/u think, it's so big and hard — i've already seen it, but we'll go harder/
Холод бетона пробирался под кожу, словно их ничего не разделяло. Чимин смотрел в пол, но не видел его. Тошнота подбиралась все ближе, слабость сковывала тело, а мысли в голове желали омеге самоубиться. Хотелось лечь, свернуться клубочком и в тайне мечтать, чтобы все это оказалось лишь дурным сном.
Но Чимин был уверен, что это правда. Так, потому что, и должно было произойти, вопрос стоял лишь во времени.
Нужно было собраться с силами и подняться, но сил не было.
В глазах меркло, но отключаться сознание не спешило. И потому тошнило как в последний раз. Пак усиленно вспоминал, где ближайшая уборная.
Устоять на ногах было крайне тяжело, и Чимин схватился за первую же стенку.
В уборной было жутко холодно, изо всех щелей дуло, но этот холод, кажется, помог — умывшись, омега почувствовал себя сильно легче, тошнота начала отступать.
Стафф шнырял по всем коридорам, выискивая Пака.
Разглядывая нуну, перепуганную полноватую помощницу менеджера, выхаживающую из угла в угол, Чонгук начинал волноваться сам.
— Ты точно не знаешь, где он, — повторила она, обращаясь к макне, и тот тут же кивнул, — Ну не исчез же он!
Девушка подняла руки к небу.
— Меня убъют, совершенно точно убъют, — продолжила сетовать на судьбу нуна, и вдруг остановилась, замерев в ужасе, — А если... его похитили!
Чонгук на это высказывание встрепенулся, но затем осел обратно и криво усмехнулся.
— Не может быть, — выговорил он.
— Почему нет? — не унималась помощница.
«А действительно, почему нет? — вдруг пронеслось в голове альфы, и все нутро отозвалось холодящим ужасом, — Он был у сцены, но точно оттуда ушёл. Только куда?..»
Мысленно, Гук уже выбежал в коридор и отправился проверять все ближайшие укромные уголки. Но в реальности он сидел, вцепившись в подлокотники до треска кожи под ногтями, не позволяя себе сдвинуться ни на миллиметр.
«Он ведь как котёнок маленький — заберется в неприметную коробку, его и не заметят».
Бегающая по комнате девушка, доводящая себя до нервного срыва, шум воды из крана, где умывался Намджун, тихий разговор Тэхёна и Джина, даже едва различимое посапывание Юнги — все было слышно чутким ушам младшего. Но стук крови в висках, казалось, затмевал все это, и альфа подсознательно недоумевал, как только одна просьба удерживала все на тех местах, на каких было.
Распахнулась дверь.
В этот момент Чон был готов сорваться, и выбежать вон, и на это мгновение стало плевать на последствия. Потому что вошёл не Пак.
Вошла его маленькая стилистка — самая старшая из нун. Она была размеренно спокойна, улыбалась, и, тихонько пошлёпывая сандалями, подошла к вешалкам, высматривая что-то на рукавах наряда Чимина.
— Онни-и! — возопила помощница менеджера, подбегая к женщине, — Чимин пропал!
— Пропал? — похлопала глазами бета, поглядев на коллегу, неопределенно качнула головой, но тут же вернулась к рукавам.
— Не можем найти уже полчаса! — пояснила свой ужас девушка, на что старшая лишь цыкнула и огорченно вздохнула.
Чонгук вдруг сорвался с места, прошел в центр гримёрки, а затем махом обернулся и вернулся к зеркалам, встав напротив одного из них, опираясь руками о столешницу.
— Вернется, — выдала она на выдохе, отложив вешалку, — минут через десять. А ты — побереги свои нервы и прекрати наводить панику.
Чонгук перевел взгляд на отражение — на свои глаза и свисающую на них челку.
— Вы слишком спокойны! - возмутилась девушка.
Старшая не обратила на это внимание и направилась проверять косметичку.
Прикрыв глаза, альфа начал считать до ста.
Стафф, кажется, начал затихать — топот стал размереннее, голоса — неразборчивее, а время перестало ползти медленней улитки.
Чимин действительно через десять минут уже был в гримерке, поглядывая на всех жутко устало, но крайне удивленно.
— Вернулся! — ахнула девушка, чуть ли не падая на колени, — собирайтесь, собирайтесь же, едем домой!
Пак в шоке отшатнулся назад. Мемберы лениво поднялись со своих мест, направляясь к выходу.
— Бэхва-нуна, ты чего творишь, — спросил Чимин полушёпотом.
Помощница поднялась, оправилась и улыбнулась парню.
— Мы тебя потеряли, — пролепетала она, — я так испугалась, так испугалась! Мне же впервые доверили вас...
Чимин лишь улыбнулся на это, проходя внутрь за своей сумкой и телефоном. Девушка тихонько шла сзади и продолжала улыбаться.
Хлопнула дверь — из помещения вышли галдящие Хосок и Тэхён, и они остались почти наедине — только на диване все так же спал Юнги.
