А что, если?...

— Зачем звала? — не размениваясь на приветствия, из огня да в полымя начал Роман Малиновский. Его нельзя было назвать обидчивым человеком. В самом деле, когда за плечами тонна брошенных после одной ночи барышень, неудивительно получать оплеухи. Однако удар от лучшего друга все еще неумолимо жег кожу. Роману казалось, что это прошло, он справился, но сейчас, когда перед его взором она — причина их размолвки, — щеку пронзила фантомная боль от кулака Андрея Жданова. — Здравствуйте, Роман Дмитриевич, — чопорно произнесла Катя. Теперь ее нельзя было назвать страшилищем, страхолюдиной, кикиморой — и как там еще величал ее в своей рукописи Роман. Теперь ей больше подходили другие определения: бизнес-вумен, уверенная в себе женщина. Да что говорить! Не зная, кто она такая, Роман был бы не прочь отведать ее на зубок. Однако эта мысль быстро испарилась, когда он повторил свой вопрос: — Зачем позвала меня, Кать? Катя медленно листала меню. В «Бон-аппетит» было где разгуляться. Почему-то после встречи с Александром этот ресторан давал Кате сил, и ей показалось верным — позвать Романа сюда. Ее пальцы не дрожали, когда набирали номер Малиновского. Она даже смогла ему сказать — сама! — что есть разговор. Очень важный. Просто вопрос жизни и смерти. Помнится, последний раз с подобным она не обращалась к нему еще со временем ситуации с Лариной. Роман это тоже помнил. Наверное, поэтому согласился прийти. — Не хотите выпить? — максимально любезно начала Катя. — Водка, виски? — Намекаешь на то, что я с тобой могу общаться только под градусом? — поднял бровь Роман. — Кажется, именно это вы советовали Андрею. Видит Бог, Катя не хотела вспоминать инструкцию. Она пришла сюда не за этим. Повод был гораздо весомее, и она не даст эмоциям взять верх. — Но не будем об этом сейчас. Катя всегда гордилась своим разумом. — Я помню, что мы были неплохой командой, — сказала Катя, — до всей этой некрасивой истории. Мы — все втроем — работали слаженно, и, собственно, у нас получилось. Я вам предлагаю, Роман Дмитриевич, снова помочь Андрею. — Что ему помогать-то? — буркнул Роман, уткнувшись в меню, лишь бы не видеть потеплевший от приятных воспоминаний добрый Катин взгляд. Хоть она изменилась внешне, но вот глаза, лишенные всякого умысла, двойного дна, чистые и искренние, смотрели ровно в лоб Малиновскому, словно видели его насквозь. — У него теперь есть ты. Или милые бранятся? — Нет-нет! У нас все хорошо. Даже очень. Мы женимся, — потупила взгляд Катя. — Ну, Пушкарева! Ну ты даешь! — победно вскинул руку Роман, будто бы и не было неразрешенных конфликтов, будто бы единственное, что их волновало, это все еще заключение контракта с Техноколором и поиск самых дешевых адвокатов. — Кира его семь лет женить не смогла, а ты справилась за пару месяцев. Мое уважение! Опасная ты женщина. — Когда Роман разговорился, никто не мог его заткнуть. И Кате было это на руку. — Ты придешь к нам на свадьбу? Андрею это будет важно, — сказала она, а потом уже честнее добавила: — И мне. Мне тоже. — А как же твоя огромная обида? — спросил Роман. Он знал, что у Кати большое сердце, но также знал, что есть вещи, которые не забываются, не проходят. И судя по Катиному виду теперь, ее внешность была ее больной мозолью, по которой трактором проехался бывший лучший друг Андрея Жданова, экс-вице-президент Зималетто и просто забавный парень Роман Малиновский. — Если я уж Андрея простила, то неужели вы думаете, что я не прощу вас? То есть тебя, Роман Дмитриевич, — просто сказала Катя, захлопнув меню. — Я буду пасту, — сообщила она непонятно откуда взявшемуся официанту. — А мне, будьте добры, яблочный сок. — Даже не выпьете? — подняла брови Катя. — Сок. Только сок, — покачал головой Роман, прежде чем поднять глаза и упереться своими зеленоватыми в Катины карие. — На самом деле он действительно тебя любит. Я никогда таким не видел Жданова. Сначала он меня пугал. Я не верил, думал, переигрывает мужик, заигрался, можно сказать, в театр хотел его отдавать, на Оскар номинировать, а потом, когда понял, что он это всерьез — потому что нельзя так прикидываться, — то бум! — Роман ударил рукой по столу так сильно, что почтенные дамы за соседним столиком повернулись, чтобы словить его извиняющуюся улыбку, а приборы на столе подпрыгнули. — И да: он никогда меня за женщин не бил. Роман не смог отказать себе в удовольствии потереть когда-то пострадавшее лицо. — Он сожалеет, — сказала Катя. — Я тоже, — серьезно ответил Роман. Катя поняла, что он говорит не об ударе. Точнее, не только о нем. Если от Романа Малиновского, циника до мозга костей, можно было дождаться извинений, то это были они. Катя улыбнулась. Малиновский еле заметно поднял краешки губ прежде, чем растянуть их в своей дежурной, очаровательной улыбке. — Ваша паста, девушка, — официант поставил на стол большую тарелку с красиво выложенными спагетти по центру, — и сок для джентльмена, — так же ненавязчиво произнес он, обеспечивая себе чаевые. И сразу же удалился. — Снова одна команда? — спросила Катя прежде, чем взять вилку. — Ну раз невеста меня пригласила… — Приятного аппетита, Роман Дмитриевич, — махнула ему вилкой Катя. — Приятного аппетита, Екатерина Валерьевна Жданова, — вторил он.