Зеркальный ужас

      Они прибыли в Западный район ближе к полудню. В это время остальные солдаты из взвода уже успели разгрузить автомобили и принялись выполнять поручения, ради которых они прибыли. Конечно, местный командир был недоволен опозданием троицы, но Нейт лично его убедила, что опоздали они исключительно из-за перебоев в работе автомобиля и внезапно испортившейся погоды Северного района. Как бы это ни казалось странным, но старший поверил в эту не до конца продуманную ложь и не стал применять к ним никаких наказаний. Даже несмотря на то, что они заставили переживать весь гарнизон.       Недовольной была и Эвелин. Хоть это и было её вполне обычным состоянием, девушка заметно расстроилась из-за потери столь драгоценного времени. Она была убеждена, что если бы они не заехали на те церковные руины, то уже давно были бы на полпути к Юго-Западному району. Девчонка была так рассержена, что отказалась помогать разгружать автомобиль, багажник которого был заполнен медикаментами и инструментами Нейт. Эвелин демонстративно уселась на пень и с особо важным видом наблюдала за своими двумя «коллегами». Благо, погода это позволяла. В отличие от Северного района, в Западном сейчас стояла середина осени, и температура могла опуститься разве что до тринадцати градусов по Цельсию, а в середине дня, наоборот, могла подняться даже до восемнадцати.       — Может поможешь нам? — с надеждой в голосе спросила Нейт, вытаскивая из багажника очередную коробку инструментов.       — Ещё чего, — проворчав, ответила Эвелин. — Своё барахло сама таскай.       — Какая злюка, — заметила Робин. — Зачем ты её вообще с собой взяла?       Нейт пожала плечами.       Разгрузка прошла достаточно быстро. Робин без промедления ушла в госпиталь, где ожидали помощи раненные военные. Нейт планировала направиться на склад, куда довольные своей «добычей» западники доставили поверженного тяжёлого БЧР. Но, как и следовало ожидать, за ней увязалась Эвелин, бесконечно ворча о том, что ей очень нужно попасть в Юго-Западный район и что она вполне может отправиться туда самостоятельно, ей только необходимо знать направление. Нейт от такого нытья крайне быстро устала. Ей ничего не оставалось, кроме как сообщить командиру, что она вместе с Эвелин вынуждена отправиться к дальним границам района, потому что «получила информацию, что там может находиться ещё один сломанный БЧР». Командир к такому заявлению отнёсся скептически и не сразу разрешил двум солдатам подобную разведку, ведь сегодня был всего пятый день временного перемирия. Никто не мог предположить, когда тлалоканцы нанесут очередной удар. Следует сказать, Нейт обладала отличным даром убеждения и потому смогла заверить командира, что всё пройдёт гладко и они вернутся в полном здравии ближе к ночи или завтрашнему утру, а в случае, если «информация» окажется достоверной, у них будет целых два экземпляра для изучения.       Перед отправкой Нейт собрала все необходимые вещи, такие как сухпаёк и фляга с водой. Она также не забыла взять несколько любимых инструментов, фонарик и карманный нож. И всё это, естественно, нагрузила на Эвелин. Это было её небольшой местью за то, что та не помогла им сегодня с разгрузкой.       Перед тем, как уйти, Нейт не забыла заглянуть к Робин и рассказать ей о предстоящем небольшом путешествии. Хоть девушка-медик и не любила, когда её лишний раз отвлекают от работы, она внимательно выслушала свою подругу, попросила её быть осторожной и как можно меньше обращать внимание на ту злюку, что сопровождала её. Нейт посмеялась, пообещала, что с ней будет всё отлично, и добавила, что Эвелин ни капли не отвлекает её, да и она уже привыкла к такому тяжёлому характеру девушки. В ответ на это Робин одарила её нежным поцелуем в верхнюю губу и вернулась к своим медицинским обязанностям, а воодушевлённая таким подарком девушка поспешила к своей напарнице.       Надо сказать, что шли они совсем недолго, словно Нейт уже неоднократно бывала здесь и хорошо знала местность. При этом девушка утверждала, что она в этих местах впервые, просто хорошо ориентируется по картам. Эвелин такой ответ вполне устраивал, и, честно говоря, её не особо-то и волновало, откуда её напарница знает дорогу. Для неё было главным, чтобы она вела их в нужном направлении, а всё остальное было неважно.       