Родительские чувства или же...

За время проведённое под присмотром Кёнигсберга, России удалось узнать его гораздо лучше, и тот, кажется, тоже решил раскрыться мальчишке, видя, что тому можно доверять. Россия не раз расспрашивал город о его жизни и жизни Рейха, на что тот поначалу лишь грубо отмахивался, говоря, что если фюрер захочет, то сам расскажет о себе, но видя расстроенное лицо русского, он всё же сдался.

***

Идя по весеннему саду, Россия по детски радовался буквально всему, начиная с травинки и заканчивая небольшим дождём, что неожиданно начинался и также неожиданно прекращался. Кёнигсберг всё это время шёл позади него и внимательно следил за ним, чтобы тот ненароком ничего не учудил. Наблюдая за беспечным русским мальчиком, который, кажется на этот момент забыл всё, что с ним произошло, город мог на время дать волю чувствам и на миг улыбнуться, после чего вновь надевал маску безразличия. Если бы он не знал Росса и то, какой долгий срок тот просидел в неволе, то Берг бы посчитал русского "странным", раз тот так радуется буквально всему. Но сейчас он мог ему лишь только посочувствовать. Мужчина был давно наслышан о том, что Рейх поймал кого-то из детей СССР, но особого значения этому не придал, так как знал, что фюрер не будет долго держать пленника. После того, как тот получит то, что ему нужно, то он просто избавится от него. Да и сам Рейх упоминал, что за советскую республику он потребует освободить фельдмаршала Паулюса, а за ним и полностью сдаться нацистской Германии, после чего просто избавиться от отпрыска Союза. Но несмотря на то, что Союз и другие страны участники не пошли на уступки, как это ожидал Третий, он не убил РСФСР. И кажется Кёнигсберг начал понимать, почему его фюрер оставил Россию и, кажется, полюбил его. Внимательно наблюдая за русским и всеми его действиями, Берг пришёл к выводу, что этот мальчик чем-то напоминает Рейха в детстве. Подняв голову вверх, город прикрыл глаза, давая каплям дождя капать на его лицо. Пшеничные, мокрые пряди волос небрежно падали на глаза и прилипали к коже, но тому было всё равно на то, как он сейчас выглядит. Сейчас ему хотелось расслабиться и вновь вспомнить всё то, чего он так не любил вспоминать. Свою страсть, свои ошибки, своё обещание и то, как не уследил...

