Родительские чувства или же...

Каменные стены, решётка на единственном небольшом окне, деревянный стол, на котором ещё остались свежие капли крови, и стоявшая на нём небольшая лампа, что служила единственным источником света в этой небольшой камере. Связанные руки за спиной, на которых уже стали появляться язвы из-за тугой верёвки. Запах сырости и металла резко бил в нос, а с потолка стекала вода, монотонно ударяясь об бетонную поверхность и резонансом отдаваясь на барабанных перепонках, из-за чего голова была готова просто треснуть. Это была медленная и мучительная пытка. Услышав шаги за дверью, пленник с трудом разлепил уставшие веки, готовясь вновь встретиться со своими мучителями. Кап. И вот он уже вновь недовольно морщится, чувствуя, как голова просто раскалывается от очередного звука воды. Вот кто-то похлопал его по плечу, из-за чего мужчина бросает на того агрессивный взгляд, уже догадавшись, кто пришёл по его душу. Довольно хмыкнув, Рейх усаживается напротив пленного и подперев голову руками, с интересом наблюдает, как сидящий напротив хочет вцепиться в него, но не может. — Как спалось? Надеюсь, что на свежую голову ты более сговорчив,— подозвав к себе одного из сопровождавших, Третий что-то сказал ему на немецком, после чего тот быстро достал карту, и развернув её на столе, ушёл обратно, — Скажи, где СССР поведёт свои войска? Не ври мне, что ты не знаешь. Как-никак, ты его город, а значит должен быть хотя бы наслышан. — Я тебе много раз говорил, что не знаю о планах СССР. А если бы и знал, то всё равно не сказал, — отворачиваясь, ответил город. Переменившись в лице, Рейх скрестил руки в замок, после чего медленно выпрямился, нервно перебирая большими пальцами. — Ладно, — спокойно ответил немец, но что-то было не так в этом «ладно», — Я не хотел зря мучать тебя, но видимо по другому никак. Поднявшись со своего места, нацист медленно подошёл к мужчине и встал рядом с ним. Схватив пленника за волосы, он несколько раз ударил его лицом об деревянный стол, пока не послышался характерный звук сломанного носа. Грубо запрокинув голову города назад, Рейх вновь посмотрел тому в лицо, еле сдерживая себя, чтобы вновь не избить пленника, видя, что тот, несмотря на сломанный нос и разбитую губу, продолжал быть спокойным. — Твои девчонки, которых ты называешь солдатами, били сильнее, — вдруг город неожиданно засмеялся, от чего Третий слегка встал в ступор, не понимая, толи тот по жизни такой, толи успел свихнуться здесь. Отпустив волосы мужчины, нацист отошёл от него, пока тот продолжал громко хохотать. Вдруг Рейху пришла одна мысль, от чего на лице вновь появился звериный оскал. — Как погляжу, ты у нас мазохист, — обернувшись к городу, сказал нацист. — Но ты напрасно держишься. Россия, он тоже держался, но я всё же сломил его. Не думай, что я не повторю того же с тобой, Смоленск. Или как там тебя?— заметив, что пленник затих, немец понял, что потянул за нужные струны, — Где пойдёт СССР? — Что ты сделал? Где Россия? Отвечай! — мужчина резко подскочил, желая вцепиться в глотку Третьего, но верёвки, что связывали его, не дали ему этого сделать. Закатив глаза, Рейх вновь познакомил пленника с деревянной поверхностью стола, тыкая носом в карту как провинившегося котёнка. — Где и когда СССР поведёт свои войска? — Я не знаю. Я и моя армия всё время находились в засаде, далеко от лагеря, где располагался Союз. Мы просто ещё не успели получить информацию. — Что ж, тогда больше не вижу смысла тебя пытать. Видишь, как порой хорошо говорить правду, — Рейх слегка потрепал город по голове, после чего вернулся на своё место, — Но на этом ещё не всё закончилось. Я могу дать тебе отличный шанс сделать великое дело. — Какое ещё дело? Где Россия? СССР всё равно придёт за ним и тогда... — Смоленск хотел было ещё что-то сказать, но ему не дал нацист, который жестом показал молчать. — Какой нетерпеливый. Видишь ли, я рассчитывал разные исходы событий, в том числе и тот, в котором Союз, каким-то образом, всё же сможет отразить мои атаки, после чего решит заглянуть и ко мне в гости. Но у меня есть кое-что для этого. Так сказать небольшой подарок. Только вот проблема в том, что он ещё не был до конца испытан и... — Испытан?— непонимающе спросил город. — Да, испытан. Ты и ещё несколько пленных будете отличными испытуемыми, — поднявшись, Рейх хотел было уже уйти, но... — Да пошёл ты. Лучше сразу убей, — прошипел мужчина, гневно смотря на нациста. Рейх резко пнул со всей силы по стулу, тем самым роняя пленника на пол вместе со стулом, где нацист продолжил пинать его уже на полу. Избиения прекратились только тогда, когда город потерял сознание, продолжая истекать кровью, что сочилась из свежих или вновь открывшихся ран.

