В петле похоти и влечения

- Тебе никогда не хотелось быть любимым? – Верат лениво потянулся, перекатываясь на кровати, и раскинул руки. Омега лежал на спине, согнув одну ногу в колене, почти под углом к нему и лениво смаковал короткую передышку, несмотря на то, что узел все еще был в нем. – Чтобы тебя любили просто потому, что ты есть. Обнимали, желали доброй ночи и целовали в щеку после каждого прихода. Чтобы кружили на руках и осыпали цветами. Юноша не ответил, возможно, задумался. А возможно, посмеялся в глубине души. На четвертую ночь третьей встречи Верат, беспрерывно и грубо вбивая в него свой член, с интересом задает такие вопросы. Вопросы, которые очень уж радикально отличаются от всех прошлых вопросов, сутью которых была одна лишь похоть. Чтобы возбудиться, чтобы не угасало горячее желание. Хотя оно и так не угасло бы. Но альфа дразнил себя представленными образами, чтобы после этого омега хрипел под ним, и не мог подняться после очередного узла. Эрн лениво дернул губами. - Хотел когда-то. Давно, когда еще был совсем юным. Когда еще надеялся, что смогу быть кому-то хорошим мужем, а детям – отцом. Был бы я таким, как все, вряд ли пришел к такому исходу, который сейчас. А теперь я имею лишь то, чего сам хотел в той или иной степени. - И никогда не думал, что придет такой человек. Не к тебе, а именно за тобой. Чтобы вырвать из этого порока. Чтобы ты ему поверил. И чтобы начал новую жизнь. - Верат, ты верно смеешься. Эту лапшу на уши я слышал уже бессчетное количество раз. И ни один меня не убедил и не убедит уже. – Омега приподнялся на локте, ощущая, как тяжесть узла слабеет. – Им, как и тебе, нужно всего лишь мое тело. Всего лишь секс. Грубый, постоянный, животный, где угодно и когда угодно. Они это упорно отрицают, в отличие от тебя, но я-то знаю. Чего они хотят на самом деле. Верат приподнял бровь и повернул голову, словно бы не знал ответа. Они развлекались с ним уже около четырех часов подряд, и кровать под ними была мокрая. Мокрым был и омега, сперма пропитала подол его сорочки в области живота и груди. По желанию альфы он не снимал ее, дабы не портить эстетической красоты, и дать простор воображению, хотя Верат прекрасно знал, что находится под ней. Эрнест и впрямь смотрелся в ней изумительно, куда лучше, чем полностью обнаженным. И когда он скакал на члене сверху, демонстрируя изгибы своего тела и поднимая руки, ткань нижнего белья приподнималась и опускалась вместе с ним, постепенно сползая оттого, что была ему велика. Она обнажал его плечо, а затем и грудь, открывая мягкий бугор соска, и омега, видя жадный взгляд мужчины, который лежал под ним, лениво двигал плечом, чтобы ткань вновь закрыла его прелести. Несколько раз Верат не сдерживал себя, когда видел подобное. Он насильно тянул омегу и брал его грудь ртом, ощущая ее твердость, и делая ее очень мокрой от слюны. Он сосал его долго, а затем отпускал и наслаждался, как твердый сосок просвечивает сквозь полупрозрачную такую же мокрую ткань. Омега лишь усмехнулся. - Не делай такой вид, будто не знаешь, о чем я. Каждый из альф хочет видеть меня ручным. Не мужем, не истинным, а просто тем, с которым удобно. Удобно трахаться когда захочется и как захочется. Ручным, чтобы я хранил верность. Но замуж меня не возьмут. Не считаешь, что это лицемерно? Хотеть сделать меня ручной шлюхой, но при этой все ж возвращаться в постель к «любимому мужу». Ты ведь и сам хотел бы сделать меня ручным. - Не спорю. – Верат коротко скривил рот. – И даже не теряю надежды. Но почему-то понимаю, что не смогу. И солидарен. Слегка. Ведь я не хочу блюсти тебе верность и