— Слушай, — вдруг спросила она едва слышно, — у тебя, наверное, – она замялась, краснея, — ну, течка начинается.
Пак обернулся и посмотрел на нее округленными глазами. Девушка тут же вытащила из кармана блистер таблеток и протянула парню.
— Почему ты так решила?
— Я раньше не чувствовала твоего запаха, а сейчас он есть, — выдала та еще более смущенно, указывая пальцем на свой порозовевший нос.
— Неправда, я просто забыл выпить подавители, — сразу же ответил Чимин, возвращаясь к своей сумке.
«Неужели и впрямь запах начал возвращаться?»
— Да, ты прав, это скорее всего так, аромат же совсем слабый, или мне вообще просто показалось, — пролепетала она одной фразой, — но вот это возьми, — положила ему в руки блистер она и тут же убежала вон.
Подняв спортивную сумку, Чимин распахнул её шире и с огорчением оглядел содержимое, так старательно скрываемое от нуны.
Не сумка, а аптечка.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
В машине царило молчание.
Пак в жизни бы не согласился его нарушать, и только наслаждался тягучей переполняющей внутренности болью, уколами вины и тремором от депрессивных мыслей, которые так сладко перемешивались с болью реальной — саднящей и такой же тягучей, и иногда острой — от разодранных запястий.
Все это смешивалось в нереальный коктейль, в котором хотелось утопиться. Чимин ждал расплаты за свои ошибки, и гнетущее чувство ее приближения заставляло с мазохистскими наклонностями перебирать все то, что он успел натворить.
Чонгук старался на омегу не смотреть — слишком тяжело было думать и смотреть одновременно, но не делать ничего. Руки, как у припадочного, тряслись, и он был рад, что Пак в машину залез последним, и сидел у выхода, подставившись под ветерок за опущенным стеклом.
Чон вдруг приподнялся и вынул из кармана телефон, тут же открывая какую-то игрушку. Пак лишь больше закутался в толстовку и снова прикрыл глаза.
«Кажется, ты понял, что этот твой выбор — не по мою душу».
И измученно улыбнулся.
«Кажется, я перегнул палку, и хёну это нужно не было».
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Зеленый чай заваривался очень скоро, и буквально уже через минуту всю кухонку заполнял аромат цитрусовых и мяты, не то бодрящий, не то успокаивающий.
Чимин присел на кресло, что стояло напротив барной стойки в столовой, ожидая, когда в комнатах затихнет шорох.
Сегодняшний день был слишком тяжким для омеги. Он чувствовал, что заслужил передышку, но организм не хотел её давать.
На весах были поразительные 51,7.
Сон не шёл, а с радостью от отвеса прибавилось и какое-то нервное возбуждение, что в кровать ложиться было бесполезно.
Руки, сжимающие огромную фарфоровую бульоницу с чаем подрагивали, и жар от напитка не грел совершенно, только обострял ощущения.
Внутренне Пак не хотел даже вспоминать о том, что произошло сегодня вечером, потому что знал, как это губительно. А вот в реальности перед глазами стояли яркие и живые картинки, а губы все еще помнили те ощущения, от которых становилось совсем не по себе.
Отчего ему стало плохо именно в этот момент? Чтобы это не произошло позже, и не стало еще больнее?
Эмоции норовили просто потоком вылиться наружу — хотелось кричать и бить посуду, хотелось забиться в уголок и тихонько поскуливать от раздирающей боли, но он сидел в кресле с чашкой чая и с таким лицом, будто все произошедшее — совершеннейшая очевидность и обыденность.
Бить посуду он не стал бы — потому что видел, что изначально должен был быть умнее и выше, и не пытаться тянуть руки туда, где он не справится и где он не нужен.
Чимин должен был, если правда любит, обьяснить младшему, что он не достоин даже попыток Чонгука. Но Чимин — эгоист.
Он не смог справиться с этим, потому что не смог контролировать себя, когда было нужно. Но сейчас он будет контролировать, и потому решит хотя бы одну проблему — своего завтрашнего состояния.
Бульонница была пуста; Чимин осторожно поднялся и открыл шкаф, где стояла аптечка. Неприметная пачка таблеток Юнги оказалась не просто на самом дне, раздавленной весом остальных лекарств, а еще и заляпанной каким-то липким сиропом.
Что-то послабее брать было бесполезно — хоть весь блистер выпей, а Чимина это не усыпило бы. Таблеток в пачке Юнги было немного — всего пять, однако омега помнил, что они — мощные, и решил, что двух ему будет достаточно.
Запив их остатками чая и ополоснув кружку, Пак направился в кровать, ощущая, как расслабляется все тело, и ноющие мышцы в удовольствии не желают больше двигаться, а глаза то и дело норовят закрыться.
На часах было чуть заполночь, и темнота комнат вокруг была такой тёплой и убаюкивающей, что собиралась каким-то тёплым одеялом вокруг омеги, и до комнаты он едва добрался, рухнув на пол где-то возле дверей.
