Родительские чувства или же...

Россия сидел на подоконнике, устремив свой взор на окно, за которым уже стало темнеть и, кажется, собираться тёмные тучи. Он медленно водил пальцем по стеклу, вспоминая их с Рейхом разговор, который произошёл уже в салоне автомобиля. Росс вновь попытался переубедить Третьего, прося его не делать плохо другим, на что тот лишь ответил « Я никогда не пойду против своих принципов». На очередные просьбы русского мужчина стал отвечать уже в более грубой форме, угрожая, что этот "разговор" может выльется в кое-что более тяжёлое. Прикрыв глаза и прислонившись лбом к холодной поверхности, он стал внимательно вслушиваться в каждый звук, что доносился с улицы. Из его головы всё никак не выходил один план, который был очень рискованным, но и в тоже время не давал России покоя. Подойдя к двери, Рейх неуверенно приоткрыл её, после чего вошёл в комнату, скрываясь в царящем в ней полумраке. Он стал медленно осматривать помещение, пока его взгляд не остановился на сидящем на подоконнике мальчике. Тяжело вздохнув, он всё же решил подойти к нему, понимая, что, возможно, в этом виноват и он сам. Он слегка коснулся рукой его плеча, на что тот лишь что-то недовольно про себя промычал. — « Уснул,»— мысленно подумал про себя Третий и слегка улыбнулся. Он попытался взять его на руки и перетащить на кровать, но в этот момент Россия открыл глаза и удивлённо посмотрел на мужчину, ещё не до конца отойдя ото сна. — Ты заснул, вот я и решил тебя уложить. — Я и не спал. Просто решил немного прикрыть глаза, — произнёс русский и отвёл взгляд в сторону. Поняв намёк, немец вновь посадил мальчика на его место, и, взяв его лицо в свои ладони, заставил посмотреть на себя. — Россия, прошу, не обижайся на меня. Когда-нибудь ты, возможно, сможешь понять меня, — наклонившись к мальчику, нацист легонько поцеловал его в губы, на что тот лишь зажмурил глаза, позволяя мужчине целовать себя. Отстранившись от России, Рейх нежно провёл большими пальцами по щекам мальчика, продолжая смотреть на него печальным взглядом. — Хорошо, — тихо ответил русский и вновь отвернулся. Сейчас ему не особо хотелось видеть немца, а уж тем более разговаривать с ним. Обида и ненависть к Рейху больно давили на мальчика изнутри, заставляя его расплакаться и впасть в истерику, ударяя столь ненавистного ему нациста своими маленькими кулаками, но он сдерживал себя, делая вид, что всё хорошо. Он был обижен на Третьего не только из-за того скандала, что произошёл в машине по пути домой, но ещё и из-за того, что ариец вновь обманул его. Тогда, в кабинете, Россия точно мог расслышать в разговоре двух немцев о каком-то оружие, что унесёт миллионы жизней, но побоялся сказать об этом Рейху. Он не знал, чего больше боится услышать. Сладкую ложь о том, что всё будет хорошо и никто не пострадает, или же правду с уст нациста, которую он будет говорить спокойным голосом, будто бы в этом нет ничего такого. — Россия,— шёпотом протянул Рейх, проведя носом по шее мальчика, тем самым выводя его из раздумий, — Прости меня. Из-за горячего дыхание, что обжигало нежную кожу, Росс невольно приподнял голову, чем и воспользовался нацист, покрывая белую шею поцелуями и засосами, постепенно наращивая напор. Отстранившись от русского, Третий нежно провёл ладонью по его щеке, не сводя глаз с его личика. — Россия, всё хорошо?— спросил нацист, взяв мальчика за руку. — Да, — всё также кротко ответил Росс, на что мужчина лишь хмыкнул и опустил глаза. — Ладно, не буду давить на тебя сегодня, но прошу, подумай над моими словами, — Рейх медленно провёл губами по кисти русского, вдыхая столь приятный ему запах. — Ты хочешь есть?— выпрямившись, спросил мужчина, на что Россия лишь неуверенно кивнул головой. С самого утра он почти ничего не ел, но чувство голода его волновало в последний момент. В животе неприятно крутило, но русский старался особо не обращать на это внимание, понимая, что пора действовать, пока не стало слишком поздно. На тёмном небе сверкнула яркая молния, а после, почти сразу же, раздался раскат грома, от чего Россия вздрогнул. Повернувшись к окну, он стал рассматривать вечерний пейзаж, параллельно изучая обстановку. Несмотря на то, что небо было полностью затянуто тёмными тучами, где-то вдалеке всё ещё виднелась синева, окрашенная красными, розовыми, и оранжевыми тонами из-за последних лучиков солнца, что упорно пробивались сквозь всю эту толщу черноты, напоследок освещая землю и давая Русскому своеобразный сигнал. Засмотревшись, он даже не заметил вернувшегося немца, который в свою очередь тихо подошёл к нему. — На что смотришь?