Зеркальный ужас

      Бернард Винц рос в любящей семье, что была полной противоположностью семьи предыдущего героя. Его мать была добродушной женщиной, работающей в деревенской школе учителем начальных классов. Она растила своего единственного сына в нежности и заботе и за всю жизнь ни разу ни сделала упрёка в его сторону. Что бы ни происходило, она всегда была на стороне Бернарда и этим часто возмущала родителей остальной деревенской малышни.       Порой её восхищение собственным отпрыском граничило с настоящим безумием. Бывало так, что подрастающий Бернард наносил увечья своим сверстникам во время совместных игр. Так он разбил подобранной где-то палкой нос своему соседу и сделал это не случайно, а намеренно, интереса ради. Тогда мамаша соседского мальчугана подняла крик на всю улицу, привлекая внимание всех взрослых вокруг.       — Гляньте, что этот демонёнок наделал! — тыкала она пальцем в окровавленный нос сына. — Куда его мамаша только смотрит?!       — Да ладно тебе, он не со зла, — женщина ласково взяла пятилетнего Бернарда на руки. — Он же маленький, ещё не понимает, что творит.       — Следить за дитём своим надо! — не унималась женщина, а её ребёнок вопил всё громче.       — Сама за своим тоже не уследила, — она поглаживала белокурые кудри сына. — Да и он у тебя орёт больше от твоих криков, чем от боли, — уверенно заключила женщина.       — Я-то за своим нормально слежу. А вот у тебя растёт самый настоящий дьявол, — она грубо указала пальцем на малыша. — Он на прошлой неделе другому мальчишке камнем по спине зарядил.       — Да враньё всё это. Просто нашли виноватого, — она поцеловала Бернарда в щёку, пока он с интересом наблюдал за плачущим мальчиком. — Какой же он дьявол? Только посмотри на него, — она слегка приподняла его, словно демонстрируя всем вокруг. — Это же самый настоящий ангел!       Конечно, такое заявление было далёким от истины. Может быть внешне он и походил на ангела, каких рисовали на старинных фресках: белокурые младенцы с кудрями, похожими на шерсть барашка, пухлыми губами и щеками. Но вот что его точно отличало — это лиловый цвет глаз и мертвецки белая кожа, сквозь которую проглядывали сосуды.       Когда мальчик только родился, миктланские врачи были шокированы. И это было не удивительно, за всю свою жизнь они не встречали настолько странных младенцев. Сначала они даже не были уверены, что этот ребёнок —миктланец, о чём и сообщили в ближайшую военную часть. «Родился странный ребёнок. Возможно отец —тлалоканец». После такой вести в маленькую деревушку на Юго-Востоке нагрянул целый отряд. Несколько дней они пытались добиться признания от женщины, что её любовник — враг всего народа. Но она шла в отказ. «Миктланец он, но не местный. Где он сейчас — не знаю, и знать не хочу». Вряд ли бы от неё так быстро отстали, если бы врачи с Южного района не открыли всем глаза. «Ребёнок — миктланец, но страдает альбинизмом», — заключили специалисты. Конечно, откуда деревенские врачи могли о подобном знать? Да ниоткуда. Скажите спасибо, что они вообще есть, а то пришлось бы до больницы добираться десятки километров. А может и всю сотню.       На этом женщину оставили в покое. Правда, извиняться никто не стал. Да она бы и не приняла никаких извинений. Только представьте! Её маленького ребёнка, этого ангела, сравнили с мерзким тлалоканцем! Как такое простить?       Бернард рос, а его странные наклонности никуда не делись. С точностью раз в неделю на него жаловались родители соседских детей.       — Он моему опять нос разбил! — возмущалась женщина.       — А в моего камнем из рогатки выстрелил! — сердился отец другого ребёнка.       — Да ерунда всё это, — повторяла Линнея Винц. — Он не хотел этого. Да и рогатки у него никогда не было. Правда ведь? — она снова поглаживала его кудри.       — Неправда, — его тон звучал слишком серьёзно для девятилетнего мальчишки. — Я специально их ударил. И рогатку сам смастерил, — он гордо вынул её из кармана, демонстрируя собравшимся гостям.       — Значит, по заслугам получили, — не отступала его мать. — Нечего было обижать моего сына!       — Меня никто не обижал, — устало вздохнул мальчик.       — Кто-то надоумил? — испуганно спрашивала женщина.       — Нет, я сам.       — Но зачем?       — Я хотел тебя разочаровать.       Но это не помогло. Линнея так и не смогла разглядеть в сыне подрастающего демонёнка. Женщина не понимала, откуда в ребёнке появилась эта жестокость. Она никогда не наказывала его, даже ни разу не повысила голос, почему же он так ненавидит людей? Его точно кто-то обидел. И он не хочет признаваться.       