***

Утро. Открыв глаза и ещё не до конца отойдя ото сна, Рейх мельком осмотрелся, пытаясь привести свои мысли в порядок. Поняв, что он находится у себя в комнате, нацист перевёл взгляд на часы, которые показывали восемь часов утра. Немного полежав, Третий начал потихоньку вспоминать всё то, что он ещё с вечера запланировал сегодня сделать. В том числе, сегодня в одиннадцать, он собирался съездить в Рейхстаг для того, чтобы обсудить с Берлином и другими городами кое-какие вопросы. Вновь ложиться спать было бессмысленно, да и самому немцу уже не хотелось, поэтому, повернувшись лицом к спящему России, он стал внимательно его рассматривать. Смотря на то, как Россия мило морщился сквозь сон, Рейх невольно умилился этой картине. Протянув ладонь к его личику, он аккуратно провёл пальцами по мягкой щеке мальчика, параллельно убирая мешавшие пряди волос за ухо. Проведя рукой чуть ниже к плечам, мужчина схватил край одеяла, которое укрывало русского, и медленно потянул его вниз, из-за чего Росс слегка поёжился. Полностью сбросив одеяло, Рейх немного приподнялся на локтях, взглядом изучая каждый изгиб тела, начиная с обнажённых плечей и спины, и заканчивая попкой, которую скрывала плотная ткань белья. Вплотную пододвинувшись к русскому, Третий слегка коснулся губами белой шеи, параллельно ведя ладонью по позвонкам вниз, ловко цепляя пальцами резинку белья, стягивая его вниз. Он не стесняясь сжимал мягкие ягодицы, от чего те приобрели розоватый оттенок. Смочив слюной один палец, Рейх наполовину просунул его в проход, после чего стал медленно им водить, иногда надавливая на стенки. Приоткрыв глаза, Россия с интересом следил за каждым действием нациста, пока тот не заметил, что его мальчик уже не спит. — Рейх? — неуверенно спросил он, убедившись, что всё внимание немца устремлено на него. — С добрым утром, — произнёс Третий, целуя того в щеку. Взяв лицо русского в свои ладони, Рейх нежно накрыл его губки своими, изредка просовывая язычок, желая углубить поцелуй. Закрыв глаза, Росс слегка приоткрыл ротик, пытаясь повторять вслед за немцем, касаясь кончика его языка своим. Поцелуй был страстным, но не менее нежным. Третий ловко прикусывал губку мальчика, слегка оттягивая её назад, после чего вновь жадно сминал их. Отстранившись друг от друга, мужчина ловко развернул Россию к себе спиной и уткнув того носом в мягкую подушку, приказал немного подождать. Находясь в такой позе, славянин почувствовал себя слегка неловко. Он не очень любил, когда немец пристраивался сзади, ведь в такие моменты вновь возвращался непонятный стыд, а самое главное, воспоминание о его первом опыте, который прошёл в точно такой же позе. Услышав, что Рейх что-то ищет, Россия хотел было уже развернуться и посмотреть, но тот, заметив это, вновь вернул его в прежнее положение. Недолго думая, нацист тут же открыл тюбик крема для рук, который был довольно маслянистый, и выдавил содержимое себе на пальцы. Первые два раза в сексе были слегка неудачными, а всё потому, что Рейх не особо заботился об подготовке русского, поэтому тот, на следующее утро мог столкнуться с весьма не приятными последствиями. Но теперь нацист стал более ответственно подходить к этому делу, не желая вредить своему любимому мальчику. В ход шло всё, что было маслянистым на ощупь и не имело в составе раздражающих веществ. Тщательно смазав свой член, Рейх поудобнее пристроился позади русского, наблюдая за тем, как его бёдра еле заметно поднимались и опускались из-за учащённого дыхания. Проведя головкой вокруг колечка, немец