Зеркальный ужас

      Это был тёплый сентябрьский день. Солнце то игриво выглядывало из-за облаков, то вновь пряталось за ними. Лёгкий ветер играл с верхушками сосен, исполняя мягкую мелодию леса. Мелкие грызуны трусливо бегали от норки к норке и еле слышно пищали. На улице приятно пахло хвоей, и где-то вдалеке чувствовался изумительный запах свежеиспечённого хлеба. Двое ребят незаметно пробирались к маленькой миктланской деревушке.       Она и впрямь была небольшой: десяток одноэтажных деревянных домиков, крохотная церковь и школа, которая также не отличалась внушительными размерами. Уильям всегда был настороже, когда подходил к этой местности и её жителям, хоть его и хорошо знали здесь. Он беспокоился, что военные могут заметить его по пути к этим домам, а создавать проблем себе и, тем более, этим добрым людям, мальчишка совершенно не хотел. Он крепко держал за руку свою подругу, которая все еще не могла поверить, что всё вокруг реальное. Ей до сих пор казалось, будто это все голограммы, макеты, но никак не настоящие жилые дома. К одному из таких домиков Уильям и привёл девочку. Он осторожно огляделся по сторонам и постучал в дверь три раза.       Ему открыла пожилая женщина, одетая в блёкло-синее льняное платье, потрёпанный серый фартук и такого же оттенка платок. Она прищурилась, из-за чего её карие глаза стали совсем маленькими, словно бусины, осмотрела пришедшего гостя и тут же ласково улыбнулась ему.       — Уильям! Как ты вовремя пришёл! — она посмотрела на стоящую рядом девушку. — А кто это с тобой?       — Здравствуйте, Ирина! — Уильям улыбнулся женщине в ответ. — Это моя подруга – Карина. Она такая же, как и я.       — Заходите, — женщина открыла дверь шире, приглашая гостей в дом, — я как раз пирожков напекла.       — Пирожков? — недоумевая, спросила Карина. — А что это?       — Бедные дети, — запричитала пожилая женщина, — даже пирожков не видят в этом своём Тлалоке.       — Это как наши злаковые булочки, только вкусные, — принялся объяснять Уильям.       — Что означает «вкусные»? — Карина выглядела еще более растерянной.       — Сейчас всё поймёшь, — заверил ее Уильям.       Ирина заварила детям две кружки сладкого крепкого чая и поставила на стол миску со свежеиспечёнными горячими пирожками. Уильяму уже был знаком данный рацион, и он с удовольствием принялся уплетать выпечку. Карина же, напротив, с недоверием смотрела на тёмный горячий напиток и угощение, хоть и посчитала, что пахнет это достаточно приятно. Она сдерживала себя минут пять, но в итоге не смогла устоять перед этим манящим ароматом. Буквально за пару мгновений дети опустошили и свои кружки, и миску.       — Простите, что всё съели, — заговорил Уильям, которому было явно неловко. Карина густо покраснела от стыда и опустила голову.       — Да ешьте на здоровье, ребятишки, — с доброй улыбкой рассмеялась пожилая женщина, — а много вас таких, мирных? — решила она сменить тему разговора.       — Пока не знаю, — вздохнул Уильям, — многие боятся противиться системе, многие не понимают, что война – это не выход. Но я точно могу сказать, что за свою недолгую жизнь не встречал тлалоканца, который был бы счастлив.       — Как же всё это страшно, — пробормотала женщина, — эти конфликты, войны, и что у детей совершенно нет детства. Даже у меня его не было, хотя мама изо всех сил старалась мне его обеспечить, — она устало вздохнула. — А ты что такая молчаливая, красавица?       Карина, до этого внимательно следившая за говорящими, заметно смутилась и снова опустила голову.       — Не стесняйся, — женщина мягко посмеялась, — и не бойся. Я ко всем детям отношусь с добротой, кем бы они ни были. Всё-таки не вы выбирали для себя жизнь. Хотя я слышала, что когда-то давно люди сами распоряжались, кем им быть и как поступать. Тогда было счастливое время.       — Не то, что сейчас, — угрюмо пробормотал Уильям.       — В этом ты прав. Но мы стараемся даже сейчас находить в жизни что-то хорошее, что приносит хоть небольшую радость. Кстати, — женщина вновь заулыбалась, — сейчас проходит репетиция в танцевальном кружке. Может сходите туда? Думаю, Карине было бы интересно посмотреть.       — Танцы? — удивлённо переспросила девочка. — В Тлалоке они запрещены.       — Я знаю, — мягко ответила женщина, — но ты хоть глянешь, что это такое.       В небольшом помещении с потёртыми деревянными полами и не менее потёртыми стенами играла ритмичная музыка. Она то стихала, оставляя лишь нежное сольное исполнение фортепьяно, то оглушительно разрывалась всеми инструментами оркестра. В самом центре танцевали две девочки лет двенадцати. Они плавно извивали руки, синхронно поднимая и опуская их. Кружились, заставляя подниматься лёгкие чёрные юбочки, то прогибались в спине, то вытягивались во весь рост. Поджимали одну ногу, выпрямляли, затем вновь поджимали её, начинали кружиться и, кружась, прыгали в сторону. Они словно парили над землёй, завораживая всех присутствующих.       Карина наблюдала за девочками, словно заколдованная. Она никогда раньше не видела таких плавных, лёгких движений и не могла поверить, что такое возможно. Разве сейчас её волновала война? Нет. А хоть кого-нибудь сейчас она волновала?       Музыка остановилась. Остановились и девочки, поклонившись своим зрителям.       К Карине подошла молодая женщина, преподаватель танцев, и осторожно взяла её за руки. Она попыталась вывести девушку в центр комнаты, чтобы показать несколько позиций в танце, но Карина слишком сильно застеснялась. Настолько сильно, что спряталась за спиной Уильяма и уткнулась в него носом, чем вызвала смех всех присутствующих. Нет, не злорадный смех, а тот, что невольно слетает с губ, когда ты видишь что-то невероятно милое.       После танцев они вернулись домой к Ирине. Ребята хотели ещё недолго пообщаться с ней и быстрее бежать в Тлалок, но во время спокойного разговора женщина вдруг встревоженно засуетилась и знаком сказала им замолчать. Дети тут же переглянулись и притихли. Осторожно подойдя к окну, Ирина увидела нескольких военных миктланцев, которые стучались во все двери. Один из военных стремительно подходил к дому этой женщины, и ей пришлось спешно думать, как спрятать детей-тлалоканцев. Прятаться было совершенно негде, весь дом был как на ладони. Единственное место, которое она смогла придумать для детей – это место под кроватью, куда она и жестом приказала им залезть, после чего, глубоко вздохнув и постаравшись успокоиться, побежала открывать дверь военному.       Перед женщиной стоял высокий молодой парень, темноволосый и темноглазый. Его смуглое лицо с острыми чертами и выраженными скулами демонстрировало всю серьёзность, которая только существовала в этом мире. Одет военный был в тёмно-коричневую кожаную шинель, туго затянутую поясом, такого же оттенка брюки и сапоги, которые со стороны могли показаться невероятно тяжёлыми, хоть это было и не так. Парень пошёл прямо на женщину, вынудив её сделать несколько шагов назад и впустить его в дом.       — Дошёл слух, что в этой деревне обитают тлалоканцы, — парень говорил чётко и ровно, громко чеканя каждую букву, — делаем обход, — военный окинул взглядом комнату. Он заглянул на маленькую кухню, не забыл проверить ванную и только после этого решил открыть шкаф. Не найдя и там никого, он уже хотел уходить, как бросил взгляд на кровать. Уверенной походкой, держа спину ровно, он подошёл к ней. Секунду постоял, подумал. А затем резко опустился на колени и заглянул под неё. Увидел ли он там кого-то? Да. Двух перепуганных детей.       — Вылезайте, — приказал он.       