быть твоим ручным. Я тоже хочу попробовать других красавчиков. Эрнест медленно отодвинулся, позволяя члену выскользнуть из его мокрого входа. Он встал с кровати, растрепал свои мокрые и длинные, чуть вьющиеся волосы. Потянулся, стоя к мужчине спиной, и знал, что тот наблюдает, как из промежности по ногам омеги медленной струей стекает перламутровая блестящая густая жидкость. Она, не прекращаясь текла из него всю течку. - Но боги не создали их такими, как ты. – Верат продолжил фразу, стараясь оторвать взгляд от прекрасного зрелища. Эрнест подошел к столу и медленно налил в фужер из графина сухого белого вина. - То есть – как я? - Они хороши, как мужья, кто же спорит. И в постели, могут быть… прекрасными любовниками. Но, может быть, тебя создали именно для другой… жизни. Полной разврата и беспорядочного секса, где нет места всякой лицемерной лжи и прочей ненужной для тебя мишуре. Создали, чтобы ублажать себя и всех остальных. Ведь если сейчас я повалю тебя на этот стол и трахну, тебе будет хорошо. И если после меня будет кто-то другой, тебе тоже будет хорошо. И если нас будет трое, тебе будет хорошо. И нам тоже. Они-то скованы будут своими обязательствами, в виде уже имеющегося мужа, а ты – нет. Но, ни мне, ни тебе, ни им, не нужно даже задумываться о том, что когда-нибудь ты придешь с ребенком на руках и требованием о замужестве. Позор будет на них, а не на тебе, а если и на тебе, то тебе, как раз, что до этого? Разве ты до сих пор обращаешь на это внимание? А значит, можно быть уверенным в какой-то минимальной безопасности. Это, несмотря на то, что многие хотят от тебя детей. Даже я хочу. Боги сделали тебя жадным до плоти, ты словно инкуб, которому все мало, но в человеческом, самом прекраснейшем из воплощений. И я вижу, что ты даже не думаешь отрицать, - Верат усмехнулся, заметив кривую улыбку, брошенную через плечо, - ведь когда мы с тобой закончим, и ты вернешься к себе домой, первым делом ты пойдешь туда, где тебя хорошенько поимеют. В три, четыре ствола. Или столько, сколько ты захочешь. Эрн вновь отвернулся, медленно осушая половину фужера. Что кривить душой, Верат мало в чем ошибся. Когда он уйдет из княжеского поместья, он пойдет к себе, где его первым найдут Мерид и Альйом, после чего, не церемонясь, поставят его на колени между собой. А он будет расстегивать их штаны и поочередно сосать им. Долго и грубо, пока вдоволь не наглотается спермы. Возможно, они кончат ему в рот не по разу. А после отведут в тот трактир, где соберут всех и уложат на стол, чтобы каждый получил то, чего ждал почти две недели. А он будет изгибаться под сильными руками, впускать в себя их члены, позволять им делать со своим телом все, что угодно, ведь ему будет хорошо. Даже если бы Верат сейчас изменил своим принципам и пригласил еще нескольких мужчин, неважно, сколько бы их было, и какими бы ни были их габариты, Эрнест был бы рад, ведь знал бы, что за этим последует. Он вспомнил о том, как Верат после очередной вязки спросил, как он познакомился со своими постоянными пятерыми любовниками, и этот рассказ заставил его вспомнить его юность. Как брат, тогда еще такой же гуляка, как и все они, такой же любитель сладких девственников, просто познакомил его со своей разношерстной компанией. Помнил, как ему было весело с юношами, которые были всего лишь чуть старше его. Помнил, как ему нравилось чувствовать их запахи рядом, а в голове периодически возникало смутное желание чего-то большего. Перед возбужденным Вератом, истекая его спермой, омега вспоминал, как Этель привел его в одну из купленных заранее комнат в другом трактире. Как