стал медленно входить, одной рукой придерживая мальчика за талию. Поцеловав русского между лопаток, мужчина сделал первый толчок, постепенно наращивая темп. Благодаря жирному крему, член хорошо скользил внутри Росса, раздвигая горячие стеночки, что полностью обхватывали его. — Расслабься, солнышко, — прошептал немец, горячо целуя Россию в губы. Обхватив рукой русского за грудь, нацист потянул его на себя, заставляя приподняться и встать на коленки. Смочив два пальца, Третий подставил их к ротику Росса, слегка надавливая ими на нижнюю губу. Поняв намёк, русский взял их в рот, тщательно посасывая и смазывая язычком, издавая тихие стоны. — Надо будет потом дать тебе кое-что другое, — хриплым голосом произнёс Рейх, вытащив пальцы. Взяв в ладонь член России, нацист стал быстро водить по нему в своём такте, не забыв при этом его смазать. Вся комната наполнилась хлюпающими звуками удара плоти об плоть вперемешку с протяжными стонами, тяжёлым, прерывистым дыханием, и словами любви, что сразу же обрывались на середине. Выйдя из русского, мужчина принял лежачее положение, жестом приглашая того к себе на бёдра. Переведя взгляд на всё ещё стоящий член, Россия неуверенно подполз к нацисту, чувствуя, как его щёчки вновь запылали от смущения. Ещё никогда он не был сверху, а уж тем более думал об этом. — Давай малыш, тебе понравится. Я буду тебе помогать. Перекинув одну ногу через таз немца, Россия аккуратно обхватил орган пальцами, медленно насаживаясь на него. Это были совершено новые, и даже немного болезненные ощущения, ведь в такой позе Рейх мог войти гораздо глубже. Чуть-чуть привыкнув, РСФСР начал свои первые, неуверенные движения, с каждым разом стараясь полностью оседлать член немца. Наблюдая за тем, как русский изящно прогибается в спине, пытаясь найти более удобную позу, но при этом упорно продолжая скакать, пытаясь доставить им двоим наслаждение, Рейх еле сдерживал себя, чтобы вновь не повалить его на кровать. Решив немного помочь своему мальчику, он схватил его за бёдра и уже сам продолжил насаживать того на свой член, с силой сжимая упругую попку, на которой потом ещё долго будут видеться красные следы от пальцев. Почувствовав облегчение, Россия, опершись руками на грудь мужчины, слегка наклонился к его шее, оставляя на ней свои следы в виде засосов, чему тот не был против, подставляя шею под поцелуи мальчика. Слегка приподнявшись, Рейх полностью обхватил Россию за талию двумя руками, продолжая быстро двигать бёдрами, чувствуя, как приятная боль, что завязалась внизу живота, медленно растекается по всему стволу члена, приятно щекоча головку. Ещё несколько глубоких толчков, и вот уже горячее семя наполняет нутро русского, растекаясь всё дальше по стенкам. Третий особенно ценил этот момент, ведь для него это означало, что таким образом он метит Россию ещё и изнутри. Тяжело дыша, Росс устало положил свою голову на разгорячённое плечо немца, наслаждаясь приятной волной жара, которая нахлынула на его тело, проникая до самых костей. — Посмотри на меня, солнышко. Хочу запомнить этот момент, — произнёс нацист, приподнимая личико русского за подбородок. — Хм, надо же, как быстро пролетело время, — переведя взгляд на часы, сказал Рейх. — Куда-то идёшь сегодня? — с некой грустью спросил Россия. — Да, мне надо заглянуть сегодня в Рейхстаг и разобрать кое-какие документы. Но если хочешь, можешь сходить со мной. — Правда можно? — радостно спросил русский, продолжая смотреть на мужчину. — Да, конечно. Я не знаю, насколько там задержусь, зато ты немного развеешься.