Дети послушно вылезли. Карина была ужасно напугана и прижималась к Уильяму настолько сильно, насколько только могла. Мальчишка же понимал, что их дела плохи и молчание не пойдёт им на пользу.       — Пожалуйста, отпустите девушку! — выпалил Уильям. — Я силой её сюда привёл, она ни в чём не виновата!       Военный серьёзным взглядом смотрел на ребят. Не произнёс ни слова.       — Пожалуйста! — отчаяно продолжал Уильям.       — Джек, — тихо произнесла женщина, дотронувшись до плеча военного, — посмотри на них. Они же дети. Они ничего не сделали.       — У него голубые глаза, — вновь заговорил военный, — а это выдаёт в нём будущего пилота.       — Я никогда не стану пилотом! — Уильям резко перебил военного миктланца. — И лучше пусть меня прямо сейчас убьют, но сам убийцей я никогда не стану!       — Джек, — женщина мягко посмотрела на него, — не все тлалоканцы хотят продолжать войну.       Военный взглянул в глаза женщины. Затем посмотрел на детей, будто желая запомнить их лица. Ничего не сказав, он направился к выходу. На улице перед домом его ждали ещё несколько военных миктланцев. Парень спустился на деревянное крыльцо, которое тихо скрипело от каждого его шага, и громко сообщил своим союзникам:       — В этом доме тлалоканцев нет.       — Доброе утро, Роберт, — произнёс мягкий мужской голос, — Вами было установлено: пробуждение в пять часов двадцать пять минут и стандартный распорядок дня. Ванная комната будет готова через три минуты, и не забудьте, принятие водных процедур Вами ограничено двенадцатью минутами. Суммарно на сборы у Вас отведено ровно полчаса, а время на преодоление пути к месту встречи составляет пять минут.       — Замолчи, Роланд, и дай мне ещё поспать, — угрюмо буркнул блондин, зарываясь с головой под одеяло. Он не особо любил подниматься ранним утром, поэтому постоянно держал включенным режим «умного дома». Парень понимал, что иначе не проснётся и проспит всё, что только можно проспать. Роберт перевернулся на другой бок и постарался как можно сильнее закутаться в одеяло. Надеялся, что так виртуальный помощник оставит его в покое.       — Роберт, учитывая Ваше постоянное тяжёлое пробуждение, я вынужден прибегнуть к крайним мерам, — голос попытался сменить тон на более серьёзный, чем только выдал свой механический тембр.       — Я вроде попросил замолчать, — Роберт был раздражённым и никак не хотел подниматься с постели.       — Уведомляю Вас, что включен режим сбора кровати.       Роберт сделал вид, будто не расслышал это предупреждение. Парень немного поворочался, чтобы удобнее улечься, и положил руку под подушку, пытаясь вновь уснуть. Но это продлилось недолго. Одеяло резко затянулось между матрасами, а сама кровать медленно задвигалась в прилегающую стену. Постель становилась всё меньше и меньше, и, как бы ни хотелось Роберту не вставать с кровати, сделать это все-таки пришлось. Иначе его просто зажало бы между мебелью и стеной. Встал он очень неохотно и был крайне недовольным: что-то бубнил себе под нос и пару раз даже выругался, обвиняя виртуального помощника Роланда в покушении на жизнь.       — Ваше упрямство стоило нам десяти минут, — серьёзным механическим тоном отчеканил голос, — если Вы не поторопитесь, то опоздаете на встречу, запланированную в шесть.       — Да-да, — махнув рукой, небрежно ответил Роберт, направляясь в ванную комнату, — я тебя понял, уймись. Не опоздаю.       — Я бы рекомендовал Вам сократить время водных процедур.       — Обязательно, — фыркнул парень, хлопнув дверью.       Надо ли говорить, что он не послушал своего помощника и нагло провалялся в ванне все двенадцать минут, которые для себя выделил. А после потратил ещё несколько минут, рассматривая своё сонное лицо в зеркале. Вид парню совсем не понравился, и он, скривив гримасу, принялся чистить зубы.       