Прошлое

Кёнигсберг принадлежал Пруссии и располагался в восточной части её территории. Благодаря своему месторасположению, ему довольно часто доставалась такая честь, как устраивать встречи для Германской Империи со странами Восточной Европы и Российской Империи. С последним, к слову, встречи были куда чаще, да и самого Берга довольно часто отправляли на дипломатические переговоры с Российской Империей, благодаря чему он довольно хорошо говорил на русском. Будучи ещё довольно юным, он понял, что его чувства к Пруссии стали далеко не такими, какие должны быть у города к своей стране. Но осознание того, что их отношения практически невозможны, да и то, что сама девушка является супругой Империи и имеет от него четырёхлетнего сына, заставили парня запихать свои чувства как можно глубже и продолжить служить и работать своей стране, коей являлся Германская Империя. Когда ему исполнилось двадцать, немец решил на три года уехать в Польшу под предлогом того, что странам нужно установить дипломатические, а затем и дружеские отношения. На деле же он поехал туда надеясь там остепениться и забыть о своих чувствах к супруге Империи. И это действительно сработало. Первый год Кёнигсберг был весьма отстранённым. Он днями напролёт сидел в своём небольшом домике и писал книгу, стараясь особо никуда не вылезать и ни с кем не общаться. С временем Берг становился всё более открытым и уже не был таким замкнутым. Живя в Польше, а затем и в Российской Империи он вёл активную, личную жизнь, встречаясь со множеством польских и российских городов. Особенно ему понравился один польский город, который оказался очень женственным и сексуальным парнем с длинными, огнеными волосами и ярким макияжем. Для Кенигсберга это было в новинку, поэтому он не отказывал себе поухаживать за ним. По истечению четырёх лет, он вернулся на родину, откуда сразу же отправился на фронт в качестве командира. Армия под его командованием добилась больших успехов и считалась одной из лучших, но в один момент фортуна отвернулась от них. В очередном сражении германской и британской сторон, Берг решил принять непосредственное участие бою, видя, как его солдаты гибнут один за другим. Именно после этого сражения он получил свой шрам, который проходил вдоль глаза и служил воспоминанием о том дне. Вернувшись с фронта домой, Кёнигсберг ещё несколько месяцев проходил реабилитацию. Он понял, что вся это жизнь вовсе не для него, поэтому он решил заняться тем, что ему действительно ближе — писательством. Находясь в оздоровительном центре для генералов и солдат, что хорошо отличились, защищая Германскую Империю, он написал небольшую книгу о своей жизни которую он прожил за границей, но опубликовывать её он вовсе не собирался. Это было скорее так, для души. Кёнигсберг вновь вернулся в свой ритм и решил по полной взяться за свою работу и территорию, управлять которой ему было суждено уже с рождения. Всё шло своим чередом пока однажды вечером в его дверь не постучались. Открыв её, мужчина слегка опешил увидев перед собой Пруссию, что улыбаясь, смотрела на него из-под чёрного капюшона, который наполовину прикрывал её лицо. Хоть чувства к ней давно и угасли, но что тёплое пролилось в его душе, когда немец смотрел неё. — Что вы здесь делаете в столь поздний час?— спросил Берг, приглашая девушку пройти внутрь, параллельно осмотревшись по сторонам чтобы убедиться, что за ними ни кто не следит. Привычка. — Разве я не могу покинуть своё поместье и навестить город, который много чего сделал для Империи?— Пруссия сделала печальное лицо и посмотрела на стоявшего перед ней Кёнигсберга. Русые, кудрявые пряди волос небрежно выпавшие из причёски, упали на её лицо, прикрывая голубые глаза девушки, на что та сразу же поспешила их убрать под пышный капюшон чёрной накидки. — Нет, просто сейчас уже поздно... Германская Империя будет искать вас, — светловолосый тут же отвёл взгляд в сторону, параллельно осматривая комнату на предмет того, чтобы ничего запрещённого не лежало на видном месте и не привлекло внимание гостьи. — Он уехал на встречу с Францией, поэтому, несколько дней его не будет, — она слегка ухмыльнулась, не понимая зачем сказала последнею информацию, — К тому же, если я дала присягу на свадьбе и наши земли теперь объединены, а мы, можно сказать одно целое до скончания одного из нас, это ещё не значит, что я теперь должна быть как птица в клетке под его присмотром. — Да, думаю вы правы. Раз уж вы здесь, то не желаете чего-нибудь?— Кёнигсберг старался быть более спокойным, но его голос предательски вздрагивал. Смотря на Пруссию, он не мог поверить, что за столь недолгий срок она смогла так измениться и причём в не лучшую сторону. Сейчас она выглядела потускневшей и более уставшей чем была раньше. Единственное, что в ней всё также было прекрасно, это её голубые глаза, которые продолжали сверкать детской надеждой и невинностью. Он навсегда полюбил этот цвет глаз. — Надеюсь, что когда-нибудь в другой раз, если... я конечно успею. А сейчас я пришла совсем по другому вопросу. Бергу показалась весьма странной фраза « если успею». Он хотел было спросить, всё ли в порядке, но ему не дали этого сделать. — Я тяжело больна. Мой иммунитет полностью ослаблен. Одно незначительное заболевание, такое как простуда или грипп, и я могу не выжить, — Пруссия ненадолго остановилась, после чего вновь продолжила, не давая городу сказать ни слова, — Я пришла сюда с одной просьбой. — Чем я могу вам помочь?— Кёнигсберг сделал несколько шагов вперёд, но тут же остановился, не осмеливаясь прикоснуться к девушке. — Мне уже ничем нельзя помочь. Узнать бы, как я могла подхватить эту болезнь, — она быстро вытерла подступившие слёзы, после чего взяв себя в руки, продолжила, — Ладно, сейчас не об этом. Я бы хотела тебя попросить, чтобы ты присмотрел за моим сыном. Ты можешь отказаться, но мне больше некого попросить. — Почему я? Почему не Империя?— мужчина был крайне удивлён такой просьбе. Он присел на стул, что стоял возле окна, продолжая смотреть на страну. — Мне порой кажется, что ГИ его не любит, поэтому он так строг с ним. Я понимаю, что он хочет вырастить хорошего наследника, но не такими же методами, — Пруссия ненадолго замолчала и слегка отодвинула штору, осматривая тёмную улицу, после чего вновь задвинула её, — Мне снился сон. В нём было всё размыто, но я точно уверена, что мне снился мой Рейх. Сначала всё было хорошо, а потом... потом было много крови. Она была на земле, одежде и руках Рейха. Конечно, это может показаться странным, беспокоиться из-за сна, но я очень волнуюсь. Я уверена, что с моим сыном может тоже что-то случиться, поэтому и прошу тебя присмотреть за ним и изредка навещать его. — Уверен, что не стоит так волноваться, но если вам будет легче, то я обещаю присмотреть за Рейхом. К тому же я думаю, что с разницей в четырнадцать лет, мы ещё сможем найти общий язык.