— спросил ариец почти над самым ухом мальчика и тоже посмотрел в окно. — Да так, просто, ни на что особенное, — голос русского был спокойным и тихим. — Я тебе принёс поесть. Ничего особенного, но чувство голода утолить сможет, — произнёс Рейх и протянул Россу кружку с ещё горячим чаем, — Вот, тут несколько круассанов, если захочешь, могу принести ещё чего-нибудь. — Нет, не нужно, — отпив немного из кружки, сказал мальчик, — Можешь принести ещё сахару? — Да, конечно, подожди несколько минут. Когда Третий Рейх покинул комнату, Россия постоял ещё несколько секунд, внимательно вслушиваясь в каждый шаг мужчины, что довольно быстро устранялся. Убедившись, что ему никто не помешает, республика быстро поставил кружку на стол, после чего стал обшаривать свои карманы. Найдя несколько мясистых листьев тёмно-зелёного цвета с синими жилками, что полностью пронизывали поверхность листа, Росс стал наспех их мять в своих руках, тщательно выдавливая из них сок. Он довольно внимательно изучал записи Рейха, и каково было его удивление, когда он обнаружил растущее в горшке растение, что очень походило по описанию на то, чей сок обладает точно такими же свойствами что и снотворное. Тогда он ещё не догадывался, что все эти знания очень пригодятся в будущем. Прибыв домой, он, пока Третий был в душе, машинально сорвал несколько листочков, ещё не зная как применить их на практике. Он даже не знал, будет ли он вообще их использовать. Набрав сока примерно с чайную ложку, Россия тут же смешал его с чаем. В душе было неприятно и больно, но мальчик знал, другого выхода нет. В памяти встали всплывать картинки его предыдущего неудачного побега с последующим наказанием, и те моменты, в которых ему хорошо с нацистом, из-за чего по щекам республики скатилось несколько горячих слезинок. Но он понимал, что выбор всего один и он не имеет право ошибиться. Вытерев лицо и сделав несколько глубоких вдохов, Россия стал себя успокаивать. Услышав скрип, русский слегка повернул голову и посмотрел на немца, на лице которого читался немой вопрос. Улыбнувшись, Росс отломил кусочек лакомства и положил себе в рот, после чего прислонил к губам кружку, делая видимость и параллельно нюхая жидкость на предмет специфического запаха. Вновь посмотрев на Третьего, Россия снова отломил кусочек, но только на этот раз он предложил съесть немцу, на что тот согласился, хоть и слегка удивившись. Следом он протянул ему кружку, и тот, ничего не заподозрив, отпил из неё половину. РСФСР даже не поверил, что на этот раз у него всё получилось, оставался вопрос лишь в том, а как вообще подействует сок данного растения и вообще толи это растение? Пока Россия думал о том, что теперь он будет делать, Рейх, воспользовавшись этим, резко схватил мальчика, на что тот вскрикнул от неожиданности, но немец тут же заткнул его поцелуем и усадил на стол, вклиниваясь между ног. Он жадно сминал его губы, параллельно исследуя руками всё тело мальчика, не обращая внимание на попытки русского отстраниться от него. — Рейх, что ты дела... — Рейх слегка прикусил кожу на шее мальчика не давая ему договорить. — Тссс, Россия, расслабься, — прошептал немец, продолжая жадно ласкать шейку русского, оставляя на ней следы от зубов и красноватые засосы, — Не сопротивляйся мне. Просто забудь про всё это и расслабься. Действия Третьего были резкими и слегка болезненными из-за чего Росс не на шутку испугался его. Впервые, за столь долгий срок, он вновь стал испытывать страх перед Рейхом и его садисткой натурой. Не выдержав напор, мальчик из всех сил попытался выбраться из крепкой хватки нациста, но и тот вовсе не собирался вот так сдаться и прекратить начатое. Тогда Россия ударил ногой мужчине в бок и воспользовавшись моментом, пока тот отходил от боли, отпихнул его от себя, после чего быстро слез