Роберт уже собрался выходить из комнаты, как ему послышалось, будто кто-то зовёт его по имени. Парень остановился возле двери, прислушиваясь. Кто-то снова назвал его имя, но уже более отчётливо. Он тут же обернулся. Перед ним была только раковина, над которой висело зеркало, а в нём парень видел своё отражение. И снова послышалось тихое и вкрадчивое «Роооберт». Он подошёл к зеркалу ближе, будто почувствовал, что именно оно его зовёт.       Блондин всматривался в своё отражение, обводил взглядом острые скулы, тонкий длинный нос, толстые светлые брови и остановился на глазах. Он долго смотрел в них, не моргая, словно чего-то ждал.       «Ты когда-нибудь задумывался, что будет, если разрушить край мира?» — резко раздался чей-то глухой голос. Парень вздрогнул, но тут же прислонился ухом к этому злосчастному зеркалу.       «А когда-нибудь хотел узнать, как до края добраться?» — снова зашептал тихий голос.       — Роланд? — растерянно позвал парень. — Ты сейчас что-то говорил?       — Нет, Роберт. Но я бы посоветовал Вам поскорее заканчивать водные процедуры. Иначе Вы опоздаете.       Блондин протёр указательными пальцами сонные глаза, а затем слегка постучал ладонями по щекам. Он решил, что это ему послышалось, ведь сегодня он совершенно не выспался.       — Роберт, не забудьте про завтрак. В нём сбалансированные питательные вещества, необходимые Вам сейчас.       — Я не голоден, — угрюмо ответил Роберт, направляясь к выходу.       — Извините, но я не позволю Вам уйти, пока не примете завтрак.       — Ты серьёзно? — закатил глаза парень. — А если я не хочу сейчас есть?       — Пожалуйста, придерживайтесь стандартного режима дня, — виртуальный помощник был непреклонен.       — Лааадно, — недовольно протянул Роберт, — надо будет тебя отключить, сил нет тебя и дальше терпеть, — он схватил три пилюли, что лежали на столе, и запил их напитком, который все называли «витаминным комплексом».       Тлалок отличался от Миктлана не только специфическими законами и порядками, но и своеобразным подходом к питанию местных жителей. В их рацион не входила обыкновенная еда, в основном это были пилюли и витаминные напитки, а в редких случаях тлалоканцам выдавали злаковые продукты, печенья или булочки, но все они были лишены какого-либо вкуса и направлены лишь на получение необходимых питательных веществ. Так что завтрак Роберт проглотил буквально за пару секунд и тут же направился к выходу.       В коридоре, скрестив руки, стояла девушка. Она, похоже, ждала нашего героя уже довольно долго, ведь, как только он появился, девушка недовольно фыркнула. На её лице растянулась ехидная ухмылка, а прищуренные глаза стали ещё более узкими. Она смотрела на блондина так, будто знала его какую-то тайну, причём, не самую лучшую. Но Роберту нечего было скрывать, да и он уже давно привык, что Юлия постоянно так на него смотрит.       — Как же долго ты копаешься, — съязвила девушка.       — Сколько хочу, столько и копаюсь, — резко ответил парень, — тебя вообще не просили меня тут ждать.       — Ну, мог бы хоть спасибо сказать, — её голос прозвучал немного расстроенно, — я ведь ждала, чтобы тебе компанию составить...       — У меня есть компания, — Роберт был в недоумении, — это скорее ты себе компанию ищешь, вечно ходишь за нами.       — Ты сейчас про Генри? — она сделала вид, будто не услышала этот небольшой упрёк в её сторону. — Я бы с ним не общалась. У него очень странный брат, и кто знает, что в голове у самого Генри.       — Так и не общайся, — парень нахмурил брови, — да и какого чёрта ты лезешь не в своё дело? Тебе не нравится Генри? А мне не нравишься ты, — он на секунду задумался и резко выдал, — выскочка!       