***

Кёнигсберг медленно шёл по осенней улице, вновь прокручивая этот момент. Если бы он только знал тогда, что это был их последний разговор. Спустя несколько дней Пруссия тяжело заболела. Врачи установили, что у неё воспаление лёгких, но ничего сделать они уже не смогли, ведь на тот момент эта болезнь могла справиться с крепким мужчиной, что уж говорить о той, чей иммунитет и так ослаблен. Четырнадцать лет он думал о их последнем разговоре и от этого на душе становилось паршиво. Паршиво от того, что он так и не выполнил просьбу девушки. Находясь в отъезде, город перечитал множество медицинских справочников, и во всех них было написано одно и тоже. ВИЧ может передаться от вич-инфицированного к здоровому через половой акт, слюну, или же возбудитель этой болезни можно занести через укол. Именно последний пункт не давал Бергу покой, так как первые два пункта точно отпадали. Он был уверен в этом. Но кто и зачем "одарил" Пруссию столь неприятной и опасной болезнью? Подойдя к дому, Кёнигсберг просунул ключ в замочную скважину, но с удивлением обнаружил, что дверь была открыта. Решив что он просто забыл её закрыть, светловолосый прошёл дальше, но при этом на всякий случай спрятал одну руку в карман, в которой он держал небольшой раскладной нож. Пройдя на кухню, мужчина очень удивился, увидев стоящего к нему спиной Рейха. Тот, будто-бы не замечая вошедшего, продолжал смотреть в окно, слегка водя пальцами по белому подоконнику. Рейху было уже двадцать четыре года. После свадьбы, он и Австрия уехали в свой собственный особняк, который им подарил Германская Империя, решив, что молодой паре лучше жить отдельно, чтобы построить свою собственную семью. Поначалу было всё хорошо. Рейх и Австрия особо не интересовались друг другом, поэтому тот часто засиживался в своём кабинете, не волнуясь о том, где и с кем его жена. Девятнадцать лет, это ещё так мало для того, чтобы задумываться о семейной жизни. Прошёл год, Империя всё чаще напоминал о том, что хочет наследника. Порой это доходило до очередного скандала и сильной пощёчины, которую оставлял Империя своему сыну со словами « Неужто ты бесполезен даже в этом плане?» Вскоре Рейх уже и сам начинал задумываться о ребёнке. Нет, не для того, чтобы его отец наконец-то отвязался от него, а потому что ребёнок мог бы стать единственным человеком, который бы по-настоящему любил бы его, не требуя ничего взамен. Возвращаясь домой после очередного скандала, Третий решил немного расслабиться и выпить. На улице была уже глубокая ночь. Мысль о том, чтобы наконец-то вылезти из тени отца и стать величественнее его, не покидала немца. Услышав звук открывающейся двери, он моментально оказался в прихожей, где уже стояла Австрия. На вопрос Рейха о том, где та была, она ответила, что его это интересовать не должно, после чего та ещё что-то сказала, что не очень понравилось парню. —« Наследник должен быть чистокровным немцем... ну что-ж»— пронеслось в голове парня. Схватив девушку за волосы, он несколько раз ударил её об стену, после чего посмотрел на её окровавленное лицо. Увидев кровь, что сочилась из ран, он почувствовал некое удовольствие от такой картины. Недолго думая, Рейх с силой потащил Австрию в комнату, где без прелюдий изнасиловал её, впервые почувствовав сладость от секса. Ещё долгое время он будет использовать подобную практику, сначала избивать, а потом насиловать, но уже с другими. В двадцать один год он познал всю суть быть родителем. Маленький мальчик стал одним из немногих и самым главным смыслом его невесёлой жизни. Решив, что ни за что не отдаст своего сына отцу, Рейх уехал вместе с ним на окраину страны, надеясь, что император не будет их искать. Австрия ушла сразу после того, как Германии исполнилось шесть месяцев, сказав при этом, что всё это ей отвратительно, и от части её можно было понять. — Приношу свои извинения за то, что без приглашения, Кёнигсберг, — наконец-то нарушив тишину произнёс Третий и слегка улыбнувшись, повернулся к хозяину дома. — Я-я, кхм...