высокий альфа прижал его к себе, как был ласков его возбуждающий поцелуй. Как он задрал рубашку Эрнеста, а после и вовсе раздел его, чтобы обласкать его полностью. Как его рот обхватил сосок и ласкал его долго, настойчиво и жадно, как к еще неразработанному анусу прижались два пальца, чтобы погладить его изнутри. Как пятнадцатилетний Эрнест позволил бросить себя на кровать и раздвинуть себе ноги, как он впустил в себя толстый член и кричал, когда ему было хорошо от сцепки с парнем. Как после секса с Этелем он чувствовал приятную боль между мокрых ягодиц. Как пил алкоголь и от него мутился разум. А после он видел все их лица. Они взяли его несколько охмелевшим, все пятеро, а он, даже понимая, что невольно участвует в групповом сексе, не мог заставить себя остановить это и уйти – настолько хорошо ему было. Он лежал то на спине, то на животе, то на ком-то еще, крича от долгих и частых оргазмов, а иногда мыча, ведь они брали его так, как хотели. И все же он не посчитал это изнасилованием или сексом по принуждению. Ему было хорошо, когда в нем оказывался очередной толстый пенис, который разбухал внутри, обильно наполнял его густой белой жидкостью, и точно такой же толкался ему прямо в рот. Ему было хорошо, когда парни ласкали оба его соска, кусая, причмокивая, оттягивая, не оставляя в покое ни на минуту его тело, удовлетворяя свои мужские потребности. Эрнест поставил бокал обратно на стол. Изогнувшись, он забрался на кровать соблазняющей кошкой, нашел приоткрытые губы и впился в них жадно, играясь с языком. - Не хочу отрицать, - прошептал он, уводя руку альфы к себе под сорочку и укладывая на своя мягкую грудь. Верат ухмыльнулся. Этому омеге требовалось очень мало времени, чтобы отойти даже после часового секса и быть готовым к следующему. Не задирая сорочки, он наклонил любовника к себе, и взял его грудь вместе с тканью, принимаясь жадно ее сосать и жевать, не греша грубыми укусами по самому чувствительному месту. В попытках отстраниться, омега громко вскрикивал и лишь сильнее толкался в горячий рот, сам не замечая, что его течка от этого лишь усиливается, распространяя сладкий аромат, сводящий любовника с ума. Эрнест не знал, сколько времени прошло, прежде чем Верат отпустил его и перевернул и уложил к себе на грудь спиной. Эрнест, не дожидаясь грубых ласк, покорно раздвинул ноги, небрежно закидывая их на колени к мужчине. Твердый ствол, так и не потерявший возбуждения, сладко потерся о ложбинке, и Эрнест, просунув руку, помог ему найди вход внутрь себя, а затем закричал, когда Верат начал брать его грубо и быстро, а его руки вновь начали терзать чувствительную и мокрую грудь… * * * - Сколько уже раз? – выдохнул Эрнест, невольно изгибаясь на сильном мужском теле. - С каких пор тебя это интересует? Неужели устал? – лениво ответил вопросом Верат, продолжая небрежно водить рукой по члену омеги и вынуждая его ерзать. Эрнест лежал на нем сверху, спиной, широко раздвинув ноги и закинув руки за голову. Другой рукой альфа не оставлял в покое его соски, постоянно их массируя пальцами, которые перед этим густо смачивал слюной. - Я не устал, - выдохнул омега, хватая мужчину за запястье и пытаясь сделать его движения более плавными. Верат сбросил его руку. – Просто… интересно, сколько во мне твоей спермы… - Много, - лениво ответил ему партнер, продолжая грубые движения. Эрнест выгнулся и застонал. – Даже не думай, что я закончил... Ты еще не умоляешь меня о пощаде, а значит, мы даже не подходим к концу... - Пожалуйста, не надо… - Его рука снова обхватила широкое запястье, пытаясь его остановить. - Но ведь ты хочешь… - Верат