a(wings)

/u think, it's so big and hard — i've already seen it, but we'll go harder/ Как так вышло, что он просто взял и уснул, Чимин не понимал, поэтому был почти уверен, что это неправда. И утром, проснувшись в своей постели, когда на часах было далеко за семь, он старательно вспоминал, как вообще добрался до комнаты. Неужели у него провалы в памяти? Нужно было принять душ и освежить мысли. За кухней был Джин; ребята все ещё частично были в столовой, и порция салата для Пака, что одиноко стояла на столе, казалась омеге не блюдцем, а тазиком. — Доброе утро! — не очень радостно, зато очень устало выдал Сокджин, вытирая полотенцем вымытые тарелки, — Ты просто обязан это съесть, я полчаса колдовал над калорийностью этой штуки, и тут всего их 140. Чимин снова посмотрел в тарелку, тяжко сглотнул и повернулся к старшему. — Прости, сегодня была моя очередь, — выдал он аккуратно, — Надо было меня разбудить... Хён? Джин слегка улыбнулся и сложил полотенце. — Нет, лучше спи, — мягко произнёс старший омега, — Кроме того, я почти уверен, что меня бы за это остальные мемберы покарали. Чимин слегка наклонил голову и снова увидел свой салат. — Я заменю тебя во вторник тогда, — отчеканил Пак как ни в чем не бывало, и сел за стол, намекая, что это не обговаривается. Салата было немного, но это не спасало ситуации. Полгода назад бы Чимин это съесть смог, да даже месяца три назад, наверное. Теперь же он видел, как съест половину, и все покатится к чертям. Пускай всего час, но этот час он будет совершенно без сил, с полным отсутствием мотивации и острым желанием все это вытошнить обратно, и это не считая того, что он будет себя за это винить. — Я у себя поем, — вдруг поднялся Чимин, и услышал, как выключилась вода. — Нет, — отрезал Ким. Кажется, старший знал буквально все, и потакать не был намерен. — Сегодня концерт. Будь добр остаться в сознании, и поэтому поешь. Тэхён, входящий в комнату, обомлел от требовательности в голосе старшего. «Читмил, — произнёс про себя Чимин, — разгон обмена веществ, чтобы дальше было проще. Мне остался всего килограмм, и так он уйдёт быстрее, должно быть». В микроавтобусе омега прижался щекой к стеклу, кутаясь в худи. Желудок давило и распирало до сих пор, и то, что срывов так давно не было, усложняло ситуацию в разы. Пак всегда проводил читмил на чем-то из плотных калорий, и никогда — на овощах. Они набивали желудок, это был огромный минус. Зато плитка шоколада давала много калорий, но была небольшой, и тошно от неё было не сильно. Чимин тяжело выдохнул, зажимая ладонью под желудком, стараясь не хмуриться от неприятных ощущений, хотя очень хотелось. Чонгуку казалось, что он смотрит на Пака преданным щенком, но продолжал глядеть так же. Они были не одни, и спрашивать при всех, что случилось, Чон хотел в последнюю очередь. Зато очень хотел взять его руку.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Чимин, улыбаясь во все тридцать два, вышел из гримерки. Он все ещё не отошёл от выступления — ему было так приятно на душе и сердце, что вся усталость в теле и не ощущалась вовсе, и он не шёл, он скорее парил над полом. В голове было слегка мутно, но это тоже не замечалось, и он, размахивая руками, чуть не подпрыгивая, направился к сцене. Пак все ещё слышал гомон со зрительных рядов — не все ушли. В просветах меж декорациями были видны толпы, что расходились в разные стороны. Парень разглядывал их, и улыбка не сходила с его лица. За сценой, усевшись на колонку, Чонгук залипал в какую-то игрушку, даже не удосужившись переодеться. Чимин не сразу его заметил, зато Чонгук Чимина - сразу, и вмиг подобрался, закинул телефон в задний карман, тихо подходя к омеге со спины. — Хён, — заражаясь улыбкой омеги, протянул он, обнимая старшего за плечи. Чимин прикрыл глаза, положив ладонь на одну из рук альфы. От его тепла рядом становилось невообразимо легко, и как-то совсем иначе уже мир воспринимался. Чимин не верил, что