А что, если?...

Эта идея больше не была смешной. В самом деле, сегодня Катины глаза расширялись с каждой минутой все больше и больше, и к обеду, в стенах родного “Зималетто” не было глаз больше. Казалось, что эти глаза, и без того огромные, никогда не станут меньше ее очков: так и буду торчать из-за дужек. — Катенька-катенька, а почему у тебя такие большие глазки? — мог бы спросить Андрей, но вместо этого, он, пока еще Катя корпела над документами для будущей подставной фирмы — подумать только, для фирмы, хозяйкой которой будет она! Лимит его доверия к ней был немыслимым, — Катя все еще не успела переварить эту мысль, подготовить документы, да и прийти в себя в целом тоже не успела, влетел в каморку, открыв дверь с пинка. — Катя! — заорал он так громко, что аж окна задрожали. В его кабинете. В Катиной-то каморке даже окон нет. — Что, Андрей Павлович? — подскочила на стуле всегда готовая прийти на помощь секретарша. — Я тут подумал… Андрей почесал голову, успокаиваясь и силясь отдышавшись. Все же дорогу от мастерской до президентского кабинете он продел рысью, аж Роман от него отстал где-то на полпути — Андрей точно и не помнит уже, был ли с ним верный друг. — Я тут подумал… — вновь начал он. — У нас же проблемы с деньгами? Верно?.. — Да-да, — Катя сегодня уже слышала этот вопрос, после которого последовало объявление о фирме — точнее о махинации, за которую реально можно было присесть в тюрьму — и даже не в соседние камеры. — Вы сами знаете, что расходы... — Расходы немыслимы, и нам крышка, — закончил за нее Андрей. Странно: раньше ему казалось это катастрофой, а сейчас, когда решение как будто бы найдено, это было не более чем вопросом времени. — А значит, денег на моделей у нас тоже нет… — продолжал Андрей. Катя не знала: поддакивать ему или сразу бежать прочь. — Верно же, Катя, ну? — Верно, — заикаясь, продолжала она. — А значит, моделей Милко мы не потянем, — заключил он. А потом, пока Катя еще стояла, взирая на него своими огромными глазами, помутневшими не то от шока, не от любви, закончил наконец-то свою мысль. — А, значит, моделью будешь ты. Милко не против. Более того: он сам мне это предложил. Так и сказал: можешь взять для примерок свою секретаршу. А я что? Я и взял!.. — Андрей бы много еще чего мог сказать, например, о том, как обычный желчный сарказм дизайнера превратился в очередную бизнес-идею, но Катя его уже не слушала. Она упала в обморок. *** И теперь, когда на Москву почти уже опустился вечер, да что там — темная ночь, Катя стояла посреди подиума, укутанная в ткани: то ли шелк, то ли в кашемир — Катя не разбиралась. И было так тепло и легко, что казалось, будто бы это сон, и она скоро проснется. Если бы не голос Милко, то и дело вещающий. — Боже мои. Это Андрий совсем с ума сошел. Этой кикиморе, этой дурнушке, ничего не может пойти. На нее — и мои наряды. Какой ужос! — слышалось по ту сторону кулис. Катя сняла очки: очень уж с ними было неудобно влезать в полностью обтягивающее длинное платье: и теперь ее зрение было размытым, смазанным — и она с трудом различала очертания порхающей возле нее Ольге Вячеславовны. — Катенька, Катя! Повернись сюда, — просила она, втыкая очередную иголку куда-то в район бедра, отчего платье все больше и больше прилипало к обнаженной коже. Катя никогда так не одевалась. И чувствовать свое тело без мешковатых вещей было… странным. — Олечка! Это что такое?! — голос Милко звучал ближе и ближе. Модельер, наверное, выпил достаточно валерьянки, чтобы выйти и взглянуть на свое творение не на манекене, а на живом человеке, на том, на котором не ожидал. — Ты посмотри на нее! — рукоплескал он. Катя с трудом считывала ее реакцию, однако чувствовала, как ее волосы, уложенные в аккуратные пряди, подпрыгивали от колышущегося воздуха, долетатающего от беснующегося рядом с ней Милко Вукановича. — Ты что сделала с этой лягушкой?! — орал Милко, а потом начал безрабора поправлять ее воланы, приглаживать невидимые складки подола и долго-долго что-то причитать себе под нос. Катя после "лягушки" слушать уже перестала. Хватит с нее унижений! Вот закончит Ольга Вячеславовна свое дело, вот поедет Катя домой — в объятия мамы, и ноги ее больше не будет в “Зималетто”. Ишь что удумали: и в жнецы, и чтецы Катю! А остальные? Чем остальные в модном доме занимаются, если секретарь президента должна совмещать свою работу с работой… модели! Скажите это Кате на прошлом месте работы, она никогда бы не покинула банк. — Катя! — послышался знакомый голос. От чего Катя встрепенулась и почти съехала с высокого каблука, который ее заставили надеть для примерки. Катин главный мотиватор труда заглядывал в плохо освещенный зал для показов и, убедившись, что попал правильно, подошел ближе: — Катенька, уже поздно, позвольте я вас отвезу домой… Видимо, и его зрение подводило, потому что Катю он разглядел, когда до нее осталась пара десятков шагов. — Катя! — воскликнул он. — Это и вправду Вы? Андрей стянул очки и сжал переносицу: просто чтобы тоже проверить, что не спит. — Она, а кто же еще, — сварливо завел свою трель Милко. Это был его звездный час. Он давно ждал момента утереть нос насупленному начальнику. — А ты думал, я тебе врал, когда говорил, что вещи Милко сделают из любой лягушки — принцессу? Андрей не мог оторвать взгляда от девушки, замершей перед ним. Идеальная отточенная фигура, молодое, интересное лицо, пышные волосы, уложенные волнами. Андрей — ценитель женской красоты, чего он только не видел, но эта картина была для него удивительной. Такая непорочная чистота и открытость в обрамлении, как драгоценный бриллиант. — Вам… И правда нравится, Андрей Павлович? — скромно подала голос Катя. Почему-то она не боялась, когда оскорбления кидали ей в лицо, а сейчас робела в ожидании комплимента. Все слова из Андрея разом вылетели прочь. — Катя… — поверженно выдохнул он. — Я ничего красивее в жизни не видел. Катя потупила глаза, и ее щеки заманчиво покраснели. К счастью, было довольно темно, и это заметила лишь одна Ольга Вячеславовна, но она была достаточно деликатна, чтобы смолчать. — Коллекцию ждет успех! — пророчески изрек Милко. — Помяни мое слово, Андрей! — добавил он прежде, чем позволить Кате сделать пару робких шагов. — Смотри, девочка, — предостерег он Катю так, будто бы они давно закадычные друзья, и от нее он часа два назад плевался прежде, чем позволил надеть ей платье, — Он тебя повезет домой и не отпустит. Знаю я его, — Милко в шутку погрозил пальцем, а потом засеменил в сторону выхода, донельзя довольный собой. Катя надела очки и наконец-то четко увидела Андрея. Его расширившиеся зрачки, легкую полуулыбку, небрежную позу — он точно не знал куда деть руки и взгляд его полностью осоловел. Да-да. Точно — Милко был прав — не отпустит.