Девушки подошли к потрёпанному старому зданию с забетонированными окнами и перевязанной увесистой цепью и крупным замком дверью. Когда-то это сооружение служило входом на Западную станцию метро. Но уже десятки лет этот транспорт был забыт и заброшен, потому как в военное время оказался крайне небезопасным и был частой жертвой атак тлалоканцев. Раньше метро использовали для того, чтобы переправиться из одного района в другой, не потратив при этом половину дня, но сейчас все передвигались либо на наземном транспорте, либо вообще пешком. Это зависело в первую очередь от статуса жителей и целесообразности поездки. Бывало, что и солдаты переправлялись пешком, из-за чего тратили на дорогу по несколько суток, но так они могли избежать встречи с вражескими БЧР. Ведь, к сожалению, роботы быстрее засекали солдат по звуку, издаваемому автомобилем, а чтобы отследить пешеходов, им приходилось затрачивать больше энергии.       Девушки встали перед перекрытым входом. Эвелин начинала нервничать больше обычного. Да, такого поворота она точно не ожидала. Как не ожидала и Нейт, что её подруга вытащит из кобуры пистолет и пару раз выстрелит в проржавевший массивный замок.       — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — ошарашенно воскликнула Нейт.       — Пытаюсь замок сбить, — проворчала Эвелин.       — Кто вообще так замки сбивает? — девушка явно была озадачена. — Ты разве что пару дыр в нём сделаешь.       — У тебя есть вариант получше? — сморщив нос, спросила Эвелин. — Тогда вперёд, снимай этот замок!       Нейт посмеялась. Характер Эвелин всегда вызывал у неё невольную улыбку и смех, ведь она понимала, что эта девушка намеренно изображала из себя вечно недовольную злюку, словно хотела выглядеть хуже, чем она есть на самом деле. И, к слову, ей это неплохо удавалось.       Девушка обошла Эвелин и залезла в рюкзак, которым она нагрузила подругу ещё перед отправкой, и, достав из него нож, подошла к двери. Нож заскользил по замку, как по маслу, и спустя пару минут тот шумно рухнул на асфальт, раскидав вокруг себя ржавую стружку. Нейт толкнула двери и те, далеко не без труда, открылись. Перед нашими «бродягами» открылся огромный и совершенно опустевший зал. По правому краю расположились потускневшие и местами провалившиеся скамейки, на которых десятки лет назад заседали миктланцы, уставшие с дороги и ожидающие прибытия своих друзей. С обратной стороны находились несколько турникетов, безмолвно застывших и умерших прямо на месте своей некогда любимой работы. Они ограждали весь зал от спуска к самому метро и защищали от людей, желавших прокатиться без билета. Защищали, надо сказать, не совсем удачно, и многие хитрые миктланцы умудрялись проехать бесплатно весь Миктлан. Вот и наши спутницы без особых усилий перелезли через эти турникеты.       Теперь их встречал эскалатор длиною в несколько метров. Такой же навечно застывший, как и всё вокруг, он всё же выглядел не настолько удручающе, насколько представляли себе девушки. Местами он покрылся сантиметровым слоем пыли и частично зарос мхом. Мхом и плесенью покрылся и потолок над электрической лестницей, и чем ниже девушки спускались, тем гуще становились заросли. От каждого шага ступеньки скрипели, издавая предсмертные стоны, с каждым шагом на сапоги военных всё большими кусками прилипал мох. К тому моменту, как они спустились к самому низу, у девушек сложилось впечатление, что они находились не в метро, а на пересохшем болоте. И пересохло оно явно не до конца: в воздухе чувствовалась влажность, от которой становилось душно, запах плесени перемешивался с запахом мокрой пыли, казалось, что из-за угла вот-вот выскочат лягушки и начнут громко квакать, или даже хуже, из щелей полезут змеи. Вряд ли они будут ядовитыми, но приятного мало, согласитесь? Да и никто из девушек не хотел стать случайной жертвой упавшего с потолка паука или сороконожки. Такие мысли всё больше и больше напрягали Эвелин, и она невольно дёрнулась, напрочь позабыв, что насекомых, в общем-то, никогда и не боялась. Нейт же почувствовала нарастающее отвращение напарницы и поспешила достать фонарик, которым и принялась освещать путь.       — Нам в ту сторону, — указала пальцем Плацки, осторожно подбираясь к краю платформы. Девушка посветила фонариком вперёд, проверяя, остался ли там проход и не завалило ли его отсыревшим потолком, что крошился и падал мелкими хлопьями штукатурки практически каждую минуту.       Первой к рельсам спустилась Нейт. Следом за ней буквально через секунду спустилась и Эвелин. Перед девушками простиралась длинная дорога, бесконечно теряющаяся в глубине чёрного тоннеля. Надо было отдать должное Нейт, что всегда брала с собой фонарь, ведь без него им предстояло бы пробираться на ощупь, спотыкаясь об обломанные шпалы и падая в промокшую и скользкую землю.       Откуда-то с потолка полукруглой бетонной арки тоннеля постоянно капала вода, падая и разбиваясь об пол, и этот мерный звон разносился с эхом на много километров вперёд. Местами из стен торчали рваные пучки проводов, давно обесточенные, но всё еще несущие опасность. Девушки старались пробираться аккуратно, следовали друг за другом след в след, осторожно обходя висевшие провода. На пути им встретилась даже старая электричка, прогнившая и брошенная, словно её машинист решил, что добраться бегом будет куда быстрее, чем управлять этой скрипучей махиной. Нейт остановилась и с интересом посветила в неё фонарём. Любопытство постепенно набирало обороты, ещё немного, и девушка полезла бы внутрь, чтобы обследовать все эти развалины, но её упрямая напарница грубо толкнула её в плечо, безмолвно напоминая, для чего они, собственно, спустились сюда.       — На обратном пути обязательно её исследуем! — воодушевлённо произнесла Нейт и продолжила путь. Эвелин же ничего ей на это не ответила. Её совсем не волновало, что они будут делать по возвращении.       Хвост полуразвалившейся электрички был практически возле выхода из метро. Всё, что оставалось сделать девушкам — это сойти на платформу и подняться по эскалатору. Ну, по крайней мере, они так считали. К сожалению, эскалатор был не просто сломан, он был завален грунтом до самого выхода. Оставалось только гадать, что происходило со зданием станции. Но девушек это не так уж волновало. Они куда сильнее переживали о том, как выбираться из этой своеобразной могилы.       Нейт принялась освещать фонарём тоннель. Эвелин же держалась позади. Обе осматривали стены, надеясь найти хоть что-то похожее на выход. Их поиски продолжались около часа, и Эвелин уже была готова вернуться обратно, как Нейт наконец-то наткнулась на дверь. Со скрипом и скрежетом та открылась, и взору напарниц предстала металлическая лестница, устремляющаяся вверх. Старшая девушка зажала между зубов фонарь и поползла. Вслед за ней ринулась и младшая. Неизвестно, сколько именно ползли эти двое, может полчаса, может час, а может и вовсе пару минут, но им обеим это показалось вечностью. Когда Нейт достигла люка, ей пришлось приложить все свои силы, чтобы открыть его. И это было совсем неудивительно: люк не только проржавел за десятилетия, но ещё и умудрился покрыться слоем грунта. Правда, небольшого слоя, но даже он вынудил девушку собирать оставшиеся силы.       Первой на поверхности показалась Нейт. Она протянула руку Эвелин и вытащила её. Надо признаться, Плацки примерно понимала, что представляет собой Юго-Западный район, но видеть его собственными глазами — это было совсем другое. Оглядевшись, она испытала чувство шока, медленно перетекающее в скорбь, всё сильнее и сильнее сдавливающую грудь. Скорбь имеет способность поглощать человека целиком, но делает это постепенно, задавливая собственной тяжестью. От этой тяжести нередко становится сложно дышать, а порой она вообще невыносима настолько, что невольно начинают идти слёзы, а ты совершенно не понимаешь, как их остановить. Вот и Эвелин не представляла, что с этим делать.       От некогда красивого района не осталось ничего. На многие километры вперёд простиралась обуглившаяся пустошь, и лишь местами над землёй торчали деревья-окурки да бугристые камни. А в воздухе стоял затхлый запах гари, который, казалось, засел здесь на много веков.