снова ощутить твердый пенис в своем тугом и пульсирующем колечке мышц. А потому, не совсем еще обсохнув, омега зашел в одной красной рубашке, так услужливо оставленной хозяином, и которая едва прикрывала его округлые и гладкие ягодицы. Тогда уже сгущались сумерки, судя по темноте за не зашторенными окнами, но омега даже не обратил на это внимание. Его не интересовало, сколько времени он лежал, раздвинув ноги перед мужчиной. Течка податливого омеги все еще продолжалась, и его мысли были заняты лишь тем, чтобы не терять этот период даром, сходя с ума от вожделения. Верат, прикрыв глаза, сидел в кресле. Снова в одном халате, и по его лицу гуляли тени от свечей. Увидев омегу, он отставил фужер на столик, подальше от края, чтобы случайно не опрокинуть, и поманил Эрнеста пальцем. Тот, пытаясь подавить дрожь, подошел ближе. Алкоголь все еще был в его крови, пусть и в малом количестве, но все ж еще больше разогревал кипящую похоть. - Я вижу, что ты очень голодный, Эрнест, - усмехнулся альфа, вальяжно откидываясь на высокую спинку кресла, а после добавил: - Тебе придется постараться, чтобы заслужить свое лакомство, и советую тебе не тратить свое время. Юноша прекрасно понял намек и покорно встал на колени, расстегивая мужской халат, под которым, как он и ожидал, оказалось обнаженное тело. Расстегнул медленно свои две пуговицы и наклонился, медленно касаясь своим соском головки, чтобы сделать его твердым и как следует раздразнить мужчину, ведь Эрнест не хотел показаться слишком уж возбужденным, хотя на самом деле так и было. Он приподнял голову, глядя на Верата, увидел его довольный взгляд и продолжил, измазывая грудь в смазке, пока не понял, что не может больше сдерживаться и наконец-то взял член целиком в рот. Верат стонал, его рука лениво лежала на затылке у Эрнеста, пока тот совершал быстрые движения головой, изредка касаясь губами горячего паха. Юноше было этого мало, вытянув руку к собственной пояснице, он нащупал свой мокрый вход и принялся массировать его, чтобы доставить себе больше удовольствия. Изредка Верат заставлял омегу отрываться от своего увлекательного занятия и притягивал ближе, чтобы снова потрогать своим членом его возбужденную грудь. Альфу забавляла реакция парня на подобное: Эрн начинал громко стонать, его горячий и мокрый рот изгибался в крике, когда он откидывал голову и пытался прижаться ближе от того, насколько ему было приятно. После Верат клал ладонь на голову омеге, и позволял ему продолжать делать минет. Эрнест громко мычал, показывая альфе свое личное удовольствие от подобного процесса, а после отстранялся и прижимался лицом к нему между ног глубже, сжимая ртом крепкие яйца, и вызывая этим у альфы судорожные вздохи. В такие моменты, ему казалось, что он способен позволить людям делать с его телом все, что им только захочется – настолько он был возбужден. Стоны Верата с каждым движением становились все громче, а его пальцы сжимали волосы омеги все сильнее, предупреждая о скором наступлении оргазма. Он хрипло называл омегу горячей сосалкой и славной шлюшкой, чтобы тот двигался быстрее, оправдывая свое звание. Эрнест приглушенно застонал, когда обе руки надавили на его затылок, заставляя взять до основания, отчего толстый член скользнул ему в глотку, изливая в него свои потоки. От этого, даже не осознавая, Эрнест сам достиг своей разрядки, дергаясь в сладких судорожных спазмах, пока Верат, громко вздыхая, заполнял его рот своей спермой до тех пор, пока она не потекла наружу – густая и горячая. Омега прикрыл глаза, все еще держа член во рту. Когда-то Верат попросил его об этом, поведав о своих личных предпочтениях, и теперь омега покорно исполнял его просьбу и не мог проглотить. Омега положил голову на горячее бедро мужчины. Руки Верата наконец-то отпустили его затылок, медленно и самостоятельно вынули член изо рта. Горячая головка коснулась губ, и скользнула от края к краю, размазывая белую сперму, словно сметану. Иногда высовывая язык, Эрнест медленно облизывал ее, с трудом переводя дыхание. Верат лениво заставил омегу приподняться и податься вперед, вымазывая своей спермой еще и область вокруг соска, приговаривая, что Эрнесту будет хорошо, когда сам альфа слижет ее с них. Эрнест не мог сопротивляться подобному блажеству. Он покорно стоял на коленях, приоткрыв