Девушку явно расстроил этот выпад со стороны Роберта. Улыбка моментально исчезла с её лица. Она не понимала, почему Роберт ведёт себя с ней настолько грубо, ведь в собственном поведении она не находила ничего противоречивого. Зато её тяжёлый характер прекрасно видели все остальные.       Парень совершенно не обратил внимания на резкие перемены в настроении Юлии и направился вперёд по коридору, в сторону комнаты Генри. Девушка молча проследовала за ним.       Некоторое время они шли в полной тишине, пока не заметили идущего им навстречу Генри, который выглядел не менее расстроенным, чем Юлия. Он брёл, опустив голову и полностью погрузившись в собственные мысли. Генри не заметил ребят и даже чуть не прошёл мимо них, но Роберт схватил друга за руку.       — Далёко идёшь? — улыбнулся Роберт.       — Что? — Генри немного испугался, но, увидев лицо друга, тут же успокоился. — За тобой иду, — слабо улыбаясь, ответил он. Но в его голубых глазах застыла печаль. — Я задумался, вот и чуть не прошёл мимо.       — Что случилось? — обеспокоенно спросил Роберт.       — Поссорился с Уильямом, — парень шумно вздохнул, — он увидел меня в новой униформе и решил, что я его предал. Даже не дал мне ничего толком сказать, — Генри перевёл взгляд на Юлию, заметив, что та тоже чем-то расстроена, — а что у тебя случилось?       — Пойдёмте уже, — она резко отвернулась от темноволосого парня, не забыв при этом задрать повыше нос, — опоздаем, если продолжим пустую болтовню.       Они вошли в огромного размера помещение с высокими потолками и ярким освещением. Комната была окрашена в светлые тона и оснащена подсветкой в полу, которая представляла собой некое подобие дорожки, ведущей к огромному монитору, что находился в самом конце. По всему помещению были рассыпаны рабочие-тлалоканцы в зелёной униформе: кто-то из них занимался ремонтом повреждённых БЧР, кто-то изучал новые чертежи, а один настраивал тот самый монитор. За ними было интересно наблюдать, особенно когда они бегали с одного конца аудитории к другому и в масштабах помещения выглядели словно крошечные муравьи.       Под монитором находилось что-то похожее на постамент, в высоту доходившее до пояса Генри. Этот постамент служил в качестве рычага управления экраном, который, в свою очередь, и выбирал модель роботов для будущих пилотов. На противоположной стороне от монитора было окно, через которое можно было рассмотреть всё это огромное помещение, которое, к слову, являлось частью ещё одной комнаты. В этой комнате находился уже знакомый нам Главнокомандующий, внимательно наблюдающий за работой «зелёных» тлалоканцев и дожидающийся новоиспечённых пилотов.       — Приветствую Вас, — раздался громогласный голос Главнокомандующего, напугавший пришедших ребят, — Вы даже умудрились не опоздать сегодня. Похвально.       Все трое обернулись и подняли головы.       — А теперь проходите вперёд, — отдал приказ «бесконечный» человек.       Перед нашими героями моментально загорелись синие лампочки, образуя дорожку до постамента. Остальной свет в помещении резко померк. Рабочие-тлалоканцы замерли на своих местах.       Ребята жутко нервничали. Растерянный Генри даже схватил Роберта за руку. Юлия в ответ на это лишь осуждающе фыркнула.       — Как ты думаешь, кто тебе достанется? — прошептал Роберт, обращаясь к Генри.       — Я не знаю, — также тихо ответил парень, — мне как-то без разницы.       — А я думаю, мне достанется лёгкий, — с насмешкой продолжил блондин.       — Почему ты так решил?       — Нууу, — задумчиво протянул Роберт, — у меня нет каких-то выдающихся качеств. Я ничем не отличаюсь, вот и уверен, что получу самого обычного БЧР.       — Сверхлёгкого заберу я, — ворвалась в разговор Юлия.       — Да забирай, — ухмыльнулся Роберт, — и врагу не пожелаешь пилотировать это чудовище, — ехидно прошептал парень на ухо Генри, прикрывая ладонью рот.       Генри в ответ тихо засмеялся.       