А что, если?...

У него был бесконечный кредит доверия. В тот самый момент, когда Таня Пончева столкнулась с Екатериной Пушкаревой, и Катя, наивная душа в мире акул бизнеса, опустилась на колени, чтобы собрать что-то, напоминающее «Наполеон», он возник точно из ниоткуда. Это незапятнанным влюбленностью глазам было понятно, что Андрей Жданов просто вышел из лифта. Но Катя уже попала в его рыбацкие сети. Ей не повезло. Она надежно увязла. — А у меня тогда будет муж: высокий брюнет с зелеными глазами! — в сердцах выкрикнула она Коле, который пытался быть ее голосом разума, а в итоге стал первым, кто разрушил ее воздушные замки. Катя не была уверена, что глаза у Жданова зеленые. На самом деле из-за очков она их попросту не рассмотрела. Просто воспаленное влюбленностью воображение нарисовало ему их. Ну разве могут быть у высокого брюнета не зеленые глаза? Однако Катя даже не огорчилась, что они оказались карими. Казалось, что Андрей ничем не может разочаровать Катю. Она, как щедрый инвестор, вложила в него все свои акции, выдавала кредит по первому его требованию, звонку или взгляду. — Сейчас, сейчас, Андрей Палыч, — семенила она в подсобку, стоило Жданову лишь скосить глаза в немой просьбе: «Мне нужна черная папка с Техноколором». Катя неслась со всех ног в попытке угодить. Угодить не всегда получалось, но в Жданове она никак не могла разочароваться. Она прощала ему все: от Изотовой до Лариной, от провала с тканями до идеи создания «Никамоды». Казалось, что нет той силы, которая способна Катю в нем разочаровать. Как оказалось, такой силы и правда не было. С этим мог справиться только сам Андрей Жданов. *** У Киры все было наоборот. Она разочаровывалась Андреем так же быстро, как и очаровалась. Каждая его новая модель доводила Киру до исступления. Она его ненавидела, презирала, хотела сделать так же больно, как было и ей, а потом отходила, прощала и жалела, снова влюбляясь. Кира укладывалась в один вечер. В тот момент, когда Катя застыла посреди ее кабинета с перекошенным от горя лицом, слушая Кирино завывание: — Он такоооо-ооой! Катя не смогла подавить искаженную гримасу отчаяния. — Какой такой, Кира Юрьевна? Как воздух, как вода, как свет. Он был для нее светом, а что в итоге? На проверку, на зубок он ничем не отличается от остальных. От тех, кто подшучивал над ней в школе. От тех, кто поджидал ее во дворе. От тех, кто издевался в институте. От Милко, который кривил лицо каждый раз, когда Катя возникала в его поле зрения. Он даже ничем не отличался от Дениса. Нет. Он был даже хуже. У всех этих людей: у прохожих на остановках, у мужчин, выглядывающих из дорогих машин, у Малиновского, у Воропаева, у Киры — у них ни у кого не было такого лимита доверия. У Андрея был. И он ухитрился обратить его в пыль. Как злой колдун сделал нищей скатерть-самобранку. Как грабитель, обворовавший золотую антилопу. Оставил ее, Катю, ни с чем. — Даже такой может пойти на все ради дела. Катя могла бы гордиться сама собой. Ее голос звучал достаточно ровно для подобной ситуации: Кира, прочитавшая инструкцию. Кира, узнавшая о романе своего жениха с его страшной секретаршей. Катя могла бы гордиться тем, какой ровной была ее осанка в тот момент, когда важная часть внутри нее обращалась в пыль, в черные черепки вместо золотых монет. Катя в тот момент чувствовала что угодно, кроме гордости. Они могли бы соревноваться: Кира и Катя — кто в большем остервенении любит Андрея Жданова. Победительницы быть не могло: они обе поставили все на кон и обе, увы, проиграли. *** Андрей Павлович был очень везучий. Воропаев, до того как Андрей решился жениться на Кире, кричал во время дружеского матча в футбол: — Андрюха, чертяка! Пас Андрея летел точно в ворота, огибая