измазанные губы, и покорно ждал, пока Верат закончит ласкать его грудь. Эрнест знал, что большинство омег, несмотря на всю их природу, совсем не любят, когда альфы вытворяют с ними подобное. Когда она течет изо рта прямо на грудь, а чей-то язык жадно собирает капли. Эрнест же напротив, любил, когда ему кончали на грудь. Верат это понял едва ли не на первый день их встречи, когда они начали уже полноценно трахаться, и с тех пор очень часто практиковал подобное, но пока что еще не собирал. Лишь обещал. Эрнест же думал о том, что ему было совсем не противно, такие практики его возбуждали. Нечто даже более извращенное ему предложили те двое близнецов, когда остались у него на последнюю ночь. После окончания первой двойной сцепки, они медленно вытащили из него члены, чтобы дать телу короткую передышку. Оглаживая его грудь и медленно водя руками по его члену, они рассказывали о том, что практиковали подобное много раз, когда бывали в борделях. Но чаще всего брали течных сук, которые способны выдержать их напор, однако уже после первого раза мальчики умоляли их этого не повторять почти со слезами на глазах. Эрнест, который не был течным, даже не всхлипывал, жалея свой растянутый вход, а лежал спокойно и покорно, а когда близнецы прижались к нему с двух сторон, спрашивая, понравилось ли ему, он застонал, умоляя их повторить. Следующие несколько часов эти одинаковые и сильные мужчины почти не покидали Эрнеста. Они снова взяли его вдвоем одновременно, зажав между собой, и трахали боком на кровати. Омега охрип от стонов и обнимал братьев, не зная, куда деть свои руки, лежа лицом к Алетту и боком к его брату. Близнецы не только непрерывно имели его, но и грубо ласкали его грудь, жадно прижавшись к соскам с двух сторон. Эрнест извивался, толкался грудью к ним навстречу, пока они кусали его горошины, сжимали губами, лизали и оттягивали. Он не помнил, сколько раз достигал с ними оргазма, но чувствовал, что постель под ними становится все более влажной. Они отпускали его грудь, чтобы отдышаться, лишь тогда, когда их стволы начинали увеличиваться в размерах, но как только сцепка с обоими кончалась, они начинали грубо двигаться снова, и снова сосали его, не обращая внимания на сладкие крики омеги, что он больше не может так. Эрнест лгал им и лгал самому себе: частые головокружительные оргазмы с двумя братьями только больше разогревали его желание, и он совершенно не хотел заканчивать, несмотря на то сколь сильно пульсировала и ныла его растянутая дырочка. Эрн не знал, сколько времени он так лежал, пока братья, даже не выходя из него после каждой сцепки, продолжали наслаждаться его телом снова и снова, но слышал, как члены хлюпают в нем все громче, и знал, что спермы в нем уже настолько много, что она начинает медленно сочиться наружу. Наконец-то близнецы поднялись, поднимая и обессиленного омегу, который все еще не хотел останавливаться: его возбуждение не спадало, несмотря на то, что он уже потерял счет тому, сколько раз кончил сам и сколько раз – в него. Алетт, находившийся спереди, вышел первым и сел на край кровати, тяжело вздыхая и широко расставляя ноги. Он говорил Эрнесту какие-то грязные и ласковые слова, продолжая возбуждать его своим мягким и хриплым голосом. Виолетт медленно развернулся, шепча о том, какой Эрнест приятный горячий, узкий и податливый, наклонился, ставя омегу на колени, а после вышел сам, так же садясь на край кровати. Эрнест коротко заскулил, оставшись открытым, и медленно лег грудью на прохладную поверхность чистого пола, оставляя задницу приподнятой. Он почувствовал, что их сперма обильно и густо течет из его пульсирующей дырочки, тяжело капая на пол и оставаясь у него на мокрых ногах. Он лежал, наслаждаясь короткой передышкой, и знал, почему его поставили именно так: альфы любили смотреть на оттраханных омег после вязки. А особенно после столь продолжительного секса…. Юноша коротко стонал, семя братьев продолжало медленно течь по его ногам, а на полу уже образовывалась небольшая и аккуратная перламутровая лужица. Эрнест опустил голову, глядя на нее, и услышал голос близнецов. - А если бы мы подставили под тебя блюдо, ты бы вылакал все это? - мурлыкающе, спросил Виолетт, глядя на то, как густые капли продолжают обильно течь, постепенно увеличивая лужу. Эрнест ощутил, что