— Берг всё ещё был в небольшом шоке, поэтому не сразу смог подобрать нужные слова, — Но как вы сюда попали, если я всегда ношу ключи собой? Немного отойдя, город прошёл дальше на кухню чтобы поставить пакеты, параллельно осматривая своего гостя. Прошло много лет с того момента, когда он видел Рейха ещё в пятнадцатилетнем возрасте. — Запасные, — произнёс Рейх. — Что?— Кёнигсберг не сразу понял, о чём говорит немец. — Запасные ключи... Прятать их под камнем возле лестницы не самая лучшая идея, — вытащив ключи из кармана, Рейх немного покрутил ими на пальце, после чего положил на ближайшую тумбочку. — Весьма предусмотрительно, — Берг слегка ухмыльнулся, после чего взял ключи и положил в полку,— Вы ведь пришли сюда не просто так? Верно? — Да, верно. Вы ведь наслышаны о том, что моему отцу немного нездоровится?— Рейх слегка наклонил голову вбок дожидаясь ответа. — Слышал пару раз, но я думал, что это всего лишь слухи,— ответил Кёнигсберг, продолжая разбирать пакеты. — Я бы тоже так подумал, если бы сам не принял в этом непосредственное участие, — ухмыльнувшись, Третий перевёл свой взгляд на окно, наблюдая за уходящим солнцем. Правление его отца тоже подходило к закату. — В каком смысле?— город удивлённо посмотрел на нациста, который продолжал наблюдать за наступлением ночи. Повернувшись к Кёнигсбергу, Рейх лишь расплылся в широкой улыбке, от чего второму стало немного не по себе. Убедившись, что удалось натянуть интригу, нацист достал из кармана небольшую, стеклянную баночку, которая была наполовину наполнена какой-то жидкостью. — Кёнигсберг, знаете ли вы, как прекрасна и богата германская земля, особенно разнообразием растительности? Жидкость, что находится в этой баночки — сок ядовитого цветка «Дафны». Но токсины, что содержатся в его соке не так прекрасны, как само растение, а симптомы отравления тем более. — Но вы ведь не могли... Рейх жестом показал, чтобы мужчина ничего пока не говорил, после чего продолжил. — Мог. Иначе зачем я так долго пытался вновь наладить отношения с отцом, которых и так никогда не было?— Третий ненадолго замолчал, опустив голову вниз и о чём-то задумался, — Это всего лишь игра. Игра, в которой всего лишь один победитель, и этим победителем буду я. Время моего отца подходит к закату. Скоро наступит мой рассвет, но для этого мне нужна помощь и поддержка. — Вам нужна моя помощь? И в чём же заключается моя роль?— неуверенно спросил Кёнигсберг. В голове всё ещё никак не могло уложиться сказанное Рейхом. Нет, он конечно понимал, что когда-нибудь Германская Империя покинет свой пост, но не при таких же обстоятельствах. Хотя, это его вина, и город вовсе не собирался его жалеть, зная, какое детство он устроил для своего сына. — Для начала распространить мою политическую идеологию среди своих жителей, — ариец протянул ему в руки небольшую книгу в чёрном переплёте с изображённой на ней птицей,— Потом, если мой отец не захочет добровольно передать мне власть, совершить захват с помощью военной силы. Я знаю, что Германская Империя отправлял вас на фронт и вы были одним из лучших командиров, поэтому я уверен, что ваш опыт поможет всем нам избавиться от императора... Если вы конечно согласитесь. Вы один из немногих городов, которым я могу доверять. Сейчас Кёнигсбергом управляли противоречивые чувства. С одной стороны всё это казалось ему не самой лучшей затеей, да и политический план, который он успел мельком прочесть в книге, заставил его усомниться, но с другой стороны он понимал, что просто обязан помочь сыну той, которой когда обещал присмотреть за ним и уберечь. — Что-ж, я полностью на вашей стороне, — произнёс Берг и в первый раз улыбнулся, на что Рейх лишь довольно кивнул. — Я знал, что смогу тебе доверится также, как и моя мать когда-то доверилась тебе. Тогда предлагаю перейти на "Ты", в конце концов, мы давно знакомы.