со стола и отошёл на безопасное расстояние, с ужасом осознавая, что он сейчас натворил. Держась рукой за больное место Рейх гневно посмотрел на мальчишку, однако, заметив страх на его лице, вновь смягчился и с некой болью прикрыл глаза, не понимая, что на него нашло. — Россия, прости, я сам не знаю почему так по... — почувствовав лёгкое головокружение, Третий схватился за голову и попытался сделать несколько шагов вперёд, еле сдерживаясь чтобы не упасть, — Я-я, мне что-то нехорошо. После этих слов мужчина упал на колени, ухватившись за живот руками, крепко сжимая в пальцах ткань одежды из-за неприятного ощущения, будто бы по венам и тонким капилярам пустили кипяток, что довольно быстро пробирался по сосудам вместе с кровью, добираясь почти до самого сердца, заставляя его биться быстрее. Проведя своим затуманенным взглядом по полу, он обнаружил несколько зелёных капель, что стекали со стола. Зелёная жидкость, симптомы, Рейху пришло осознание того, что же происходит с его организмом. Ухмыльнувшись, мужчина устремил свой взор на Россию, который всё это время неподвижно стоял и смотрел на немца. « Ну и что ты собираешься делать дальше?»— задал немой вопрос Третий, после чего окончательно потерял сознание. Убедившись, что ариец не шевелится, Россия неуверенно подошёл к нему и дотронулся до его руки, чтобы убедиться в том, что тот точно уснул. Грудная клетка немца медленно поднималась и опускалась, а из слегка приоткрытого рта стекала тоненькая нить слюны. Поняв, что времени у него не так уж и много, Росс взял со спинки стула чёрный плащ и направился к выходу, не решаясь ещё раз посмотреть на спящего немца. Одна, две, четыре Россия со всех ног мчался по лестнице даже не боясь того, что он может споткнуться и кубарем полететь с неё, при этом переломать себе рёбра или свернуть шею. Оказавшись на улице, мальчик ненадолго остановился, полной грудью вдыхая приятный аромат после дождя — петрикор. В детстве он очень любил спрятаться под какой-нибудь навес во время дождя и наслаждаться его прекрасным запахом. Если бы его спросили, какой твой любимый аромат природы, Россия не задумываясь ответил бы, что запах дождя или сырой земли, что был особенно сильным после долгой засухи. Осмотревшись по сторонам, русский заметил стоявший возле железных ворот автомобиль Рейха. Спустившись по бетонной лестнице, мальчик ещё раз внимательно осмотрел местность, чтобы полностью убедиться, что он совершенно один и его не засекут люди Третьего Рейха. Подойдя к автомобилю, Россия слегка дёрнул за ручку, и, на его удивление, дверь поддалась. Рейх считал, что навряд ли найдется какой-нибудь мазохист-суицидник, который решится угнать машину самой Нацисткой Германии, поэтому он со спокойной душой оставлял свой транспорт прямо на улице. Забравшись в салон, русский стал внимательно осматривать бардачки в надежде отыскать в них ключи зажигания, однако ничего не найдя, он перевёл взгляд на окно первого этажа, где, как он помнил, должна находиться прихожая. Но поняв, что так он лишь потеряет драгоценное время, Росс попытался завести машину вручную, вспоминая, что когда-то Ленинград учил его этому, объясняя это тем, что в жизни может всё пригодиться. И вот его уроки наконец-то пригодились. Недовольно прошипев себе что-то под нос, Россия всё же смог дать искру, благодаря чему автомобиль всё же завёлся. Нажав на газ, русский спокойно въехал в железные ворота, срывая их с петель... Город. Россия уверенно ехал по знакомой дороге, которая вела в сторону Рейхстага. Но ему было нужно вовсе не туда, а совсем в другое место, что находилось неподалеку от здания. Сегодня, пока он гулял с Кёнигсбергом, тот успел показать ему своё временное пристанище, которое можно было хорошо разглядеть через окно Рейхстага. Это было трёхэтажное здание, служащее отелем для служащих Рейха. Так как Кёнигсбергу было далеко добираться из своих родных мест до Берлина, то он решил пожить здесь какое-то время. Именно туда сейчас и направлялся республика, не обращая внимание на удивлённые взгляды прохожих. Почему именно к Бергу? Для России это был единственный близкий человек, которому он мог верить, и который, как считал сам мальчик, поймёт его и не предаст.