его щеки горят. Он представил себе это зрелище, как капли гулко бьются о плотную глиняную тарелку, как этот горячий перламутр становится все более густым в тарелке, как его все больше, и как омега, развернувшись, начинает собирать все своим языком, словно довольный кот. Эрнест едва сдержался от стона. - Да, - прошептал он тяжело. – Да-а… Разумеется, теперь он захотел этого. И знал, что для осуществления этого грязного и развратного действия, ему придется снова впустить в себя два члена, и позволить братьям еще раз продолжительно его отыметь, чтобы в нем накопилось достаточное количество семенной жидкости. Близнецы недолго наслаждались видом его растянутого залитого спермой входа. Они тоже понимали, что нужно делать для того, что омега выполнил их похотливое желание. Когда сперма перестала течь, Эрн лениво поднялся на ноги, разворачиваясь к ним влажным и слегка покрасневшим лицом. Его ноги были мокрыми от спермы, а грудь – от слюны, юноша истончал сильный запах двух альф, между которых так долго был зажат, и, тем не менее, тонкий шлейф сладкой суки все еще присутствовал в воздухе, заставляя альф снова захотеть его. Эрнест выжидающе глядел на двух одинаковых мужчин, на их сильные руки и все еще поднятые члены…. Они издевались над его желанием и телом. Когда Эрнест приблизился, умоляя их снова взять его вдвоем, они лишь посмеялись. Оглаживая его тело, целуя его соски, они терлись об него членами и говорили, что его телу нужен отдых. Но лишь телу, а не его рту, который долгое время, как они выразились, находился без дела. Несмотря на лужу на полу, их сперма все еще по крохотным каплям текла из его ануса: густая и молочно белая, пачкая и без того уже мокрые простыни. Текла по его подбородку, шее и груди, оставалась в темных и мокрых волосах, а он лежал на животе, наслаждаясь тем, что его настойчиво берут в рот. Близнецы лежали бок о бок, раздвинув сильные голые ноги, и как только один из них заканчивал, позволяя омеге поднять голову от своего паха, второй моментально притягивая его за волосы к мокрому и стоячему члену. Они накормили его, словно последнюю и грязную шлюху, а после уложили на спину, глядя на его рот, измазанный густым и белым. Сперма из его рта текла так же обильно, как и из дырочки, когда они наконец-то прекратили и решили посмотреть на количество, а он был невероятно счастлив: забрызганный с ног до головы. Их было всего двое, но Эрнесту казалось, что он участвует в оргии и она все еще не прекратилась, ведь кто-то до сих пор оказался неудовлетворенным, и сейчас между его ног окажется еще один мужчина, чтобы как следует его оттрахать. Он был усталым от оргазмов, но все также не хотел останавливаться. Когда братья смотрели, наслаждаясь зрелищем, то сказали ему, что еще ни одну шлюху в борделе они не обкончали так обильно, как его, Эрнест открыл мокрые губы и напомнил им о его желании вылакать их сперму с блюдечка. Алетт изумился и хохотнул тому, что омега, которого они не отпускали несколько часов кряду, все еще хочет продолжения, а Виолетт же хмыкнул, что наутро они уезжают, и видят боги, такую шлюху они больше нигде не встретят. Эрнесту не было оскорбительно слышать подобные слова: в конце концов, братья были не первыми, кто его так называл, да и к тому же, был ли смысл отрицать очевидное? В виду бесплодия и любви к наслаждению, он не хотел отказываться от секса, и тем лучше, если всякий раз этот секс был с новым партнером. Шлюха. И тем не менее, он наслаждался тем, что делал. И ему льстило, что, несмотря на клеймо моралистов, проезжавшие мимо города люди, хотели именно его. Перед тем, как продолжить их групповой секс, братья поочередно отправились в ванную комнату, дабы привести себя в порядок. Эрнест лежал в их сперме, наслаждаясь временным затишьем, и понимая, что его ждет еще большее наслаждение. Он хотел их всю ночь, хотел их обоих, чтобы они заполнили его безотказно, глубоко накормили и залили снова. Чтобы они остались с ним…. Пока ему не надоест. Эрнест лениво сменил простыни, а после ушел в ванную и сам, дабы отмыть себя от их спермы, чтобы быть залитым ею снова. Когда он вернулся: голый и слегка влажный после воды, то увидел, что братья уже лежат рядом друг с другом, широко раздвинув ноги и оставив между собой для него небольшое пространство на кровати, как