Наконец ребята подошли к постаменту. Парни заметно нервничали, а девушка, наоборот, с нетерпением ждала момента распределения. Юлия была уверена, что сейчас заберёт себе наилучшую и тяжелейшую в управлении модель и преуспеет в её пилотировании. Этим она сможет поднять свой авторитет среди остальных пилотов и Главнокомандующего (и привлечь внимание Роберта, конечно).       Монитор неожиданно включился. На его экране появились чёрно-белые квадраты, напоминающие шахматную доску, и хаотично принялись перемещаться по поверхности, издавая тонкий прерывистый писк. Такое неожиданное включение заставило Генри дёрнуться и сильнее сжать руку своего друга. Парень понимал, что пути назад уже нет, и даже если он захочет сбежать, то просто не сможет.       «Загрузка завершена» – механическим женским голосом произнёс монитор, убрав с экрана все квадраты и оставив чистое белое поле.       — Начинаем распределение, — раздался звучный голос Главнокомандующего.       Юлия уверенным шагом подошла к постаменту и приложила к нему руку. С возвышения пролился голубой свет, будто изучая ладонь девушки, а на экране в быстром темпе перелистывались цифры. Спустя мгновение цифры остановились, и механический женский голос произнёс: «Модель сорок два. Тип: лёгкий. Подтип: снайпер. Идентификационный номер синхронизации с пилотом: U-42».       — Это невозможно! — резко возразила Юлия, одёрнув руку с постамента. — Это какая-то ошибка! — она недовольно обернулась в сторону Главнокомандующего. — Я требую повторного распределения.       — Никакой ошибки, — спокойно ответил «бесконечный» человек, — распределение происходит исходя из личностных качеств пилота. Если система выбрала для тебя лёгкую модель, это означает, что с остальными ты не справишься, а эффективность синхронизации упадёт до минимума.       — Я справлюсь! — вновь возразила девушка. — Разрешите повторное распределение!       — Никаких пререканий! — отрезал Главнокомандующий. — Твоё поведение – неуважение к остальным пилотам и системе в целом. Ещё одно возражение – и я отправлю тебя под трибунал!       Девушка замолчала. Она опустила голову и сжимала кулаки от злости. Юлия была уверена, что система распределения обошлась с ней крайне несправедливо, отдав модель, которая представляла наименьшую ценность. От этих мыслей её с каждой секундой поглощала обида. Девушка даже начала накручивать себя, будто двое мальчишек, стоящие напротив, насмехаются над ней. Она резким шагом прошлась между ними, вынудив тех расцепить руки.       — Следующий, — приказным тоном произнёс Главнокомандующий.       Роберт медленно подошёл к постаменту. Точно так же положил на него свою ладонь. Поднял свой взгляд на монитор. Цифры на нём перебирались также быстро, но распределение для Роберта закончилось гораздо быстрее, чем для Юлии. «Модель тридцать один. Тип: тяжёлый. Подтип: ракетоносец. Идентификационный номер синхронизации с пилотом: R-31».       — Ракетоносец? — удивлённо произнёс Роберт. — Какой же здоровой будет эта махина? — он обернулся и посмотрел на Генри. — Это не страшно, давай.       Настала очередь последнего пилота. Он неуверенно подошёл к возвышению и положил на него дрожащую руку. Загорелся свет. Генри уставился в монитор. Ему казалось, что цифры перебираются быстрее, чем у остальных, но распределение было невероятно долгим. Система будто не могла понять, кого выбрать для этого парня.       — Долго, — тихо произнёс Роберт. На его голос обернулся темноволосый парень.       «Модель тринадцать. Тип: сверхлёгкий. Подтип: штурмовик. Идентификационный номер синхронизации с пилотом: G-13», — произнёс механический голос.       — Сверхлёгкий? — испуганно переспросил Генри, снова уставившись в экран.       — Наконец-то, — произнес Главнокомандующий, расплываясь в торжествующей улыбке.