слегка подтянул его ближе, отчего анус крепко сжался вокруг узла, не выпуская из сцепки. Уже несколько часов подряд. Верат даже не выходил из него, не меняя позы, то поднимая, то опуская омегу, пока тот скакал на его члене. Губы альфы коснулись уха Эрнеста. – Хочешь, чтобы я продолжал, потому что тебе так хорошо… Хочешь, чтобы я не выходил из тебя. Верно ведь? Эрнест закусил губу, не желая отвечать. Он изогнулся снова, издавая снова хриплый грудной стон, и мягко свел колени, зажимая руку между своих мокрых бедер. Верату это мало помешало. - ...хочешь, чтобы это не прекращалось. – Альфа вновь облизал свои пальцы, и стал ласкать ладонью возбужденную горошину. – Сосать у меня… Ты ведь хочешь этого?... Эрн вскрикнул и невольно раздвинул ноги, кончая в ладонь от продолжительной мастурбации. Он тяжело дышал, прикрыв глаза, ощущая капли спермы на своем животе, и затем приоткрыл рот и, высунув язык, начал старательно облизывать мужскую ладонь. Ему и впрямь было невероятно приятно, что член альфы не покидает его. Облизав ладонь и сглотнув, Эрнест слегка поджал губы, медленно подаваясь навстречу рукам, все еще ласкающим его грудь. Ему не хотелось этого признавать этому наглому альфе, который все еще оставался для него самым сладким любовником из всех. - Мы будем лежать так, пока не признаешь… - пригрозил ему мужчина, сжимая сосок между пальцами. Эрнест и без того не имея достаточной силы воли перед интимной близостью, не выдержал. - Да, - тихо прошептал он, слегка поворачивая голову. – Я хочу отсосать тебе… Но при этом… Чтобы ты, как следует… Он замолчал, переводя дыхание, и Верат, устав ждать, болезненно ущипнул его за сосок. - Чтобы я – что? - Чтобы ты трахнул меня языком… Верат усмехнулся. Этому омеге очень пришлась по вкусу эта извращенная практика, после которой он едва держался на ногах, а альфе доставляло удовольствие видеть, как тело этого любовника бьется в конвульсиях от его движений всякий раз, когда он вынуждает его достичь оргазма. Он аккуратно поднял омегу в сидячее положение, и тот медленно приподнялся, позволяя члену с легкостью выпасть из мокрой дырочки, потянув за собой толстую нить густой спермы, которая сразу же осталась небольшим пятном у Верата на паху. Эрнест прикрыл глаза, не спеша принимать нужную позу на кровати, а Верат, жадно сжимая его бедра, лениво насаживал его на свой кончик, своеобразно собирая сперму и возвращая ее внутрь его лона. С каждым прикосновением из Эрнеста доносился короткий стон, пока Верат, наконец-то, не лег на бок, слегка раздвигая ноги. Омега провел руками по груди, укладываясь рядом же, но лицом к его паху и так же раздвинул ноги, стараясь приблизить свой пах максимально близко к лицу мужчину. Он взял его твердый мокрый член в руки и первым делом принялся жадно трогать головкой свою возбужденную грудь, сминая ее, вдавливая и вымазывая в теплом семенном перламутре. Верат же, притянув его ближе, мягко провел языком по ложбинке, собирая влагу языком, а после лениво сказал: - Я еще займусь твоими сосочками сегодня…. Поверь, тебе будет приятнее, если я сам это сделаю…. А теперь… - Его рука скользнула по телу к затылку и надавила, - занимайся делом. Эрнеста не нужно было упрашивать - влажная и твердая головка пениса разу же оказалась на его мягком языке. Он жадно облизал ее полностью, собирая оставшуюся на члене сперму, пока Верат, раздвинув его ягодицы, не собирал кончиком языка ее же, но уже из пульсирующего от возбуждения ануса. Эрнест ощущал, что ему становится тяжело дышать, а посему, он взял член в рот, начиная медленно водить головой и издавать соответствующие звуки.