и в прошлый раз. Он не стал даже дожидаться приглашения, мигом забираясь между мужчин, ближе к Виолетту и обнимая их обеими руками. Он жаждал проникновения, но понял, что его тело в короткий промежуток уже пришло в норму, когда братья проверили растянутость его ануса, и начали настойчиво массировать его дырочку, проникая сразу четырьмя пальцами, чтобы омеге было хорошо. Эрнест тихо постанывал от пальцев, пододвинувшись вперед, он толкнулся соском в рот Виолетта, и тот сразу взял его, жадно посасывая и сжимая между губ. Алетт повернул его к себе и наклонил голову, не оставив без внимания и вторую горошину, отчего Эрнест почувствовал себя на пике блаженства. Он изгибался от их ртов и пальцев, тихо постанывая и дрожа, слыша шумные звуки причмокиваний. Близнецы сосали его и массировали, трахая пальцами, пока он не кончил, а затем не начал умолять их, наконец-то войти в него. Они медлили, наслаждаясь моментом и изнывающим омегой между ними двумя, который хотел секса все сильнее и сильнее, обильно истекая смазкой из пульсирующего ануса. А затем предложили ему самому выбрать, кто будет первым, а кто вторым и, разумеется, самому заполнить свой горячий вход. Словно дети, они не отпускали его грудь, даже когда он приподнялся, они жадно сжимали его соски и оттягивали каждый сам на себя, заставляя омегу громко вскрикивать. Нащупав один твердый член, Эрнест придвинулся к нему ближе, провел головкой между ягодицами, делая ложбинку мокрой, а затем протолкнул его в свой ход, громко при этом застонав. Находиться между альфами стало теснее, двое братьев придвинулись к омеге поближе. Эрнест застонал, изогнувшись медленно двигался, ощущая, как твердый пенис двигается в нем самом. - Ну же, славный малыш, - прошептал один из братьев, на короткое мгновение отпуская мокрую грудь. – Ты ведь хочешь молочка с блюдца?.. Тебе нужно всунуть еще один… Он подвигался, его член оказался у омеги между ног, и Эрнесту пришлось взять и его. Горячий рот вновь накрыл грудь, губы сжали твердый бугорок, жадно поторапливая. Омега изогнулся, обхватил альфу ногами, и прижал еще одну мокрую головку к своему анусу, медленно раздвигая тугое колечко и проталкивая его внутрь. Легка боль сменилась прекрасным ощущением полной заполненности, и омега громко взвизгнул, когда братья синхронно толкнулись в него, проникая до конца. Он прижался виском к постели, а его теплая слюна невольно текла на подушку, пока братья снова грубо имели его вдвоем. Он тяжело дышал, не в силах даже лишний раз двигаться. Виолетт, к которому омега лежал по большей части спиной, отпустил его, истерзанную ласками грудь, и властно повернул лицо юноши к себе. Эрнест перестал их различать, пока два их пениса были в нем и приносили ему оргазм за оргазмом. Он смотрел на одного из близнецов полуприкрытыми глазами, лениво думая, отчего тот не ласкает сосок, так некстати оставшийся без внимания, а Виолеттт раздвинул его губы и протолкнул в рот язык. Он умело двигался им в такт со своим телом, отчасти сосался, отчасти жадно трахал его рот, глуша стоны, которые превратились в жадное постоянное мычание. Алетт причмокивал до тех пор, пока не увидел, что делает его брат, а затем, явно почувствовав себя обделенным, потянул подбородок Эрнеста к себе. - Моя очередь! - властно заявил он, повторяя то же самое, что и делал его брат. Виолетт, оставшись без горячего рта, принялся лизать его твердый сосок. Его крепкая рука обхватила член омеги, принимая грубо мастурбировать и собирать ему сперму. Краем глаза увидев пальцы близнеца, Алетт отстранился, оставив рот Эрнеста в покое, на затем лениво пальцами опустил его подбородок вниз. - Давай, малыш, оближи все! – простонал он. И Эрнест с жадностью взял пальцы, слизывая с ним свою сперму, зная, что в конце его будет ждать нечто больше. В конце он будет стоять на коленях, и лакать ее, словно теплое молоко. С неимоверным удовольствием. Когда Виолетт вновь опустил голову, дабы просунуть язык между губ и хорошенько там подвигать им, Эрнест отстранился. Его громкий крик слился в один неимоверный стон. Он изогнулся, чувствуя, как два члена медленно разбухают в нем, раздвигая его стенки изнутри и грозясь не поместиться вдвоем. Он изогнулся, подаваясь к братьям своей грудью, отчего они снова взяли ее, жадно и грубо кусая, пока омега кричал