зазевавшегося вратаря Сашкиной команды. — С таким послужным списком — и секретаршей, — протянул Павел Олегович, всматриваясь в резюме, подсунутое Урядовым, будто бы пытаясь найти подвох в единственной кандидатке, которая не прислала фото. Андрею бы впору уже тогда догадаться, как же ему повезло. Но чтобы это понять, ему понадобилось несколько шишек на лбу, литров сто коньяку, одна злополучная инструкция и несколько раз в хлам разбитое лицо. Но оно того стоило. Катя стоила всего, только как ее убедить в том, что Андрей готов заплатить любую цену? *** Он выскочил из офиса с первым порывом ветра. Такси, уносящее Катю из «Зималетто», только что скрылось за поворотом. — Черт, — закричал Андрей, выуживая ключи из глубин кармана своего пиджака! — Потапкин! Потапкин! — заорал он так, что охранник, мимо которого и муха не пролетит, подпрыгнул на своем стуле. — Да, Андрей Палыч? — пробасил он. — Машину мне, быстро! Промедление было смерти подобно. Он понимал это. Катя понимала это. И лишь один Потапкин, вздыхая, принялся выполнять приказ экс-президента компании. *** — Откуда вы узнали, что я в Москве? Катя, застигнутая врасплох, как подстреленная куропатка, не смогла вовремя взять себя в руки и поэтому была как на ладони снова — как всегда — на ладони Андрея Жданова. — Сашка проболтался. Не смог он держать язык за зубами, когда ему так повезло, — ответил Андрей, держа ее руку в своей руке. — Да-а-а, — протянула Катя, — стать президентом. Однако смею вас разочаровать: я успела подписать на него генеральную доверенность, — Катя предприняла попытку вырваться. Попытка была слабой, Андрей притянул ее к себе, не позволяя скрыться в подъезде ее дома, куда Катя так стремилась сбежать. Но Андрей — стреляная птица — знал, что упустить Катю будет проще простого, а вот найти… Так что держал он крепко. — Мне повезло больше, чем ему, — ответил Андрей, — Я нашел вас. Катя скривилась от его слов. — Не надо меня снова обижать. Я это не заслужила. Она пыталась разжать его ладонь, выдернуть свою руку из его крепкой мужской хватки, но то и дело терпела фиаско. — А я? — спросил Андрей. — Вы меня, Катенька, не обижаете? Своим неверием, своим отсутствием. Вы, кажется, не понимаете, что я потерял не компанию, а потерял любимую женщину. Это в разы хуже. — Докажите, — прохрипела Катя, до боли дернув свою руку. Андрей отпустил. Катя упала бы навзничь, если бы не великолепная реакция Андрея, отточенная игрой в футбол. Он прижал ее хрупкую фигуру к своему боку, совершенно ограничивая движения. — Я все еще тут. Несмотря на то, что вы предали меня на совете директоров. Уехали куда-то. Подписали генеральную доверенность. И на кого? На моего заклятого врага. И все же я сейчас умираю как хочу вас поцеловать. Андрей наклонил к ней голову и дождался момента, когда Катя смирится с неизбежным. В самом деле Андрей обладал над ней немыслимой властью. Стоило оказаться к нему ближе, чем на метр, и Кате казалось, что она снова в «Зималетто», на полу, в окружении упавшего «Наполеона», поднимает глаза и видит очаровательное лицо божественной красоты. Он снова перед ней — Андрей Жданов. И между ними не было никаких обид и недомолвок, не было ничего. Только он и Катя, не глядя ни на какие условности. Катя зажмурила глаза и расслабила губы. Прекратила сопротивление. Сдалась. Андрей наклонился еще ниже, прижался к ее губам и почти вплотную произнес: — Достаточно убедительно? Катя не смогла сдержать разочарованный стон. — Какой же вы подлец, Андрей Павлович, — произнесла она со всеми чувствами, на которые была способна. — За это вы меня и любите, — подмигнул Андрей, чувствуя, как кредит доверия к нему снова пополняется золотыми монетами. Андрей обещает себе быть экономнее.