Но ответ был гораздо проще: ему нравилось наблюдать за чужой болью. И исключений для него не было: мальчик или девочка, старше или младше его. Для него не было разницы. Все они люди, все кричат от боли. И все не похожи на него. Только животных он никогда не трогал.       Бернард выглядел необычно и дети к нему тянулись. Детское любопытство, тяга ко всему неизвестному и отсутствие обыкновенного страха приводили к нему всё новых «друзей».       — Ты что, пришелец? — спрашивала белокурая девочка.       — Точно, пришелец, — с улыбкой ответил Бернард.       — Да это ангел, я таких в книжках видел, — поправил её рыжеволосый мальчик.       — Точно, ангел, — тут же согласился он с усмешкой.       — А твой папа, получается, бог? — с интересом спросил мальчишка с каштановыми волосами.       — Мой папа? — озадаченно переспросил Бернард. Точно, папа. Человек, которого он никогда в жизни не видел. — Нет, мой папа… Наверное, он дьявол.       — Ого! — воскликнула девчонка. — И у него есть рога?       — Да, — он показал их руками. — Вот такие! — и ответ раздался детский смех, что спустя час сменился горькими слезами. Рыжий мальчишка случайно упал с горки и повредил руку. Перелом то был или просто ушиб — предстояло выяснить врачам. А вот случайным ли было это падение, так и останется загадкой.       Когда Бернарду исполнилось восемнадцать лет, он, как и большинство мужчин миктланцев, отправился служить. Не сказать, что юноша был образцовым солдатом, ему было неинтересно в армии. Он не мог заниматься излюбленным делом, вокруг было слишком много лишних глаз. Матёрые военные — это не мать, готовая защищать ребёнка в любой ситуации, даже когда её ребёнок постепенно превращается в чудовище, — это люди, готовые сотворить с тобой то же, что и ты со своими сослуживцами. Может быть, в глубине души Бернард и хотел ощутить на себе всю ту боль, что ощущали другие, может быть, ждал, когда, наконец, ему дадут отпор и перестанут бесконечно защищать. А может быть, он просто любил чувствовать себя сильнее, чем остальные.       Командир отряда всегда отмечал Бернарда как лодыря, который часто отлынивает от службы и совсем не старается, хотя все задатки у него имеются. При невысоком росте он получил сильное тело и крепкие руки — и это при том, что во время тренировок Бернард больше всех бездельничал и чаще отдыхал. На это многие обратили внимание в тот момент, когда он в одиночку перетаскивал ящики с боеприпасами, когда точно такие же с большим трудом переносили несколько солдат. Однажды Бернард под восхищение сослуживцев умудрился одной рукой поднять майора, чем засмущал того и вынудил сбежать к себе в часть. Ещё бы, не каждый день его, тридцатилетнего мужчину, носят на руках юноши. В тот день никто из военных так и не понял, почему человеку со столь миловидным лицом и худым телом досталась такая сила. «Да он точно не человек!» — шептались все за его спиной. «Да точно эти свои эксперименты ставили. Ну не могут люди быть вот такими», — все тыкали пальцами ему в спину, пока он не видел.       А Бернард хорошо знал, что о нём ходят сплетни. Он привык к чужим взглядам и перешёптываниям ещё с детства, поэтому подобное его не удивляло. В какой-то степени, ему это даже льстило.       Бернарду быстро надоела армия. Он не находил здесь ничего интересного, ничего, что могло утолить его любопытство, ничего, что сделало бы его значимым. Конечно, ему нравилось, что о нём говорят, но юноше хотелось совершенно другого внимания. Поэтому, когда пошёл слух о том, что к ним в ближайшее время собирается наведаться сам «шпрехшталмейстер», он одним из первых принялся расспрашивать об этом человеке.       — Он сумасшедший, — говорил один солдат. — Многие говорят, что у него с головой проблемы, — парень покрутил пальцем у виска.       — Ты же знаешь, что он лагерем пленных заведует? — говорил второй. — Он там пытает людей.       — Да-да, — ворвался в разговор третий. — Я слышал, он одного тлалоканца ногами до смерти забил.       — Так ему и надо, — заговорил первый. — Эти свиньи другого и не заслуживают.       — Ну не скажи, мы же не животные какие, — возразил второй. — Не опускаться же нам до уровня тлалоканцев.       — Ему солдат из нашей части переведут. Точно переведут, я слышал, — взволнованно говорил третий. — Не хочу я к нему. Мне и тут хорошо.       Бернард внимательно выслушивал мужчин. Сейчас он думал лишь о том, какой же, чёрт возьми, этот «шпрехшталмейстер» интересный человек.