Зеркальный ужас

      Это происходило в те времена, когда Эон Плацки был уже мёртв, как и его главный враг — император Тлалока, а его место уже успели занять потомки Авроры и Аарона, его единственной дочери и человека без статуса, поневоле попавшего в имперскую семью. В эти времена подрастала будущая наследница престола, Матильда, и один из правнуков Эона — Винсент, о котором и пойдёт дальше речь.       Он воспитывался в полной семье с мягкотелым отцом, не способным достойно возражать жене, и суровой матерью, которая воспитывала ребёнка с помощью кнута и унижений. Таким насильственным отношением она выражала свою любовь и желание воспитать из сына настоящего мужчину, не похожего на отца-тюфяка. По крайней мере, она была уверена в том, что любит собственного ребёнка. Однако это кардинально отличалось от взглядов самого Винсента — он видел в матери тирана и монстра, а в отце — человека, которому на всё наплевать. И в какой-то степени это было правдой.       Одним из любимых наказаний его матери было заставлять шестилетнего мальчишку заниматься уборкой, в основном на улице и с помощью лопаты. Она любила в приказном порядке вынуждать ребёнка сгребать во дворе грязь, которой по весне было особо много, и каждый раз не забывала предупредить: «И не смей пачкаться. Хоть одна капля грязи окажется на твоей одежде — пеняй на себя. Ты же помнишь, что от грязи у тебя начнут гнить руки и выпадут все зубы? Вот и не забывай об этом». Женщина была уверена, что подобными запугиваниями она разовьёт в нём аккуратность, но в итоге только вредила детской психике. Может, именно это повлияло на него больше всего, отчего он стал тем, кем стал?       Наказывала она мальчишку абсолютно за всё: за то, что задержался на улице, за забытую в школе шапку, за недоеденный обед. Если Винсент умудрялся получить в школе плохую оценку, то мать непременно запирала его в сарае и не позволяла выходить оттуда до самого утра. От подобного воспитания у юного Плацки начали развиваться фобии и исчезли немногочисленные друзья. Разве что соседская девочка изредка старалась общаться с ним. Ей было жаль мальчика до глубины души от понимания, что растёт он не в лучшей семейке, хоть и с такой значимой фамилией.       Отец пытался заступиться за сына, но дальше слов: «Ты слишком строга к нему» ничего не заходило. Он считал, что делал всё, что было в его силах, а Винсент лишь молча умолял его помочь. До определённого времени.       В подростковом возрасте Винсент смог привыкнуть к подобным наказаниям и уже принимал их как должное. Стоит сказать, что «ошибки» совершал он гораздо реже, учиться стал прилежнее, а друзьями так и не обзавёлся. Более того, он старался обходить людей стороной, чтобы не подцепить от них каких-либо бактерий или того хуже, самую настоящую грязь, ведь слова матери о гниющих руках колом застыли в его голове. Исключением оставалась соседская девочка, которая продолжала общаться с повзрослевшим и крайне странным Винсентом. Их дружба закончилась в тот момент, когда она имела неосторожность схватить парня за руки, отчего тот завизжал, словно его убивали, и метнулся домой оттирать невидимую грязь. На избавление от вымышленных бактерий ему потребовалось около двух часов и жёсткая мочалка, которой он отмыл своё запястье до кровоточащей раны. С тех пор он всегда ходил в закрытой одежде и непременно надевал перчатки. Если раньше парень был уверен, что его руки в безопасности и никакая грязь им не страшна, то теперь он считал, что каждый сантиметр его тела в опасности. У Винсента даже была идея нацепить на голову противогаз и перемещаться именно в нём, но тут уже его остановила мать, заявив, что если он примется её вот так позорить, то она оторвёт ему голову. Лишиться головы ему хотелось гораздо меньше, чем рук, и только поэтому от идеи с противогазом он отказался.       Настоящая трагедия в семье произошла, когда Винсенту стукнуло пятнадцать и его родители начали понимать, что их сын психически не здоров. Тогда они приняли решение навестить городского врача. Собираясь рано утром, эта семья и не представляла, что с сегодняшнего дня их жизнь повернётся в совершенно другое русло.       Никто из миктланцев не подозревал, что Тлалок возобновит военные действия сегодня. Никто и не думал, что они рассосредоточат взрывные устройства на деревенской дороге.       Когда семейство Плацки двигалось в сторону города, им на пути встретился белый октаэдр. Странная фигура парила в воздухе и вызывала лишь недоумение у встретивших её людей. Что это такое — никто из них не знал, но каждому казалось, что это дело рук тлалоканцев. Они любили всё белое и всё подобной формы. Даже крепость, которую они всё пытались воздвигнуть, была похожей на это висящее в воздухе нечто.       — Может, просто поедем и всё? — предложил отец. — И так уже пять минут стоим, эта штука не двигается.       — Это наверняка какая-то камера, — заметила мать. — У неё вон, даже объектив есть, — уверяла она, но никакого объектива там никогда и не было.       Стоило им приблизиться к странной штуке на метр, как произошёл взрыв. Грохочущая волна пронеслась по деревне, сгибая стоящие рядом с дорогой деревья. Автомобиль подкинуло вверх, выбросив из салона Винсента, из-за чего мальчик и спасся, получив лишь несколько переломов. Его родителям повезло меньше: отец погиб мгновенно, весь основной удар пришёлся на него, мать же оставалась жива, но её буквально придавило обломками машины.       Винсент лежал на земле, вглядываясь в окровавленную женщину, так громко молившую его о помощи. Парень видел, как шевелятся её губы, но не слышал ни звука исходящего из её рта— в голове стоял лишь пронзительный звон. Ужасающий звон и искорёженное от ужаса лицо матери. Ей больно. Ей страшно. Осознание этого вызывало у Винсента улыбку, и он с упоением наблюдал за её муками.       — Только посмотри, на кого теперь ты похожа, — сделав акцент на слове «ты», усмехнулся Винсент. — Кто из нас двоих теперь грязная тварь?       В тот день их спасли местные жители. Они искали источник взрыва и наткнулись на погибающую женщину и её сына, который, кажется, совершенно не отдавал отчёта тому, где находится.       В тот день они лишились только отца. Винсент достаточно быстро восстановился, чего не скажешь о его матери. С того дня ей парализовало всё тело ниже шеи. Ухаживать за больной дочерью вызвалась её мама, прямой потомок Эона Плацки. Женщине пришлось уйти из войск: она участвовала в боевых операциях, несмотря на свой возраст, и отлично справлялась с ними. Теперь она полностью посвятила себя заботе о семье. Любой в её ситуации совсем бы пал духом, но она отлично держалась.       Заботилась о семье она около полутора лет, пока тяжело не заболела и не сгорела за пару месяцев. Умирая, она говорила Винсенту, что теперь ему придётся заботиться о матери, ухаживать за ней. Сказала, что это серьёзная ноша, с которой он непременно справится. Она отдала ему свой револьвер, который не один раз выручал её, чтобы Винсент смог защитить и себя, и свою маму, и пожелала прожить ему достойную жизнь.       Едва женщина испустила дух, юноша покинул покои бабушки. Он стоял в коридоре, покручивая в руках подаренное оружие и проворачивая в голове мысли о том, что теперь ему придётся ухаживать за этой женщиной, что почему-то именовалась его матерью. Его это не устраивало. Он не хотел провести свою жизнь возле этой «грязной твари», он не хотел пачкаться об неё. Револьвер в руках сам подсказал ему выход.       Он перешагнул порог комнаты матери. Изрядно постаревшая и похудевшая женщина смотрела на своего сына с ненавистью. Да, теперь от её былой «любви» не осталось и следа. Её раздражение росло с каждой минутой, она не понимала, почему бог распорядился именно таким образом: она лежала прикованной к кровати, а на её сыне не осталось и следа былой трагедии. Почему жизнь её отпрыска продолжает идти своим чередом, а её жизнь остановилась в тот день и в тот час? Она хотела жить. Безумно хотела жить. Сильнее всего она хотела, чтоб на её месте был Винсент.       — Мамулечка, — затараторил юноша, — бабуля сказала, что теперь я буду о тебе заботиться.       — Померла всё-таки? — с пренебрежением поинтересовалась она. — Принеси мне поесть, я с голода умираю.       — Бабуля сказала, что теперь я буду заботиться о тебе, — он снова повторил эти слова, но уже более чётко. — И подарила вот это, — он показал ей револьвер.       — Что ещё от старой ведьмы можно было получить? Только барахло, — она продолжила ворчать.       — Бабуля сказала, что я буду заботиться о тебе, — он повторил это в третий раз, но ещё медленнее. — А я не хочу.       — У тебя и выбора теперь нет, — ворчливо фыркнула женщина. — Ты вообще слышал, о чём я тебя просила?       — У меня есть выбор, — он направил ствол на собственную мать и нажал на курок.       Пуля попала точно в лоб.       — У меня есть выбор, мамуля.       Он ушёл из дома, не заперев дверь. Ему было наплевать, растащат ли их имущество, да и, честно признаться, он даже надеялся, что кто-то залезет в пустующий дом и найдёт тела его родственников. Сам же юноша особо не торопился, когда собирал вещи для себя, а особо важной вещицей для него оказалась пачка одноразовых платков. Их он забрал первым делом, а потом уже сложил в рюкзак одежду. Что уж там говорить — собираясь, он успел даже пообедать, прежде чем навсегда покинуть родной дом. Уже тогда он знал, зачем и куда направится — в войска. А там его встретили с распростёртыми объятиями, в первую очередь из-за благородной фамилии, а уж потом из-за прекрасных способностей. Надо отдать ему должное, на службе он проявил себя отменным солдатом и за короткое время дослужился до звания командира одного из лагерей пленных в Юго-Восточном районе. А уже к тридцати годам Винсент стал известен во всём Миктлане в качестве «шпрехшталмейстера».