это происходит на самом деле. Чонгук положил голову Чимину на плечо и заглянул в глаза. — Выглядишь потрясающе, — выдохнул младший. Он глядел на него очень внимательно, но Пак не решался встретиться взглядом с альфой и бегал глазами с одного просвета на другой. — Я же без макияжа, и уже в своём, — улыбка становилась всё нервознее, пока Чимин старательно выдавливал это из себя, — вот ты действительно выглядишь потрясающе... Чонгук цокнул, покачав головой, но промолчал, выжидая, пока омега к нему повернется. Чимин медленно сглотнул, но намёк понял. — У тебя глаза горели, а ты про какой-то макияж, — пояснил альфа и тут же выпалил, — Какая же у тебя низкая самооценка! Омега опустил глаза. — А отчего бы ей быть выше, — полушепотом. Чонгук не ответил; он повернул старшего к себе, поднял ладонью его лицо за подбородок и посмотрел очень строго. Чимин в тот момент почувствовал укол обиды — ему показалось, что Гук его оценивает. Впрочем, уже через секунду, омега начал считать, что совершенно точно так и есть, потому что альфа слегка наклонил голову. В этот момент Пак понимал, как внутри него поднимается маленькая, но быстрорастущая истерика, норовящая вылиться наружу прямо здесь. Чимин помнил своё отражение в зеркале, и ему было стыдно за себя. Он не мог и представить, чтобы эта ситуация закончилась хорошо, потому что уже видел, как альфа понимает, что Чимин некрасив, как в своей голове рисует цепочку мыслей, итогом которой остается один и тот же вывод — такой омега ему не нужен. Такой омега никому не нужен. Эта попытка была обречена на провал еще там, возле двери, когда еще не выросший Чон не увидел дальше своего носа — но сейчас-то он все видит. На глаза наворачивались слезы. Внутри все дребезжало, а мир вокруг размыто плыл. Чонгук смотрел, казалось, в душу, и стушеваться под этим взглядом становилось все проще, чем пытаться не разрыдаться прямо здесь. Чимин попытался отвести голову, но альфа ему этого не позволил. Парень наклонился ближе, соприкасаясь губами, и медленно распахнул губы старшего своими, аккуратно втягивая нижнюю. Чимин опешил, глядя глазами-блюдцами на прикрытые веки младшего — от шока он не мог пошевелиться, и лишь инстинктивно подался назад. Чонгук тут же сделал шаг навстречу, сокращая расстояние еще больше, и Паку стало катастрофически не хватать кислорода от того жара, в который его бросило, а в глазах начало темнеть и меркнуть, и он их закрыл, поддаваясь. Чонгук углубил поцелуй, и свободной рукой обхватил омегу за талию, прижимая ближе к себе перемещая вторую на затылок. Чимин ещё не до конца отошел от предыдущей порции хаотичных мыслей, что только множились, и голова буквально распухала, как ситуация начала переходить во все более интимную, и становилось совсем страшно. Чонгук наклонился ближе — хотя куда было! — и Пак отклонился назад вместе с ним. Хватило мгновения — омега почувствовал, что от того, как его изогнули, ему становится плохо. Пак попытался отодвинуться, приложив ладони к плечам младшего, но тот их, кажется, не заметил. Запах Чонгука плотной аурой был вокруг, так спирая дыхание, что ноги подкашивались. Чон легко поцеловал губы старшего и чуть отодвинулся. Чимин смотрел запуганно и измученно. Альфа попытался прийти в себя, сбросить наваждение, а Пак, почувствовав немного свободы, оттолкнул младшего и выбрался из его объятий, оседая на пол. — Минни..? — позвал опешивший Чонгук. Сил держаться на ногах не было, голову нещадно кружило, а в глазах темнело. Тошнота вновь подступала к горлу, и Чимин лишь поддался всему этому, наклоняясь. — Что случилось? — наклонился Чонгук, испуганно пролепетав вопрос, протягивая руки к старшему. — Уйди, — выдавил из себя омега, зажимая ладонью рот, чтобы хоть немного оклематься, — пожалуйста, не трогай меня. И наклонился еще ниже. Чонгук сделал шаг назад, не решаясь. «Он потребовал уйти», — повторил себе альфа. Гук сделал еще шаг, и еще. И, выдохнув, вышел вон.