***

Поначалу, как считал сам Кёнигсберг, всё шло хорошо. Успешный захват власти и провозглашения новой политической идеологии «Nationalsozialismus» или же сокращённо «Nazi», которую успешно продвигал Третий Рейх на территории своего государства. Сам того не замечая, он всё более активно принимал участие в идеях Рейха. Точкой невозврата стало участие в холокосте, где многие немецкие города, офицеры и простые солдаты безжалостно истребляли целые еврейские поселения, которые находились на территории Нацистской Германии. Слабых и больных сразу же отстреливали, а молодых и здоровых отправляли на каторжные работы. Многие из них в последние секунды своей жизни видели направленное на них дуло пистолета и безэмоциональное лицо Кёнигсберга, которые навсегда отпечаталось в их глазах перед смертью. Вскоре он осознал всю ту ошибку, которую он совершил, но отмыться от всего этого было уже невозможно. Смотря на Рейха, что с огромным удовольствием приносит боль, как физическую, так и моральную, и как он без проблем уничтожает целые сёла и города других государств, Кёнигсберг понял, каким чудовищем тот вырос. Но в какой момент случился этот перелом? Когда его стало тянуть к жестокости? Невольно светловолосый вспоминал последний разговор с Пруссией, когда она говорила о своём сне. И кажется, он оказался правдивым. Каждую ночь Берг корил себя за то, что он натворил и за то, что не уследил за Рейхом. Но и пойти против него он не может. Нет. Он будет продолжать следить и оберегать его.

Настоящее время

Из воспоминаний Кёнигсберга вывел Россия, что осторожно взял его за руку, видя, что его сопровождающий остановился и заметно поник. Вернувшись в реальность, мужчина посмотрел на мальчишку и на предмет, который тот вложил ему в руку. Это был небольшой венок, сделанный из свежих веток деревьев и украшенный небольшими цветами. Смотря на него, Берг слегка улыбнулся, чему Росс весьма удивился, ведь обычно тот всегда ходил с одним и тем же лицом, из-за чего мальчику порой казалось, что мужчина вообще не умеет улыбаться. Посмотрев на русского, что слегка покраснел от смущения, Кёнигсберг перевёл взгляд на его глаза, что хаотично бегали в разные стороны, но в конечном итоге тоже остановились на нём. Любимый цвет глаз. Голубые глаза полные радости и детской наивности. Берг слегка приобнял Россию, чем заставил того удивится и засмущаться ещё больше, но ему всё равно на это. Неожиданно Кёнигсберг понял, что хоть этому русскому он не позволит пойти по навязанной дорожке, которая в конечном итоге окажется неправильной. Нет, Росс сам будет решать, что лучше для него, он лишь будет оберегать его от неверного выбора.