Останься со мной

Чанёль стоял как вкопанный, не смея даже моргнуть. Парень держал малыша и украдкой посматривал на Пака. – Эм… – начал парень, как вдруг Чанёль его перебил. – Прошу прощения! – он поклонился, – Не знаю, что на него нашло. Я сейчас его заберу! Чанёль попытался забрать Сехуна, но тот был категорически против, поэтому завизжал на весь магазин. Все посетители повернулись в сторону шума. – Тише, сынок, да что с тобой? – Мама… Сехун посмотрел на папу. В его глазках блестели детские крохотные слёзы. – Эх, вы уж простите. Чанёль виновато улыбнулся. – Да ну что вы? Всякое бывает. Парень улыбнулся в ответ. – Вот только как вы заберёте его у меня? Кажется, он совсем не хочет этого. – Даже и не знаю. Хм, Сехун, давай я куплю тебе игрушку, а ты пойдёшь к папе, м? Сынок фыркнул и ещё сильнее прижался к незнакомцу. – Странно. Обычно это работает… Простите, есть одна идея, но для этого мне нужно ваше согласие, – Чанёль глянул в сторону выхода, за которым стоял его «Мерседес». – Я готов. Что угодно, чтобы ребёнок был с родителями. – Хорошо, тогда мы могли бы пройти в мою машину? Я вас подвезу до дома. По дороге Сехун уснёт, и вы спокойно вернётесь домой. Как вам мысль? – Звучит неплохо. Я согласен! – Тогда позвольте оплатить ваши покупки в знак моих извинений, – Чанёль потянулся к корзине, полную всякой всячины, которую держал парень. Их руки соприкоснулись. Парень неловко отвёл руку и опустил взгляд. Чанёль заметил совсем лёгкий румянец на его щеках. Неожиданно в нём начало пробуждаться старое, давно позабытое, чувство. Только он пока не понимает, что же это за чувство. – Не стоит. Я сам оплачу. – Нет, как бы вы не говорили, дайте корзину! – Нет, я сам за свои продукты заплачу! – Прекратите спорить и дайте мне уже, наконец, вашу корзину, я оплачу! – Это вы прекратите спорить! Я ничего такого не сделал, чтобы вы опустошали свой кошелёк! Они глубоко дышали, готовясь к новому раунду, но им помешал Сехун, который испугался разговора «мамы» и папы на повышенных тонах. Он начал плакать в воротник незнакомца, настойчиво этим показывая, как ему грустно и страшно. – Ох, малыш, ты испугался? Ну-ну, не плачь. Мы с папой просто играем. Верно, Чанёль? Его имя он выделил голосом и улыбнулся, произнеся его. Чанёль расширил свои и без того большие глаза. «Откуда ему известно моё имя? Хотя, это сейчас не так уж и важно. Надеюсь, я смогу вернуть в свои руки сына. Иначе мне придётся забрать этого доброго парня с собой. Хм, интересно». Чанёль погладил Сехуна по спинке. – Да, мы просто играем, не бойся. Ладно, поехали домой. Сейчас покупки оплатим. Чанёль повернулся к парню. – Вы мне дадите корзину или нет? – Вы слишком настойчиво просите. Что ж, раз желаете, то, пожалуйста, берите. Чанёль улыбнулся, услышав ответ, и тут же, схватив корзину из его рук, побежал на кассу. Парень хихикнул и глянул на ребёнка, который внимательно рассматривал разнообразные серьги в ушах новоиспечённой «мамы» и, по возможности, дёргал их. «Ух, не стоило надевать длинные… Больно. Но я не могу сказать ему не трогать. Всё-таки, это же ребёнок. Пусть играет. Хоть так он не будет плакать». Парень с Сехуном обошли кассу и стали ждать. Тем временем Пак разбирал корзину. Большое количество обезболивающего и заживляющих мазей вогнало Чанёля в ступор. Среди лекарств ещё было много ватных дисков и палочек, крепкий алкоголь и блок сигарет. Но нашлось место и для продуктов. «Ну конечно. Сигаретами и коньяком не наешься. Но всё же…» Пока кассирша пробивала товар, Чанёль наблюдал за парнем, ходящим с Сехуном на руках из стороны в сторону. И тут он заметил, что парень хромает. Хоть немного, но хромает. И обратил внимание на то, что он одет совсем не по погоде – джинсы и чёрная водолазка с горлом и длинным рукавом. «Возможно, ему и при такой жаре холодно, а может он хочет спрятать своё тело. От татуировок, шрамов или от синяков. Может, у него очень нежная кожа, что даже при лёгком касании останется синяк? Не знаю, не трогал… Стоп, что? Я что, только что изъявил желание…? Пфф, да что за глупости? А почему он хромает? Хотя на это может быть множество причин. И вывих, и ушиб, и перелом, и травма таза, и от рождения одна нога короче второй. Можно гадать до бесконечности. Но… почему я так в этом заинтересован? Наверно, совсем тронулся». – Господин, очнитесь! Я вас уже три минуты зову! Не задерживайте очередь! Из мыслей Чанёля вырвало возмущение толпы и кассирши. – А, прошу прощения. Он взял пакет и двинул в сторону выхода. Парень улыбнулся ему, но Пак проигнорировал его улыбку. Дверь открылась, и ветер ласково коснулся волос, легко одарил чёрную длинную мантию способностью парить. Нога уверенно ступала по асфальту, но руки предательски дрожали, покрываясь мурашками. В ушах отдавался бешенный стук сердца, а позади спокойной походкой шёл тот парень, бережно держащий его сына и улыбающийся так, будто живёт последний день. Он заметил серьёзный взгляд, прикованный к нему, и провёл пальцем по своим губам, рисуя улыбку. Чанёль не удержался. И улыбнулся…