от обоюдной сцепки. Он чувствовал потоки в себе, чувствовал, насколько их много, но знал, что для осуществления замысла этого мало. Прижавшись щекой к подушке, он двинулся навстречу обоим членам, и приглушенно крикнул: - Еще! Еще раз! Еще! Омега коротко выдохнул и высунул теплую руку из-под рубашки, которой сжимал и ласкал свою грудь, утонув в сладких воспоминаниях и не удержавшись от самостоятельных ласк. Как бы сейчас он хотел вернуться в ту ночь. Оказаться вновь крепко зажатым между двух тел…. Он кричал «Еще!» после каждого оргазма альф. Через несколько сцепок братья решили сменить позу, не выходя из омеги. Алетт лег на спину, притягивая омегу и брата на себя. Четыре руки сжали его грудь, два члена, к тому времени уже уменьшившись в размерах, снова стали хорошо двигаться в нем. Эрн упирался руками в спинку кровати, пока Алетт лежал под ним, а Виолетт брал его сзади. Ему пришлось широко раздвинуть ноги, чтобы насадиться на члены, и он с трудом контролировал свои крики, покорно прыгая на них и с каждым движения слыша характерный влажный звук. После еще нескольких подобных прыжков, он изгибался и кричал, пока альфы вновь спускали в него свою сперму, попутно не оставляя в покое его грудь. После оргазма он опирался на локти, позволяя Алетту жадно сосать одну его горошину, пока руки Виолетта продолжали грубо ему мастурбировать и ласкали другую. Когда связка проходила, он поднимался снова, и начинал скакать снова, до следующего оргазма братьев. Однако и эта поза им вскоре надоела, и потому, в следующие полтора, а может быть и два часа Эрнест лежал спиной на груди Виолетта, широко раздвинув ноги перед его братом, который словно трахал их обоих. Они хотели, чтобы спермы вытекло больше, чем в прошлый раз. Они долго не отпускали омегу, насаживая его на члены снова и снова, допуская как можно больше сцепок, а когда поняли, что их семя уже огибает края его входа, то остановились, вновь ставая омегу на колени, но уже не на пол, а на самой мокрой кровати. Эрнест мучился от желания оставить в себе эти два тугих пениса, и от желания наконец-то получить свою порцию в глиняной посуде. Омега невольно заскулил, оставшись открытым, и закрыл глаза, не желая видеть сперму, которая текла из него ануса прямо в глубокую и заранее подставленную тарелку. Юноша покорно стоя на коленях, широко раздвинув ноги, ожидая, пока наконец-то его тело выпустить все, что приняло. И пока братья, наслаждающиеся зрелищем, не скажут ему, что он может приступать к своей славной трапезе. Эрнест ощущал легкое головокружение и тупую негу в теле после продолжительного секса, но знал, что один из братьев точно продолжит драть его: кто-то из них, наклонившись к его уху посреди секса, горячо поведал ему об этом. Когда братья сообщили ему, что он может уже поворачиваться, Эрнест ощутил, как дрожь прошлась по его мокрым ногам. Он обернулся и заглянул в чашку, едва ли не до краев наполненную перламутровым семенем. Омега медленно прижался грудью к постели, ощущая твердыми бугорками, насколько она мокрая, и, не отрывая глаз от братьев, наклонился к краю, касаясь кончиком языка белой жидкости. Эрнест лакал медленно и с горячим удовольствием, пока близнецы, откинувшись на спинку с раздвинутыми ногами, не наблюдали за каждым его движением. Он подумал, что ему было бы лучше, если бы кто-то из них все еще держал свой член в нем. Омега вылизал все до дна, глядя на близнецов, не пролив ни капли, наслаждаясь каждым солоноватым глотком, пока наконец-то не продемонстрировал абсолютно пустую тарелку и не поднялся с кровати. Ближе к полночи Алетт уснул первым... Виолетт же, который отходил для того, чтобы дать своему телу отдых на еду, уборную и ванну, увел мокрого и скулящего омегу на кухню, где, уложив его на стол, продолжил грубо его иметь, напомнив о том, что он предупреждал сладенькую сучку, что для него это еще не конец. Не брезгуя губами и ртом юноши, полностью вымазанном в сперме, он глубоко целовал его, и двигал языком во рту так, словно бы трахал и его тоже, усиливая и без того сильное возбуждение. А Эрнест, лежа на столе и раздвигая перед ним ноги, думал о том, что на следующее утро они уедут, и возможно, больше никогда не будут здесь проездом, забрав с собой сладость их неповторимого группового секса с воплощением грязных фантазий.